Сицилийская невеста

      В солнечную Италию Савада Тсунаеши переехала сразу после школы, целый год полностью отдав себя подготовке к экзаменам и с первого раза поступив в университет Боккони на юридический. Повезло, удалось получить гражданство — итальянские корни сыграли свою роль, и с тех пор она больше на родину не возвращалась. Решение было хорошо обдуманным, она копила деньги на билет и продала своё лучшее кимоно, чтобы попасть сюда. Фамилию девушка сменила ещё в Японии — отказалась от мерзкого отцовского наследства, взяла мамину, Сайто. Лучше бы выдумала, на самом деле.       Маме она ничего не сказала и контактов не оставила. Просто исчезла в один прекрасный день, взяв с собой всё самое необходимое и дорогое, села на самолёт и приехала учиться. Тяжело было, конечно — но лучше, чем в родном Намимори, где каждый камень, каждый фонарный столб напоминали о том, от чего она так стремительно бежала. От того, чего так хотелось забыть.       А мама будто не заметила. Не подала в розыск, не пошла даже у подружек спрашивать. Нет, Тсуна бы не вышла на связь, ни за что — сменила бы всю технику и номер, сбежала бы в другой регион, ещё раз сменила бы страну. Но мама не сделала этого. Отпустила? Смирилась? Приняла, как и вечные исчезновения отца?       Тсуна не знала. Тогда ей просто было очень больно.       Но это всё уже неважно — ей скоро стукнет двадцать девять, у неё только итальянское гражданство, постоянная работа и почти погашенный кредит на квартиру. Куча итальянских друзей, лёгкий итальянский акцент при разговоре на родном языке, отличное понимание итальянского менталитета и даже итальянские сны.       А ещё — боязнь телефонных звонков, нелюбовь к местному чаю, японская внешность, имя и воспоминания.       Впрочем, Савада Тсунаеши здраво полагала, что она способна жить с этим, и жить там, где ей хочется.       История Ханы-тян была совершенно иной. Лучшая подруга, дочка главврача центральной больницы Намимори, активно постигала фармакологию, покупала модную одежду и присматривала за Кёко-чан. А потом, совершенно неожиданно, вляпалась в головокружительный роман и вышла замуж за Сасагаву Рёхея, к тому моменту ставшего профессиональным боксёром. Ещё большей неожиданностью был тот факт, что Рёхей решил продолжать свою карьеру в Италии, и молодая семья переехала в Палермо — город, находящийся так близко от Багерии. В данный момент лучшая подруга содержала небольшую аптеку, жила в шикарном домике и была восхитительно, идеально счастлива.       С другой стороны, в жизни Тсуны постоянно происходили какие-то невероятные совпадения.       А вот сейчас они сидели в уютной кофейне около виллы Палагония, и Хана-тян с блестящими глазами рассматривала Тсуну, держа её за руку. Замужество подруге безумно шло, и Савада не могла смотреть на неё и не улыбаться.       А сейчас, судя по всему, Сасагава Хана собиралась стать ещё счастливее. — Тсу-чан, я беременна!       И счастливо рассмеялась, слушая восторги и радость в ответ. Савада тихо грелась в лучах её безмятежности, наслаждаясь спокойствием и уверенностью в завтрашнем дне — семья Сасагав всегда дарила ей только тёплые чувства.       И Хана-тян, будучи самой счастливой женщиной на свете, желала счастья и своей подруге. — Так, а как у тебя с личной жизнью, Тсу-чан? Всё мучаешь хорошего парня? — Мы обе знаем, что это исключено, Хана-тян. Нет-нет-нет, никаких японцев, даже на одну четверть.       С Гокудерой Хаято они познакомились на свадьбе Ханы-тян, и сначала высокий блондин с сигаретой в зубах напугал Саваду до полусмерти. Правда, чуть позже он напился и умудрился поджечь себя, а Тсуна, как раз проходившая мимо, смогла потушить пиджак, вылив на мужчину воду. И потом ещё не верь интуиции — а ведь это именно она заставила Саваду поменять растаявшую воду в вёдрах из-под шампанского и послала её тем самым маршрутом. В общем, с того спасения страшный человек, наводящий на мысли о бандитах, стал верным и шёлковым щеночком, таскающим ей цветы и конфеты. И, видят Боги — Бог, говори Бог, ты теперь католичка, Тсунаеши — он ей даже нравился. Такой тёплый, домашний, уютный и надёжный — полная противоположность… противоположность, в общем. Но любовь Гокудеры Хаято больше походила на поклонение, и, если он и хотел каких-то более серьёзных отношений, то никогда бы не набрался достаточной храбрости, чтобы прикоснуться к своему идолу. Наверное, его можно было как-то подтолкнуть, но воспитание и характер Савады не позволяли ей даже думать о таких вещах.       Так что нет — не стать ей Гокудерой Тсунаеши, не рожать зеленоглазых блондинов, не носить его кольцо и не делить с ним постель.       Последнее для здорового женского организма было особенно обидно. Впрочем, это стало отличной темой для шуток — Хана-тян, которая изначально была против, теперь всегда подкалывала Тсуну и предлагала ей стать чуть решительнее. — Надо тебе кого-нибудь найти. Куда смотрит Ангелика?       Ангелика была второй лучшей подружкой Савады Тсунаеши, с которой японка познакомилась ещё в университете, и отношения удалось сохранить и по сей день. Она даже познакомила её с Ханой-тян, и девушки полностью одобрили друг друга. Итальянка была ветреной хохотушкой, с огромной грудью, шикарной косой и странным бзиком на тему мафии. Именно с Ангеликой Тсуна переехала на Сицилию — снимать квартиру на двоих было дешевле, а итальянка отказывалась жить где-то кроме «родины мафиози».             Какой бред — никакой итальянской Мафии не существует, и эти бандиты точно не похожи на то романтическое нечто, о котором, захлёбываясь, говорила подруга. И уж точно мафиози не сидят в каждом баре, мечтая принять в Семью девушку-дизайнера под тридцать. Одним словом, во Всемогущую Сицилийскую Мафию Савада Тсунаеши не верила. — Ангелика искренне считает, что мужчина должен носить с собой пистолет, ходить в смокинге и делать «предложения, от которых невозможно отказаться». Так что уж извини — встречаться с мужчиной от неё я не буду.       Женщины тихо похихикали, а потом Тсуна вспомнила о том непонятном механике-учёном, которого горячая итальянка поймала на выставке современного искусства. Разумеется, по её критериям он не подходил, но вот изнывающей в одиночестве подруге контакты были выданы. Да, надо заняться этим и всё-таки сходить с ним в ресторан. — Впрочем, есть один тип. Гениальный учёный-механик, с которым наша знакомая итальянка встретилась на выставке.       Хана-тян громко рассмеялась, а потом с улыбкой отсалютовала чашкой с лимонадом. — Сегодня же напиши ему, подружка. Имя у твоего гения есть?       Тсуна нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Вроде есть. Как там его — Раннер, Рушер, Таннер?       Хана-тян только с улыбкой замотала руками, и они продолжили обсуждать её беременность, потом прошлись по магазинам — как сказала подруга, для устройства личной жизни Тсуне срочно понадобилось платье, и Савада не стала возражать. Расстались они поздней ночью, весьма довольные жизни, и женщина, твёрдо решив заняться-таки личной жизнью, отыскала бумажку с контактами и именем.       Точно, Спаннер. Как же она могла забыть?