Ошибки прошлого

Снова начался дождь. Маринетт сидела на краю кровати и, обняв свои колени руками, слушала шум бьющихся о крышу тяжёлых капель воды. Словно в эфире, она чувствовала сердцебиение и легонько покачивалась ему в такт. Мари совершенно не понимала своей надобности этому миру, она больше не Ледибаг, зачем тогда жить? К экзаменам она не готова, ей и не за чем. Это пустая трата времени, которая ей без надобности. Они лишь заставляют больше нервничать. — Что бы сказала Тикки, будь она рядом? — пробормотала брюнетка, спустив одну ногу на пол. — Наверно, приободрила меня… — машинально, ни о чём не думая, Маринетт сорвалась с места и побежала по лестнице вниз и вышла на улицу. Босая, в мешковатой кофте и серых шортах, еле прикрывающих ягодицы, стояла голубоглазая девушка. Её волосы тут же впитали в себя воду, которая лилась с неба. Она подставила лицо на встречу холодным каплям. Они попадали ей на нос и стекали к губам, попадая в рот. У дождя был вкус железа и странной, не похожей ни на что, горечи… Она обычно чувствуется, когда ты совершаешь что-то глупое и совершенно неосознанное. Это горечь ошибок. Маринетт взглянула на дверь булочной, разглядела в потёмках вывеску и не почувствовала желания возвращаться домой. Родители будут спать, когда их дочь расстанется со своей жизнью… *** Сегодня в баре был какой-то праздник. Странно, но Адриан не знал, а ведь он приходился этому заведению постоянным посетителем. Или он просто не хотел знать повода вечеринки? Ведь при входе висел плакат «Сегодня официальный день освобождения Парижа от Акум». Он даже не взглянул на эту пёструю надпись над дверьми. — Как обычно, Фил, — Адриан положил на стойку восемь евро. Бармен кивнул, ловко сгрёб в ладонь деньги, и перед Адрианом появился стакан виски с тремя кубиками льда. Не больше, иначе напиток станет похож на воду с привкусом ослиной мочи. В семнадцать лет знать столько, сколько знает о спиртном Адриан. Не каждый виноман похвастается своими навыками в знании самого долголетнего вина. Появится Адриан Агрест и с лёгкостью утрёт ему нос. К этому времени он мог уже составить схему выпитого им спиртного. Обычно он повышал градус. Напиваться сразу в хлам — уже не интересно. Медленно, с каждым разом напиток должен содержать в себе на 4-5 градусов больше предыдущего. Таковы правила, иначе Адриан не видел смысла выпивать. Начинал он не с лёгкой выпивки, но заканчивал не менее полезной. Если бы не ежемесячные процедуры по профилактике печени, кто бы знал, что бы тогда было… Юноша часто об этом думал, а потом саркастично улыбался и допивал рюмку с водкой. Адриан открыл для себя 3 вида «пьяниц»: Первый заключал в себя людей, которые всеми силами пытаются доказать, что они ярые противники спиртного, а потом, якобы за компанию пьют «немного», а в конце именно их и надо везти в больничку из-за пищевого отравления или просто следить, чтобы никто не захлебнулся собственной рвотой во время сна. Вторые зациклены только на одном виде алкоголя. Они возвышают тот или иной напиток, принижая тем самым другие. И никак их не переубедишь, они ведь точно знают о чём толкуют. Третий вид… Ну, скажем так: они просто ищут что, когда и где выпить. Таким важно лишь напиться. Самая главная их особенность — сколько бы алкоголя не поступало в организм, им будет всегда мало. А к какой категории относился Адриан, честно, он сам пока что не знал. Сейчас важно, что он уловил тот момент между вырубиться, оставаясь на полу бара, и ещё держаться на ногах, сохраняя в себе заряд, которого хватит только на дорогу домой. Эта тонкая, еле уловимая грань, и Адриан смог обуздать её. Он обречённо навалился на барную стойку и уткнулся лбом о деревянную поверхность. Парень пытался поймать отголоски координации. В ушах шумело. Откроет глаза — все вокруг кружится. Закроет — кружится ещё сильнее. Жарко. Хочется снять с себя всю одежду. — Адриан… — над правым ухом прозвучал женский и нежный, до боли знакомый голос. — Адриан, вставай же… — Агрест вскочил с места. Кровь тут же прилила к голове, и, непонятно откуда, у него появилась энергия, жаль, не координация. На ноги он встал, а туловищу было тяжеловато. Повезло, что бармен отлучился обслужить другого клиента. Ибо блондин «случайным» взмахом руки снёс несколько бокалов и саму бутылку вина за барную стойку. Рядом сидящие девушки только что собирались выпить его. Поздно. — Извиняйте, дамы! — пробурчал Адриан и, вытащив из нагрудного кармана всю «зелень», что была, вручая впереди сидящей девушке. Он плохо различал, где её руки, по этому пихнул деньги в желобок между грудями. — А у вас очень мягкие ладони! — девушка одарила его щедрой пощёчиной. Что-то злостно выдала, но денег не вернула. Тут же встав с места и собрав свои вещи, она ушла из бара. Адриан лишь почесал жгучую щеку и пожал плечами. — Котик… — Агрест резко выпрямился и протер глаза. Поблизости никого не было. Этот алкоголь всё-таки сведёт его с ума. Он вздохнул и собирался вернуться на своё место, как вдруг: — Кот Нуар, ты такой надоедливый! — почему-то из глаз потекли слезы. Он совершенно не контролировал свои эмоции. Взгляд зелёных глаз остановился на выходе из бара. Юноша затаил дыхание. В дверях стояла она — Ледибаг. Все та же привлекательная фигура, два хвостика с красными ленточками и блестящий красный костюм в горошек. Она грациозно манила его к себе. — Сколько раз повторять? Иди скорее… — хихикнула девушка и растворилась, оставляя после себя в воздухе красно-чёрную пыль. Адриан сорвался с места и выбежал из бара. Он никогда не плакал. Но сейчас его будто разорвало. Что-то внутри сломалось, давая волю слезам. Ему стало ещё жарче. Перед глазами снова появилась она. И эти волшебные васильковые глаза. Леди наклонилась к уху парня и прошептала: — Не позволь мне исчезнуть… — тонкая рука, облачённая в красный латекс, легла на щеку блондина, он робко прильнул к женской ладошке, всё с той же боязнью увидеть, как она рассыпется вновь. Её голос казался ещё слаще. — Найди меня, — героиня отступила на шаг назад и улыбнулась. Так, как могла улыбнуться лишь она. В груди всё горело. Адриан сходил с ума. Ему хотелось исчезнуть так же легко, как это делает она. Ледибаг растаяла у Агреста на глазах. Превратилась в пыль и унеслась вместе с весенним ветром и каплями холодного дождя. — Нет… Нет! — колени подкосились, и тело окоченело от внезапной слабости. — Нет! Нет! Нет! — он упал на землю и начал бить кулаками о холодный камень. — Ты не можешь вот так бросить меня! *** У Сены был сильный ветер, а дождь всё не прекращался. Маринетт еле держалась за перила моста. Она не без труда перелезла через ограду, все узоры перил увешаны замками «вечной любви». Дюпэн-Чэн сразу вспомнила строки из одного прочитанного ей романа: «Из всего, что вечно, самый краткий срок у любви». Всматриваясь в чёрную глубину реки, она несколько раз проговорила эти строки про себя и выставила одну ногу вперёд перед тем, как спрыгнуть вниз. Вспомнила счастливые улыбки родителей. Времяпровождение с Альей. И тот… Вечер. По телу прошлись мурашки, возник какой-то непонятный трепет. Девушка смиренно вздохнула, принимая все свои ошибки, что так бессовестно сумела допустить. Она позволила Адриану бросить её сразу после совершения такого важного шага. Она отпустила Тикки и разорвала связь со своей второй жизнью. Что-то заставило девушку взглянуть назад. Она заметила мужской силуэт, идущий ей на встречу. Он несильно пошатывался и целенаправленно двигался в сторону моста. Это был молодой парень. Девушка молча наблюдала, как тот останавливается и перелазит через ограду, оказываясь на том же месте, на котором сейчас находится Маринетт. Она начинает осознавать, что знает этого человека. — Агрест…? — шепчет брюнетка и собирается окликнуть парня, но тот резко срывается вниз. Девушка замирает. В ушах слышен лишь шум дождя. — Адриан?! — она без раздумий прыгает за ним.