Глава 5
25 декабря 2024 г., 18:00
Шеф радовался еë внеплановому отгулу больше, чем мелкий засранец Ламбо, когда она помогала ему с математикой. Кажется, к ним собиралась придти какая-то инспекция, и чем меньше в офисе будет людей, тем лучше.
В общем, день был свободен, денег в кошельке будет немного меньше, но рядом смеялась счастливая Хана-тян, солнце бликовало на стене Собора святой Розалии, в поисках мороженого куда-то исчез Рёхей, и в груди мягко грелось счастье. Давно надо было так поступить — плюнуть на всё и рвануть в Палермо, не думая о последствиях.
А вот наличие на кухне у семьи Сасагава пьющего чай Гокудеры было грандиозным сюрпризом, причём для обоих. Ну, Тсуна легко отделалась, от изумления просто запнувшись о ковёр, а вот итальянец опрокинул на себя горячий кофе и снёс вазу, бросившись её поднимать. В общем, остаток дня был наполнен неловкостью, скупкой букетов в каждом цветочном магазине и четырьмя побитыми гопниками, которые решили сказать, что у неё классные ноги. Оттаскивал Гокудеру лично Рёхей, когда он пытался затушить сигарету о глаз одного из самоубийц, а Тсуне и Хане-тян пришлось вывернуться наизнанку, успокаивая и отвлекая полицейских. Закончилось всё огромной чередой извинений, ещё одним роскошным букетом и приглашением в театр на следующей неделе. Каждая встреча с Гокудерой заканчивалась именно этим — дракой, разборками с офицерами, дорогим подарком и приглашением куда-нибудь ещё. Для разнообразия, Тсуна согласилась — итальянец всегда выбирал что-нибудь классическое и серьёзное, и, если закрыть глаза на обязательную концовку, вечер с ним был просто великолепен. Воистину, не зря купила платье — и именно сейчас, когда оно постоянно требуется.
Ближе к вечеру Гокудера попытался отвезти её домой, но Тсуна отказалась. Во-первых, мини-оранжерею на мотоцикле далеко не увезёшь, а во-вторых, Луссурия уже скинул две СМСки с уточнением её планов на возвращение в Багерию. Тсуна не была уверена, насколько это сочеталось с приказом Занзаса, но уступить требованиям манерного качка было проще и безопаснее. Да и комфортнее, чего греха таить — дорогая машина хозяина ликёро-водочного завода явно была куда удобнее, чем общественный автобус, мотоцикл Гокудеры или внедорожник Рёхея. В общем, там и думать было незачем, и Тсуна со спокойной душой попрощалась с друзьями и отошла к ближайшей лавочке — то есть, на пару кварталов от дома Ханы-тян. Бегать пришлось много — Гокудера никогда и ничего не делал наполовину. Друзей удалось спровадить по домам, отговорившись, что вызовет такси, и они уж точно ничем там не помогут. Рассказывать им о собственной глупости не было никакого желания, как и врать что-нибудь о Луссурии.
Убедившись, что друзья не следят за ней, и дважды прогнав Гокудеру, Тсуна набрала ещё не заученный наизусть номер. Она займётся этим позже, дома, на выходных. Выучит каждую цифру, каждый знак, как выучила другие. Возможно, дело не выгорит, и ей никогда не понадобятся эти знания. Возможно наоборот, она будет пользоваться им слишком часто. Она и понятия не имела — просто жизнь научила её, что нельзя доверять технике такую информацию.
Луссурии приехал буквально через десять минут, будто только и ждал её звонка и сторожил где-нибудь на перекрёстке. Птичкой вылетел из машины, чмокнул женщину в щёку и удивлённо присвистнул, глядя на заваленную цветами скамейку. Тсуна против воли покраснела.
— Друг подарил. Очень хороший…друг.
Качок покивал с настолько понимающим выражением лица, что Тсуне захотелось повеситься. Пока Луссурия таскал цветы, всем своим видом говоря, что он надёжный собеседник и «никому ни слова», Савада возносила благодарственную молитву Деве Марии, что они заранее обговорили отсутствие интимной жизни с Занзасом. Что было бы, оставь они этот вопрос за кадром, женщина даже думать не хотела — а ведь это, чёрт возьми, всего лишь цветы!
Впрочем, Луссурия оказался достаточно тактичным, чтобы не говорить об этом по дороге в Багерию и никак не комментировать её скромное жильё и офис — в одно место цветы просто не поместились. Наконец, манерный качок пообещал позвонить ей за день до первого выхода и предупредить, кто именно её туда повезёт, расцеловал в обе щёки и исчез в тумане вечерней Багерии. Тсуна буквально чувствовала, как осталась один на один с худшими бойцами невидимого фронта — со сплетнями. Кажется, на неприметную женщину, только что приехавшую на шикарном авто, смотрели все, а не только чудесные итальянские бабушки. Район и так не из лучших, а репутация у неё так себе. Мда — если произойдёт что-нибудь ещё, от косых взглядов не отмоешься. Все эти неприятности немедленно следовало заесть, и Тсуна с удовольствием купила себе коктейль и булочку — самое время валяться на диване и пытаться понять, как из всего этого выкручиваться.
Но, разумеется, так просто ничего по получилось — на связь вышел мелкий засранец Ламбо. Как знала, что не стоило вспоминать о нём с утра пораньше! Впрочем, парень был не настолько мелким — восемнадцать лет уже, собирается в университет. Хотя мозгов больше не стало — просто детские коровьи штаны сменились на взрослые коровьи штаны, исчезли вечные сопли и появилась красивая мордашка. Правда, прямо сейчас, по видеозвонку, он даже не был красивым — по крайней мере, Тсуна сильно сомневалась, что ковыряние в носу относится к этому определению.
— Я решил поступать в Палермский. Прикинь? Наставница, это я тобой вдохновился.
И посмотрел, с превосходством и такой гордостью, будто на луну слетал и вернулся. Тсуна только фыркнула — как, даже в такой ситуации, эта зараза умудряется быть настолько обаятельной?
— Поздравляю. Видимо, не зря все эти годы с тобой мучилась.
Они познакомились в Милане — когда Тсуна была бедной студенткой, которой очень хотелось кушать. Она не представляла себе, что проходят в итальянских школах, и была очень плоха в математике — но, когда семья Бовино искала репетитора для своего оболтуса, внезапно стала асом во всех предметах. Она занималась с кучей детей, как и другие несчастные студенты, но именно Ламбо был её первым и постоянным клиентом — и, положа руку на сердце, самым дорогим. Родители мелкого несчастья относились к ней поразительно лояльно, с самим мальчишкой удалось хорошо поладить, и они до сих пор поддерживали связь — собственно, получить кредит на квартиру она смогла только благодаря его отцу.
Но, судя по всему, сейчас этот засранец хотел использовать их знакомство в другую сторону.
— Подтяни меня, а?
Пожалуй, звук, с которым ладонь Савады впечаталась в её лоб, был слышен на нескольких этажах и в соседнем доме.
— Парень, знаешь сколько лет назад я университет закончила? Ты ещё и на другую специальность собрался. Экономист? Журналист?
Ламбо жалобно выдохнул, сетуя на всю несправедливость мира.
— Программирование. Мама говорит, я отлично лажу с электричеством.
Выбор был странным, но Тсуна признавала, что это имело смысл. Правда, когда она в последний раз видела Ламбо, его талант к электричеству выражался в умении вызывать короткое замыкание даже из бумажек и эбонитовой палочки, но кто знает — может, время и в самом деле меняет людей.
— И зачем тебе я?
Протяжный вздох и щенячьи глазки — к его несчастью, Тсуна была выбрана в его репетиторы как единственная кандидатка, на которую всё это не действовало. Женщина только улыбнулась, шаркая трубочкой по краям картонного стаканчика — терять капли молочного коктейля совершенно не хотелось. Это же самое вкусное! На цветном боку, кстати, было написано её имя — привилегия постоянной клиентки. Никогда не наливают меньше положенного, первой дают попробовать новые вкусы и выдают именные стаканчики — в общем, в маркетинге парни были чертовски хороши.
Убедившись, что сердце репетиторши за столько лет не растаяло, Ламбо снова протяжно вздохнул и закрыл один глаз.
— Хоть адрес свой скажи, а? Буду заезжать.
Это не было проблемой, и Тсуна спокойно вбила улицу и дом в строку сообщений — получив желаемое, мелкий засранец скомкано распрощался и исчез. Рядом мигала иконка нового письма — кажется, длинный извинительный опус от Спаннера. «Слишком увлёкся сбором огромного человекоподобного робота, и забыл, какое сейчас число». Ха! Сообщение в мусор, отправителя в чёрный список. Ищите других дурочек, чёртовы учёные!
