Пока ты дедуцировал

***

Из-за этого всё пошло не так, как планировалось; неловкие мысли вслух превращаются в неловкую жизненную ситуацию. В конце дня все вокруг думали, что я помолвлен с Майкрофтом Холмсом. Да. Это − его настоящее имя. Шикарное имя для шикарного мужчины, как мне кажется. Самое смешное, что мне несколько раз представлялась возможность всё объяснить, но, после того, как в приёмном покое появилась его семья, слова буквально застряли у меня в горле. Как вы объясните родителям, что на самом деле не помолвлены, когда их сын приходит в себя после операции? Я сидел в темноте своей комнаты, обхватив голову руками, и задавал себе вопрос − что, чёрт возьми, собираюсь дальше делать. Сейчас мне хотелось лишь одного − увидеть, что с Майкрофтом всё будет хорошо. Я не мог выбросить этот день из головы. Мне казалось, что я наблюдаю за крушением поезда в замедленной съёмке. Джон чувствовал себя слегка ошеломлённым и в значительной степени запутавшимся. Выпрямившись, с тростью в руке, он, стоя в уголке, рядом со стойкой медсестры в вестибюле, пытался быть максимально незаметным. Хороший инспектор довёз его до больницы, но он не запомнил большую часть поездки. Джон и не заметил взгляд, который бросал на него инспектор время от времени. Он помнил только шок на лице Лестрейда, когда, лёжа на земле, произнёс что-то себе под нос, но не мог вспомнить, что именно. Они прибыли в больницу вовремя, успев увидеть, как мужчину быстро увезли в операционный зал. Молоденький стажёр преградил им дорогу и, несмотря на Лестрейда и полицейского офицера, зарычал на них, что они должны подождать с допросом пациента. Джон понял, что ему, конечно, не рады. «Только члены семьи!» Он предпочёл бы потихоньку улизнуть, чтобы на него никто не обращал внимание и чтобы его не поздравляли с тем, как быстро он действовал. В тот момент он будто бы смотрел на себя со стороны; руки сами знали что делать, вспоминая работу в больнице перед отправкой на войну. Поражал тот факт, что сейчас набор воспоминаний был спокойным, в отличие от тех, которые настигли его, когда он пытался спасти этого мужчину. Что-то, услышанное краем уха, привлекло его внимание и выдернуло из мыслей. − Мне жаль, сэр, но это − политика больницы. Вы ненадолго можете войти, потому что вы − следователь, но, кроме ближайших родственников, никому больше не разрешается. − Но он собирается на нём жениться. Он − его жених. − Его жених? − Да. И он спас ему жизнь. Вы действительно должны позволить ему увидеть жениха. Джон посмотрел вокруг, чтобы увидеть, что Лестрейд разговаривает с медсестрой. Он задался вопросом, о ком они говорят. Лестрейд махнул рукой в его сторону. Разговор продолжался в течение некоторого времени, заглушаемый беготнёй мед. персонала и суматохой. Он слышал обрывки фраз: «важный государственный чиновник... полицейский... брак... родственники... телефонные звонки... начальство... закон о тайне». И тут − вспомнив то, что сказал, лёжа на холодной, влажной земле − он пожелал оказаться где-то в другом месте. − О, Боже, нет. − Он рванул навстречу Лестрейду, с триумфом на лице повернувшемуся в его сторону. − Хорошие новости. Я договорился о том, что мы можем подождать Майкрофта, когда его вывезут из операционной. − Но... нет... подождите... вы не... Лестрейд проигнорировал все предпринимаемые Джоном попытки что-то сказать. Инспектор был сильно возбуждён из-за попыток договориться с персоналом, чтобы те пропустили Джона. Когда они дошли до зала ожидания перед операционной, Джон, наконец, схватил Лестрейда за руку, чтобы объясниться. − Остановитесь. Просто остановитесь. Лестрейд озадаченно на него посмотрел. − Что такое? Я думал, что вы будете рады побыстрее до него добраться и узнать все новости. Джон ущипнул себя за нос. − Послушайте, то, что произошло − недоразумение. − Что вы имеете в виду? − Я не его... − он широко махнул рукой, − жених. Я не собираюсь жениться на нём. Я даже не знал его имени до произошедшего. Лестрейд побледнел. − Вот дерьмо. Это правда? Но вы сказали, что собираетесь на нём жениться? − Да... ну, в общем... я разговаривал сам с собой. − В следующий раз разговаривайте с собой, когда рядом не будет никого, а потом идите дальше. − Он провёл рукой по волосам. − Я должен признать, что меня действительно удивила мысль, что кто-то захочет жениться на этом человеке. Более шокирующим было бы только то, если бы вы сказали мне, что собираетесь жениться на его брате. − Лестрейд, обдумывая решение, засунул руки в карманы и закачался на пятках. − Смотрите, я видел, как вы спасли Майкрофта, поэтому, думаю, никому не повредит, если вы пойдёте и проведаете его. Я смогу получить ваше заявление. Ну, пойдёмте. Джон постоял немного, а затем последовал за Лестрейдом. После заявления он мог просто проведать Майкрофта, а потом вернуться домой. Больничный кофе-автомат, готовящий плачевный напиток, занимал большую часть места в приёмном покое, рядом с ним − ужасно неудобные стулья. Нашарив в кармане несколько монеток, Джон купил для них обоих кофе. Это было наименьшее, что он мог сделать для Лестрейда, за то, что тот так ему помогает. Вручая картонный стаканчик инспектору, Джон откашлялся и сказал: − Итак.. эээ... вы знаете... Майкрофта? − Я не знаю его так, как знаю его брата. Они оба занозы в заднице, и это действительно так. Вся их семья безумна. Именно его светлость подставил меня с братом. − Подставил вас? − О, нет, не буквально. Приблизительно десять лет назад, будучи сержантом, я расследовал ряд ужасных убийств. Шерлок, младший брат Майкрофта, пьяный в стельку, раскрыл их для меня за пару минут. Шерлок знал так много, что мы все сначала подумали, что он, должно быть вовлечён в это дело. Но Майкрофт привёл нам доказательства, что в те моменты, когда совершались убийства, Шерлока не было в Лондоне, а затем предложил мне деньги, чтобы я шпионил за его младшим братиком. Я был оскорблён и отказал ему. Но потом я сказал ему, если он хочет, чтобы брат был чист, пусть позволит мне привлекать его к расследованиям. Это будет держать его от греха подальше. − Вот так запросто? − Вот так запросто. Знаете, я не понимаю, почему говорю всё это, Джон, но у вас такое лицо, что можно довериться, тем более я видел вас в деле. Итак, откуда вы знаете Майкрофта? Или вы просто оказались в нужном месте в нужное время? Джон почувствовал, что краснеет. − О... ну, в общем... я... эээ... − К счастью, необычный шум прервал его и спас от того, чтобы опозориться ещё больше, попытавшись рассказать о том, что было похоже на подростковую тоску. Шум вызывал ассоциацию с морем во время прилива, в сочетании с разгневанной болтовнёй пьяных белок. Небольшая толпа роилась в коридоре, как будто они были одним целым. Толпа действительно роилась. Она состояла из людей разных возрастов, полов и профессий, все говорили одновременно и очень громко. Если бы он просто посмотрел вправо, то смог бы увидеть, как слова кружили над их головами. Разговоры смешивались, и никто, казалось, никого не слушал, но они все отвечали, как будто понимали друг друга. Довольно привлекательная стильно одетая женщина с серебристыми волосами и светлыми глазами возглавляла группу, сразу за ней шёл высокий мужчина − в кардигане и с галстуком-бабочкой − держащий пальто переброшенным через руку. Он просто кивал, как будто слышал её, но, казалось, на самом деле слушал музыку в своей голове. Он бессмысленно повторял всё, что женщина говорила, как будто сам был неспособен выразить мысли. Как будто всё, что она изрекала, было намного важнее, чем то, что он мог придумать самостоятельно. Молодая женщина − помощница, которая всегда сопровождала Майкрофта − следовала за ними, продолжая что-то печатать на своём Blackberry. Около неё шла женщина, постарше, чем первая, но более стройная. Она болтала с помощницей, которая в основном игнорировала то, что ей говорили. Замыкал группу парень лет двадцати, довольно потрёпанный, с большими глазами, зыркающими по сторонам. Казалось, будто он вычисляет, что можно стащить в больнице. Джон наделил их отношениями. − Кто-то пустил пулю в моего мальчика? Если я когда-нибудь узнаю, кто это сделал, я превращусь в чудовище. − Должно быть, мать. − Ну, ну, моя дорогая, не нужно превращаться в чудовище. − Отец. − Я всегда говорила, что Майкрофт Холмс окажется в больнице из-за своей работы. О чём он думал, пугая свою мать вот так? − Возможно, тётя? − Как вы думаете, сколько это стоит? − спросил Потрёпанный. − Прикоснёшься к чему-нибудь, и я выброшу тебя отсюда, − ответила помощница. − Шерлок послал меня, чтобы увидеть то, что произошло, − сказал Потрёпанный. − Мне всё равно. Шум, ограниченный небольшим пространством приёмной, становится громче. Довольно устало выглядящий доктор выглянула из-за двери и в шоке застыла на некоторое время, уставившись на группу людей, ждущих его. − Я прошу прощения, но кто вы все? Вы не можете все сразу быть здесь. Вас слишком много, и вы очень шумите. − Доктор, как там мой мальчик? Я должна знать. − Доктор, она действительно должна знать, как там наш мальчик. − Дорогой, ты не должен волноваться. Я уверена, что с Майкрофтом всё будет хорошо. Он будет в полном порядке через несколько дней. − Кто-нибудь собирается к кофейному автомату? Я не пил кофе целый день, и мне холодно. − Обязательно сообщите мне о состоянии мистера Холмса. Я оставлю вам номер, по которому вы можете мне позвонить в любое время, чтобы держать в курсе, как он себя чувствует. Я также прошу предоставить мне доказательства, включая пулю и одежду мистера Холмса. Тут уж, перебивая помощницу, заговорил Лестрейд: − Вообще-то это − моё расследование. Джон подумал, что, возможно, сейчас самое время, чтобы уйти, прежде чем его кто-то заметит. − Хорошо, смотрите, − сказала доктор, когда наконец-то получила шанс высказаться. − Вашему сыну уже сделана операция, он стабилен, и его основные жизненные показатели высоки. Пуля не задела никаких жизненно важных органов, и мы перевезём его в реанимацию. Он побудет там некоторое время, а затем − интенсивная терапия, день или два. Двое из вас, только двое, могут пойти и посидеть с ним сейчас. Остальные должны будут подождать. В этот момент подошла медсестра, с которой Лестрейд говорил ранее, извиняясь за то, что пропустила всех членов семьи. Пока доктор совещалась с ней, остальная часть группы продолжила разговаривать, как будто ничего их не прерывало. Чтобы сделать пространство ещё более тесным, к ним присоединился молоденький стажёр, который до этого пытался не пропустить в приёмный покой Джона. − Что он здесь делает? Я определённо сказал − только члены семьи. Медсестра ответила: − Он − жених. Лестрейд прошептал Джону: − Я думаю, что это больше, чем член семьи. − Джон просто покачал головой, не желая быть вовлечённым. − Хорошо, очень хорошо. Мать и жених могут войти, но больше − никто. Остальные ждут здесь и не шумят, или я вас выгоню. Все опять загудели: − У Майки есть жених? − Он сказал, что у Майки есть жених? − Женитьба Майкрофта? Все как один повернулись к молодой женщине. − Антея, почему ты нам ничего не сказала? Даже его матери не сказала. − Я удивлена, что Майки ничего не сказал, но он любит шокировать нас новостями. Он должен был поговорить со своей матерью. − Майкрофт вообще никому ничего не говорит о том, что происходит в его голове. − Личная жизнь мистера Холмса − это его дело. Он не считал целесообразным сообщать мне о ней. Я уверена, что у него были на это свои причины. − Есть ли здесь кафетерий? Я хочу сэндвич. Лестрейд посмотрел на Джона и открыл рот, чтобы что-то сказать, а Джон смотрел куда угодно, но не на семью Майкрофта. − Эээ... эмм... − Инспектор пытался найти слова, чтобы выпутаться из этой неразберихи. − То есть... − Мне кажется, что у меня голова кружится, − тихо сказал отец Холмса и опустился на стул. Джон сделал шаг в его сторону, намереваясь подойти и посмотреть, всё ли с ним хорошо, но доктор опередила его. − Как вы, сэр? − Врач обхватила тонкое запястье, чтобы проверить пульс. − О, это должно быть сердце. Ему нельзя волноваться, − сказала, возможно, тётя. − У него больное сердце? − спросила доктор. − Да, он уже перенёс три инфаркта. У нас есть с собой таблетки? − Это были не инфаркты, а всего лишь приступы. Отец Холмса оказался в хороших руках, и всеобщее внимание было от Джона отвлечено. Сейчас самое время, чтобы исчезнуть.

***

Позже, той же ночью, Джон сидел в своей тёмной комнатушке. Обхватив голову руками, он задавался вопросом, как же попал в такой переплёт. Он лёг на кровать и уставился в потолок. Где-то в час ночи он решил, что хватит бороться с бессонницей, поднялся и оделся. Метро доставило его назад в больницу, и он прокрался в палату, где находился Майкрофт. Джон сел около него. Рядом больше никого не было. Он был удивлён, что Майкрофта не охраняли. − Эмм... привет. Мы до этого с тобой не встречались лицом к лицу. Тебе, может, будет интересно узнать, что мы помолвлены. Прости. Вся эта ситуация − полный бардак. Я абсолютно не понимаю, как всё это произошло. Я попытаюсь объясниться со всеми утром. Я думаю, что должен представиться. Я − Джон Хэмиш Ватсон. Я ненавижу своё второе имя, поэтому, пожалуйста, не пиши его на свадебных приглашениях. Ха-ха. Я увидел тебя впервые три месяца назад. Ты был такой красивый. Эмм... ты всё ещё красив. В тебя стреляли, а я помог тебя спасти. Позаботился о тебе, пока не прибыла машина скорой помощи. Джон не понимал, почему доверился находящемуся без сознания человеку. Возможно, он был одинок так долго, что просто должен был поделиться с кем-то мыслями. Он сидел рядом с Майкрофтом Холмсом, не допуская ни на одну минуту, что за тем на самом деле наблюдали, и очень внимательно. Помощница Майкрофта, сидя в другой палате, не спускала с него глаз. Она настроила камеру наблюдения, чтобы незаметно присматривать за своим боссом. Нахмурившись, она внимательно слушала речь Джона. Какое-то время спустя, Джон, измученный событиями дня, заснул около Майкрофта, уронив голову на руки. Помощница расслабилась и задумалась.