Be your love

За этим занятием его и застал Чжунэ. — Ого, сколько экспрессии! — издевательски протянул вокалист, заходя в комнату. Бобби отлепился от стены и, потирая лоб, зло на него посмотрел. Чжунэ высокомерно выдал: — Ну чего ты остановился? Не обращай на меня внимание, продолжай! В конце концов… что тебе ещё остаётся? Бобби прищурился, что-то такое странное промелькнуло в интонации мембера. Но Чжунэ явно не собирался скидывать с себя маску царя, лишь закатил глаза, поражаясь его тупости. — Ой, да брось, Бобби. Мы с Чжинхваном знали про вас с Ханбином. Бобби провёл ладонью по лицу. Его подозрения подтвердились… — Можно? — постучав по косяку, в комнату зашёл мини-хён. Вид у него был слегка смущённый, наверное, из-за последней фразы Чжунэ. Но старший мигом стал серьёзным, обратившись к Бобби: — Поговорим? Чжунэ фыркнул, складывая руки на груди: — Он уже всё похерил, о чём ты с ним говорить собрался? — Чжунэ, — предостерег Чжинхван. Вокалист скривился и величественно махнул ладонью, мол, валяйте, делайте, что хотите. — Ханбин был влюблён в тебя уже много лет, — осторожно начал говорить Чжинхван, косясь при этом на Чжунэ, который, шумно протопав к шкафу, стал в нём не менее шумно рыться. — Ты вроде как не замечал, и я не лез не в своё дело, а потом у вас стало что-то происходить. Ханбин последние месяцы весь светился… — Ага, а сегодня по кое-чьей милости чуть не перегорел, — вклинился Чжунэ. — Никогда не видел его таким потерянным. — Чжунэ, вали отсюда, — беззлобно попросил Чжинхван. Бобби мутило, слишком много было информации. Он знал, что Ханбин влюблён в него, но не думал, что это длилось так долго и было настолько серьёзным. Чжунэ хоть и язвил, но ведь он был прав. Сегодня Бобби причинил Ханбину огромную боль, а тот в итоге сказал, что всё нормально, что он не злится. Боже, хотелось снова побиться об стену. Вокалист с каким-то садистским удовлетворением наблюдал за быстрой сменой эмоций на лице Бобби, но под строгим взглядом Чжинхвана ему пришлось-таки взять полотенце из шкафа и поплестись в душ. — Кстати, — не удержался Чжунэ и обернулся в дверях: — Ханбин не долго будет один… Так что не надо сильно убиваться, Бобби-бой, лидер пострадает немножко и быстро забудет о тебе. С таким ярым поклонником так уж точно! — Ну всё, — отрывисто сказал Чжинхван, снимая с себя тапок и замахиваясь в сторону вокалиста. Чжунэ азартно хохотнул и быстро скрылся за дверью, но успел напоследок выдать весьма злорадно в небольшую щелку: — Ханбин будет счастлив с кем-то другим. Камень с души, правда, Бобби-бой? Чжинхван всё-таки кинул тапок, тот с силой бахнул по закрытой двери ванной и рухнул на пол. Бобби же пересёк комнату и опустился на кровать. Мысли путались. Переваривая всё, сказанное вокалистом, а в особенности фразочку о том, что Ханбин будет «счастлив с кем-то другим», Бобби понял, что начинает злиться… «Ты не последователен, дружок!» — оскалилось его внутреннее я. — Он совершенно невыносим, — вздохнул мини-хён, когда из ванной послышалось громкое пение. — Но слова Чжунэ не лишены смысла. — Я что, должен этому радоваться?! — взвился Бобби. Чжинхван перевернул тапок и, засунув в тот свою босую ногу, обернулся к Бобби, пожимая плечами: — Не знаю, а должен? — Хён, ну хоть ты не начинай, — простонал он, массируя свои пульсирующие виски. Но Чжинхван не собирался утешать его, и в голосе старшего снова послышалось то разочарование, которое Бобби уже улавливал до этого: — Если тебе так плохо, зачем тогда было бросать его? — Блять, да мы даже не встречались! — взорвался Бобби. Чжинхван вдруг улыбнулся. — Вы не встречались с Ханбином или просто не обсуждали это? — спросил мини-хён, и Бобби покоробила его родительская снисходительность. — Разные вещи, знаешь ли. Иногда люди не говорят об очевидном. — Всё совсем не так, — попытался оправдаться Бобби. — А как? — надавил Чжинхван. Бобби вздохнул. На самом деле до него стало доходить, что Ханбин не так просто перевёл разговор на девушек. Как он там сказал? Встречайся нормально. Получается то, что у них происходило с Бобби, друг считал хоть и не совсем нормальными, но всё-таки отношениями… Бобби проскулил что-то невнятное и яростно зарылся своим лицом в ладони. — Чживон? — Не знаю… Я запутался, — пробормотал он честно. — Думал, что поступаю верно, а сейчас… — Бобби поднял лицо и, посмотрев на друга, повторил: — Не знаю, хён. — Просто обдумай всё тщательно, ладно? — с искренней заботой посоветовал Чжинхван. — Но не затягивай сильно, момент может быть упущен. Бобби рассеянно кивнул, и Чжинхван ушёл, а минут через пять в комнату заглянул улыбчивый Донхёк: — Хей! Пошли есть, а после завтрака я помогу тебе с переездом. Переезд. Если он съедет из комнаты, а Чжунэ будет всё так же пропадать до утра у Чжинхвана, то ночами Ханбин будет один и ничто не помешает загадочному «поклоннику» приходить к нему. Бобби понял, что тот, кто неровно дышит к лидеру, был из их группы. Он даже догадывался, кто именно… Бобби повернул голову к Донхёку, и друг отшатнулся, прифигев: — Эй, ты чего? — Я передумал, — прорычал Бобби. — В смысле? — не понял Донхёк. — Я не переезжаю, — твёрдо сказал Бобби. Стоило только принять это решение, как внутренний зверь перестал скалиться и умиротворённо заурчал. — Остаюсь здесь. Донхёк просверлил его взглядом и неожиданно просиял: — Ну и правильно! Не отпускай его! Ободряюще хлопнув Бобби по плечу, парень выбежал в коридор, не слыша мученический стон: — Откуда, блять, все всё знают?! *** До самого вечера Бобби погрузился в себя. Но быть предельно честным с самим собой оказалось не такой уж простой задачей. Надо было откинуть все сомнения, условности и общепринятые рамки. Забыть о том, как старший брат ненавидит геев, или та же мать Бобби до сих пор считает совершенно неприемлемой необходимость лидера iKON «лапать» всех своих ребят, о чём она так любит высказываться дома, намекая, что Биай, возможно, «из тех самых»… Что ж, для начала Бобби пришлось разбираться со всем тем мусором, что копился годами и сейчас засорял его мозги. По кусочку, по маленькой песчинке он отделял своё «я» от всего остального, навязанного извне. Процесс оказался болезненным. Это как выйти из зоны комфорта, быть затянутым в чёрную дыру, а затем выкинутым посреди неизвестности. Ни направлений, ни компаса, лишь растерянный и беспомощный — новый ты… И всё-таки оно того стоило. Бобби исследовал самого себя и в итоге смог подобраться к главному вопросу. — Ким Ханбин, — произнёс он вслух. Одно имя, а внутри уже что-то закоротило. Лучший друг? Да. Родной, словно брат? Конечно. Верный соратник? Определённо. — Любимый? — слегка нервозно поинтересовался он у пустой комнаты и тут же неловко засмеялся: — Боже, я, как псих… Смех оборвался, и Бобби замер. В голове возникла яркая вспышка. — Любимый? — пытал Бобби, нагло присасываясь к чужой нежной шее. — Ну скажи, я твой любимый? Толчок в грудь, чтобы он отстал, и недовольный голос Ханбина: — Бобби, ты обдолбанный и ничего не соображаешь… — Признайся, — требовал Бобби, ещё крепче стискивая его тело и подбираясь к таким желанным губам. — Давай же. — Ты не в себе, придурок, — прошипел друг, оказывая слишком слабое сопротивление. — Плевать, — собственный голос звучал странно, но думать об этом не хотелось. Бобби облизал нижнюю губу лидера, ловя его судорожный выдох, и не удержался от ухмылки: — Я и так знаю, что я твоя любовь… — Ничего ты не знаешь, кретин, — яростно прошептал Ханбин. — Да ну? — Бобби порывисто накрыл его губы своими. Бобби вскочил с кровати. Сердце бешено колотилось, дыхание участилось, а губы покалывало от фантомного поцелуя. Воспоминание было слишком ярким, слишком реалистичным. Но ведь… этого не было. Они с Ханбином никогда не целовались. Бобби нервно провёл рукой по волосам: — Какого чёрта происходит?