Сицилийская невеста

      Наверное, это было идиотизмом.       Всё в тот день — от начала и до конца. Когда она получила подтверждение от этого Спаннера, что сегодня вечером они встречаются в одном из самых дорогих ресторанов Багерии, когда она спустила кучу времени на завивку и макияж, когда она влезла в своё новое платье — шикарную модель с многослойными рукавами — и когда, приехав на место за полчаса, заказала себе бутылку белого вина.       А вот теперь шёл третий час её одиночества, она допивала алкоголь и была в отвратительном настроении. Интересно, сколько она будет перебиваться с хлеба на воду после того, как оплатит счёт? Спаннер говорил, что все траты берёт на себя — вроде как, выиграл какой-то грант и хотел отпраздновать — но, видимо, сбежал, посмотрев ценники в Интернете. В общем, всё было плохо. Ей скоро исполнится двадцать девять, она уже не так хороша — при условии, что она никогда не была особо привлекательной — и её потенциальный ухажёр куда-то смылся, не написав ей даже СМС.       А потом, совершенно внезапно, она поняла, что успокаивается. Непонятно по какой причине, непонятно как, но её раздражение исчезает, оставляя только холодный расчёт и чистую интуицию. А ещё — виток ностальгии, комком боли и напряжения собранную у неё за грудной клеткой. Пытаясь понять, в чём дело, женщина обернулась.       Вот сидит помпезная парочка, явно молодожёны, которым куда интереснее общество друг друга, чем мир вокруг. Вот пара семей в полном составе, с маленькими и уже подросшими детьми, вот, кажется, мужчина с любовницей — или просто с женой? Женщина нахмурилась — ничего странного. Неужели прошло слишком много времени, и её интуиция всё же притупилась, а то, что она испытала только что — лишь опыт зрелой женщины, способной смириться с отказом?       А потом, словно на ниточках, её голова поднялась вверх и повернулась чуть налево — на балкон для VIP-персон. Вообще, это было безумием — зачем в таком дорогом месте отдельные зоны для важных персон? В духе — все важны, но я важнее?       Однако же, её интуиция была так же остра, как и всегда. На злополучном балкончике сидел, закинув ноги на небольшую перегородку и раздражённо барабаня пальцами по бедру, смуглый мужчина с бритыми висками и перьями в волосах. Его красные глаза немигающе смотрели на вход, свободная рука покачивала бокал с виски, а убийственная аура просочилась даже сюда, вниз. Но больше всего в глаза Саваде бросились шрамы — рваные, то ли от ожогов, то ли от обморожения, тянувшиеся по шее вверх, начинаясь явно где-то под расстёгнутым воротом.       Пожалуй, будь у Тсуны чуть меньше алкоголя в крови и чуть больше успехов в личной жизни, она бы сбежала отсюда как можно дальше. Но нет, вино гуляло в крови, измученный мозг жаждал адреналина, а некоторые части тела — более близкого общения с сильными и опасными представителями человечества.       Хана-тян наверняка настучала бы ей по голове даже за такие мысли, но подруга была далеко, и Тсуна, здраво рассудив, что она имеет право хорошо провести время, решительно встала и подошла к лестнице. Пропустили её без вопросов — было достаточно показать испуганному официанту на проблемного клиента и сказать, что она всё уладит. Поверили с первого раза — видимо, опыт и взгляд давали ей поразительную силу убеждения. Ну, или администрация посчитала, что пьяную идиотку не жалко. В VIP-зоне был всего один посетитель — парни в чёрном, явно охранники, не в счёт — так что Савада без проблем нашла нужное место и замерла под яростным взглядом красных глаз. — Чего тебе надо, мусор?       Голос смуглого мужчины был красивым, низким, с небольшой хрипотцой, как если бы он постоянно кричал. Но сейчас куда важнее были его слова, и женщина, набрав в грудь воздуха, сказала заготовленное: — Я вижу, ваш спутник не пришёл. Мой тоже, и я подумала — почему бы нам не составить компанию друг другу?       Первые несколько секунд — самые опасные, она это знала точно. Не смотреть в глаза, показать покорность и признание силы, но при этом сохранять полное спокойствие. Будто говоришь: «Да, ты сильнее, я знаю. Даже не пытаюсь оспорить. Что дальше?».       Дальше была усмешка и кивок на место напротив. — Ну валяй, мусор. Развлеки меня.       Женщина осторожно присела на предложенный стул, не решаясь даже предполагать, что же будет дальше. Красивое новое платье вдруг сжало её со всех сторон, как корсет из исторических европейских фильмов, а воздух медленно сгущался над её головой. Она не представляла себе, что делать или говорить, решив полностью положиться на интуицию. Обычно это срабатывало, так что, когда взгляд её снова зацепился за виски, она сказала: — Я слышала, в этом ресторане подают превосходный алкоголь.       Поразительно, но она попала — мужчина напротив усмехнулся и почти дружелюбно заявил: — Конечно он превосходный, мусор — ведь его сюда поставляю я.       После осторожных расспросов выяснилось, что мужчина перед ней был владельцем ликёро-водочного завода со странным именем Занзас. Дальше разговор пошёл легче, и через некоторое время Тсуна вдруг обнаружила, что кризис миновал, и они оба получают от общения настоящее удовольствие. Женщина не помнила, что она говорила и как — она просто изо всех старалась успокоить своего собеседника, улучшить его настроение и уберечь от погрома. Это было куда труднее, чем она предполагала, потому что человек напротив не был пробующим силы подростком. Он был жёстким, знающим свои возможности мужчиной, не выставляющим слабости на показ. Женщина осторожно тыкалась наугад, стараясь обнаружить его островок спокойствия, и пока что всё было бессмысленно. Однако, кажется, цели своей она добилась — Занзас больше не горел жаждой убийства, он расслабленно сидел напротив, уже совершенно иначе закинув ноги на перегородку, и явно пребывал в благодушном настроении.       Она даже была повышена с «мусора» до «женщины» — кажется, после того, как им подали мясо, и она, проглотив кусочек, сказала что-то в духе «немного островато для меня, но сочетание приправы и соуса интересное, а мясо превосходно зажарено». Занзас заказывал на свой вкус, и Саваде казалось, что она сожгла свою глотку и пищевод этой острой гадостью, где было меньше мяса, чем чили. Но мужчина напротив с явным удовольствием поглощал свою порцию, а это значит, что приготовлено хорошо. Ну, хорошо так хорошо — и Тсуна позволила себе сделать чуть больший глоток белого вина.       Новую бутылку ей принесли почти сразу после начала беседы — Занзас, повелительно махнув рукой, велел включить всё заказанное ей в его счёт, а потом, убедившись, что всё закончилось, потребовал повторить. И даже, проявив высшую форму одобрения, предложил заказать десерт — сам он явно не являлся поклонником сладкого. Горло ещё жгло от мяса, а голову вело от вина, так что Савада согласилась, выбрав себе мороженное и какой-то коктейль. Сначала хотела взять безалкогольный, но, под хохот принявшего это за удачную шутку собеседника быстро исправилась. А пока его несли, сбежала в туалет, «попудрить носик».       Вот там Саваду Тсунаеши просто накрыло — как накрывало всегда, стоило оказаться вдалеке от источника агрессии. Она стояла над раковиной и задыхалась от переизбытка ужаса и адреналина. Несмотря на количество, вино выветрилось из головы мгновенно, и она была трезвой, как никогда. Чем она думала?! Это не группа хулиганов, играющих в якудза — это взрослый мужик, явно имеющий проблемы с агрессией и не обременённый правилами в духе «девочек бить нельзя». Всё, надо сбежать — отговориться срочным звонком, какими-нибудь делами, просто вылезти здесь через окно и молиться, что удержится на высоте трёх этажей, пока будет ползти, как улитка, к пожарной лестнице. — Синьорина, вы в порядке?       Осторожный стук и голос одного из охранников Занзаса заставили Тсуну вздрогнуть и придти в себя. Она чуть не совершила ужасную ошибку — ведь решение о том, что пора заканчивать, всегда должен принимать сильнейший. Его можно подталкивать, можно осторожно намекать, но произнесённая вслух фраза должна исходить именно от него.        — Да, да. Я уже выхожу.       И, всё ещё дрожащая, вернулась к Занзасу — думать рядом с ним было проще. С сильными мира сего ей было куда спокойнее, собственные желания и эмоции словно ныряли куда-то вглубь, оставляя снаружи только разум и холодные, сухие правила. Десерт, как и ожидалось, был превосходен — хотя коктейль, очевидно, был слишком крепким — и Тсуна позволила себе насладиться им в полной мере, только потом осторожно намекнув, что ей пора. Всякие разные женские желания исчезли давным-давно, и Тсуна просто мечтала оказаться подальше отсюда — желательно, в мягкой постельке в своём доме, в гордом одиночестве. Занзас, к её удивлению, только понимающе усмехнулся и встал, чтобы подать ей лёгкое пальто и проводить до машины. До своей машины, разумеется — он, в соответствии с собственными желаниями, решил её подвезти. В тепле и уютном полумраке заднего сиденья жутко дорогого монстра Саваду развезло, хотелось привалиться к единственному источнику тепла и задремать. Но женщина держалась, по детской привычке сжимая подол и стараясь отвечать на насмешливые реплики Занзаса. Он и в самом деле довёз её до названного адреса — соседнего дома на её улице, который отлично было видно изо всех окон. Женщина поблагодарила и, перед прощанием, зачем-то протянула свою визитку. Сделала в память о родине — небольшой прямоугольник с красивыми «Сайто Тсунаеши, лучшая мебель Сицилии», телефоном, адресом их офиса и большим резным креслом в качестве фона. Попросила связаться, если что, и с чистым сердцем пошла домой, в полной уверенности, что они больше никогда не встретятся. Даже если она ему понравилась, её работа должна была отпугнуть человека такого характера, да и вряд ли кто-то, живущий в таком бедном районе и носящий такую одежду, может заинтересовать владельца прибыльного завода.       И только на следующий день, проспавшись и придя в себя, женщина ощутила весь ужас сложившейся ситуации.       Её мобильного телефона нигде не было.