Певчая птица

young the giant - something to believe

***

      – … Я ненавижу тебя сильнее, чем ты можешь себе представить, – губы едва касаются его уха: шёпот срывается с них вместе горячим дыханием заставляя кожу едва заметно алеть. Отстраняюсь, выпуская смятый ворот из рук и улыбаясь брату своей излюбленной, презрительно-небрежной улыбкой. – Я ведь уже говорила – нихрена ты не понимаешь, старший братец. Несильно толкнув ошеломленного, совершенно потерянного Рёту в грудь обеими руками, тем самым заставив отшатнуться от себя, прохожу мимо него, чтобы поскорее запереться в своей комнате и не выходить из неё, пока не настанет пора снова садиться за парту и слушать занудные уроки. Натянутые отношения на учёбе сказываться не должны, если я хочу как можно скорее получить свою независимость. Я почти уверена, что сейчас мозг брата отчаянно пытается найти для меня оправдание. Даже самое слабое и бредовое. Лишь бы не верить в то, что случилось между нами буквально минуту назад. А ведь я говорила ему, что лучше сладкое неведение, чем правда, которая губительна почти так же, как самый смертельный в мире яд. Не всегда, но в нашем случае – да. Я не жалею о том, что поступила так глупо, но сейчас, когда оказываюсь в своей зоне комфорта, голова начинает остывать и приходит осознание того, что наедине нам жить ещё целую неделю. Плюс – школа. Однако вопреки всему невероятно чувствительная кожа на губах всё ещё хранит приятное тепло, которое стирает все сомнения и сожаления в мелкое крошево. До сих пор держится этот стойкий запах и вкус дурацкой мятной жвачки, которую Рёта в последнее время жуёт чаще, чем ест в принципе. Я наконец-то дорвалась до желанного и теперь до одури хочется почувствовать этот бестолковый, тривиальный и совсем непривлекательный привкус ещё раз. Прочувствовать его. Получить ответ. Глупо и безнадёжно. Пусть так, но я не плачу теперь – глаза сухие и даже не грустные совсем. В зеркале хорошо видно: щёки чуть заалевшие, а взгляд блестящий, маслянистый – жутко довольный и одновременно неудовлетворённый. За дверью слышу шаги: шаркающие, словно брат еле переставляет ноги. На секунду его ход приостанавливается, будто Рёта замирает у моей двери, однако уже спустя мгновение шаги возобновляются, и соседняя дверь с негромким хлопком закрывается. Возможно я чёрствая. Возможно люблю мучить и себя, и других. А возможно… даже не так – вероятнее всего – в моей голове просто извилин не хватает. Сути это не меняет – меня совсем не трогает, что сегодняшний день наверняка перевернул вверх тормашками правильное восприятие моего совершенно нормального братца. За стеной, в соседней комнате, что-то с треском расколачивается. Я со стопроцентной точностью знаю, что это означает: так Рёта выворачивает свою ярость наизнанку. Как и любой другой человек, он позволяет себе крушить всё, что его окружает, чтобы выплеснуть эмоции, скопившиеся в тугой ком у сердца. Брата злит мой поступок. Он пытается думать, что это очередная моя совершенно не смешная издевательская шутка, которая просто зашла слишком далеко. Его наивность временами забавит меня – разве я когда-нибудь шутила с ним? По крайней мере в последние пять лет… Не припоминаю. Ничего. Рёта на самом деле догадливый – он поймёт. Поймёт, как только остынет. Зато – бьюсь об заклад – теперь ему и в голову не придёт лезть в мои отношения с Чиэем. В кармане вибрирует смартфон. «Если ты ещё не передумала, то я начну готовить для тебя комнату». Улыбка появляется сама собой – помяни чёрта. Сообщения от Чиэя всегда приходят в правильное время. Словно это с ним мы близнецы, рождённые понимать и чувствовать друг друга с помощью одного лишь мимолётного взгляда. Я не передумаю – колебалась слишком долго для того, чтобы менять своё решение. Хватит. «Только не забудь хорошенько выстирать постельное бельё и протереть рояль!:)» «… Не хочу спать и сидеть там, где ты возможно испробовал новые позы из порно-роликов;)» – быстро пишу два сообщения подряд и незамедлительно отправляю их, убирая телефон под подушку. Горячая ладонь касается холодной стены, к которой приставлена кровать. По другую сторону этой перегородки должна находиться постель брата, приставленная к ней вплотную так же, как и моя. Даже если мы смотрим одни и те же фильмы и слушаем одинаковую музыку. Даже если мы были рождены из единого целого и делим одно время на двоих. Ты и я абсолютно разные.

***

Утро встречает нас неловким столкновением в кухне. Ну да – невозможно избегать кого-то, живя с ним в одном доме. Я застаю брата у стола с открытой пачкой еле откопанных хлопьев, и удручённо качаю головой – типичный Рёта. Если с ним не будет жить тот, кто умеет готовить, он либо разорится на забегаловках, либо на больничных счетах и лекарствах для лечения язвы желудка. Либо вообще издохнет от голода. Это ведь так трудно – воспользоваться микроволновкой и погреть часть той еды, которая лежит в контейнере в холодильнике. Реакция на моё появление у него вполне ожидаемая. Я к этому готова. Брат нервно чертыхается, как только его взгляд находит меня, стоящую в проёме со скрещенными под грудью руками. Из его дрогнувших пальцев выпадают хлопья и через секунду пол буквально устлан мелкими цветными кольцами. Взгляд Рёты совершенно безумный и наполовину испуганный – мы словно убийца и жертва, а не брат и сестра. Если бы он не понимал, что к чему… Если бы был в порядке, то не стал бы тут же прятать глаза. Но Рёта не в порядке. Он уже знает – наши отношения совсем не те, что были вчера или неделю назад.       – Убери здесь. Я разогрею завтрак, – сохранять спокойствие и тем более вменяемость мне невероятно трудно. Брат совершенно беззащитен, потому что эмоции и чувства спутаны, словно карты в руках непрофессионального игрока. И стоит мне только отвернуться, чтобы достать контейнеры из холодильника, как Рёта стремглав огибает обеденный стол и вылетает из кухни, бросив что-то невнятное, еле-различимое. Что-то, из оперы: «я не голоден». С этого момента начинается наша односторонняя игра в прятки. Брат предсказуемо избегает меня всю следующую неделю. Он пытается выглядеть как прежде: жизнерадостным и бодрым, чтобы не выдать своё состояние одноклассникам и друзьям. Действительно: разве можно прийти к кому-то за советом с проблемой – моя-сестра-близнец-меня-целовала. Он делает всё, чтобы приходить и уходить домой либо раньше, либо позже, чем это делаю я. Кажется, что это будет продолжаться вечность. Не страшно, скоро я освобожу его от своего присутствия. И в тот же вечер, что родители возвращаются из своей командировки и устраивают для всех грандиозный семейный ужин с дарением бесполезных дорогих безделушек-сувениров из другого города совсем не радостному Рёте и наигранно-счастливой мне, я бросаюсь с места в карьер, омрачая атмосферу праздника.       – Мама, папа, – откладываю палочки в сторону и заправляю волосы – на ощупь в точности такие же, как у брата – за ухо. – Могу я попросить вас уделить мне внимание? Это займёт всего несколько секунд. Рёта вздрагивает – краем глаза замечаю его взгляд. Всё тот же, что бы неделю назад: дикий, совершенно невменяемый, словно у раненного зверя, загнанного в угол. Родители смотрят на мою улыбку. Она ещё омерзительнее, чем другие, которые имеются в моём арсенале: приторная, лживая и заискивающая. Моя семья обманывается ею. Наверняка все думают, что я наконец-то помирилась с братом.       – Ты хочешь что-то сказать, родная? – Рёко тоже откладывает столовые приборы в сторону, приготовившись слушать.       – Я съезжаю из дома, – не даю никому ничего спросить или сказать и встаю из-за стола, после чего уважительно кланяюсь перед матерью и отцом, застывшими в немом ошеломлении. – … Сейчас я хочу быть независимой, поэтому буду жить отдельно, – «Ложь». - Деньги на проживание у меня есть, – «Ложь». – Мы будем снимать с подругой недорогую квартиру недалеко от школы, – «Ложь». – Плату мы уже внесли, так что вернуть её будет проблематично, – «Всё это ложь». – Понимаю, что это слишком внезапно, но я своего решения менять не буду, – «А вот это правда». – Спасибо, что заботились обо мне всё это время. Как ни в чём ни бывало убираю посуду в раковину и бесшумно выскальзываю из кухни, оставляя всю семью в немом оцепенении. Поднимаюсь в комнату лишь для того, чтобы забрать с кровати заранее подготовленную сумку с вещами, которую я собрала ещё вчера вечером. Единственное, что мне нужно в доме Чиэя – это своя одежда и учебники с тетрадями. В коридоре кладу сумку на пол и сажусь на ступеньку, чтобы завязать кроссовки. Я не тороплюсь совершенно – они меня не остановят. Я слишком своенравна и упряма для семьи Кисэ.       – Кая, скажи мне, что пошутила! – Мать выскакивает из кухни самой первой. По лицу вижу, что она ещё не до конца осознала сказанное мной. – Я не позволю! Я… Я запрещаю тебе! Не нахожу подходящих слов, чтобы нормально объяснить все ей или, на худой конец, просто не нагрубить. Вместо этого легко улыбаюсь и крепко обнимаю всклокоченную женщину на прощание.       – Не смей выходить за эту дверь, Кая! – Едва успев коснуться ручки входной двери, слышу себе в спину почти истеричный крик Рёко. – … Рёта, Юджи, остановите её!       – Как же так? – Сёстры начинают сбивчиво щебетать у матери. – Ничего не понимаю. Почему ты уходишь, Кая? Они обе жили в родительском доме буквально до поступления в университет, поэтому для них моё решение слишком необычное. У меня есть ещё один ненадёжный вариант в запасе. Обернувшись и застав в коридоре помимо мамы и сестёр ещё и Рёту, который, похоже, совершенно невменяем от того, сколько всего происходит вокруг него, я хватаюсь пальцами свободной руки за край футболки и задираю её до самого горла.       – Помнишь, мама? Ты как-то сказала Хане, что если она сделает татуировку, то ты выставишь её из дома. На моём теле очевидные доказательства того, что моё непослушание вышло за грань. Что я отличаюсь. Что не хочу быть примерной дочерью. Я не пытаюсь изменить свою семью, да и в принципе не хочу, чтобы она менялась. Я всего лишь пытаюсь бороться с ней, чтобы эта семья не изменила меня.       – Ой, да бросьте, – усмехаюсь, опуская футболку. – Это же не конец света. Я не улетаю в другую страну и не умираю. Всего-то буду жить отдельно.       – … Постой, Кая. Суровый и решительно-настроенный отец, придерживая мать за плечи, чтобы та не упала, лишившись чувств, сверлит меня пристальным, от чего-то, неожиданно понимающим взглядом.       – Правильно, папа, останови её! – Победоносно суфлирует Хана, крепко держа за руку своего жениха.       – Помолчи, Хана, – сухо одёргивает её Юджи и затем его внимание снова полностью возвращается ко мне. – Как давно хотела это сделать, Кая?       – С тех пор, как пошла в старшую школу. Я планировала съехать ещё тогда, но обстоятельства не позволили. Точнее моё желание побыть ближе к брату в мизерной, призрачной надежде на изменение его отношения ко мне. Какое-то время папа молча сверлит в моём лице дырку своим тяжёлым взглядом.       – … Сегодня переночуй со своей подругой. Но завтра после школы вернись домой, – буквально на выдохе произносит он, устало массируя переносицу двумя пальцами. – Нам нужно многое обсудить и о многом поговорить.       – Да-да, перено… – поначалу поддакивает ему мама, но в следующую же секунду буквально задыхается от возмущения. – Чт… Что ты сказал? Юджи!       – Я не говорю, что принимаю её решение, Рёко. Но желание Каи нам тоже стоит уважать.       – Ты в своём уме? Это же опасно! Как может старшеклассница жить одна… Не дослушивая проповедь матери, явно лишённую сегодня адекватной реакции, поднимаю сумку с пола и, напоследок ещё раз поклонившись, выхожу из дома. В лицо дует лёгкий осенний ветер. Из-за него запах сигарет от моей куртки становится ощутимее, чем обычно. «Я уже вышла из дома. Через полчаса уже буду у тебя» - решаю предупредить Чиэя, потому что у него дома сейчас может быть очередной избранный, которому захочется развлечься втроём. «Китайский дракон и четыре перца?» - приходит в ответ смс спустя десять минут. Я была права. Для справки: «Китайский дракон» – ресторан со службой доставки, услугами которого мы пользуемся почти регулярно, когда у нас совместная ночёвка и очередной «праздник жизни». «Четыре перца» же - это не название порно, а степень остроты блюд и по совместительству наше кодовое обозначение степени желания сброситься с небоскрёба. Никаких пошлостей. «Пять перцев. И доступ к Brazzers». Сегодня у меня плохой день.