Сицилийская невеста

— Почему ваш стол орехового цвета, когда мы просили тëмный дуб?! Это возмутительно! За что мы отдали свои деньги?!       Тсуна сидела в кресле и потирала висок. Вот объясняшь клиентам, что мебель делается по проекту, предлагаешь взять с собой маленький образец, чтобы посмотреть на цвет под разным освещением, но нет — «зачем, нас всë устраивает», а потом начинается…       Она в сотый раз извинялась на разный манер и снова и снова объясняла тонкости и причины возникшей ситуации, но темпераментная итальянка на другом конце явно просто хотела поорать. От еë воплей потихоньку начинала болеть голова, но сбрасывать вызов было категорически запрещено. Пришлось терпеть, параллельно отвечая на обращения с официальной почты и краем глаза сверяя договор. Попросить у шефа повышения зарплаты? Без шансов — ещë урежет, небось, если она заикнëтся о своëм финансовом положении.       Наконец, итальянка бросила трубку, и это значило, что Савада свободна на сегодня. С тяжёлой головой Тсуна закрыла дверь, выпила таблетку и вышла из офиса, обдумывая свои планы на ближайшие несколько дней. Так, для начала надо сходить в театр с Гокудерой, потом, если ничего не изменится, мило улыбаться на приёме рядом с Занзасом. Ангелика тоже жаждет общения, но это не так срочно, как остальное — надо будет рассказать ей о неудаче со Спаннером, пусть устыдится! Хотя, зная подругу, это опять будут истории об идеальном мужчине криминального мира…       То, что у неё в квартире обнаружились мужские туфли, Тсуна восприняла с радостью и удивлением. Вроде, он не должен был приехать так рано — или так опять всё поменялось, и теперь его расписание стало ещё более безумное?       Но все эти вопросы прозвучат только завтра утром — сейчас, стоило мужчине выглянуть в коридор, Савада повисла на его шее. — Такеши!       С Ямамото Такеши у Тсуны были долгие и крепкие дружеские отношения — мужчина помогал ей с поступлением и переездом и поддерживал все эти годы. Они довольно редко общались, ибо Такеши просто появлялся в её квартире, а потом неизвестно насколько исчезал. Другу повезло устроиться в международную автомобильную компанию, и теперь он мотался по всему миру, изредка приезжая к ней, в Италию. И уж кто вообще никогда не менялся, так это Ямамото.       Когда Тсуна проснулась, Такеши всё ещё лежал на соседней подушке, но уже хитро косил смеющимся глазом и любовался видом — после секса Савада крайне редко одевалась, обычно просто не успевая, вырубаясь под тёплым боком. Как показывала практика, друг совсем не против повторить — и, не будь у неё кучи договоров с утра, она бы не отказалась. — Работа, Такеши. Я тоже хочу кушать.       Ямамото потянулся и тоже встал, демонстрируя новые шрамы — только этот идиот умудрялся продолжать играть в дворовый бейсбол и участвовать в исторических реконструкциях, не теряя радость жизни. Впрочем, для участия в последнем ему было достаточно просто улыбнуться и показать рукой на меч — стоило реконструкторам узнать, что сын мастера кендо не просто знает, с какого конца браться за меч, но и весьма неплохо им управляется, его были готовы с руками оторвать. Мужчина двинулся на кухню, сварганить что-нибудь вкусное и национальное, а Тсуна, залезая в душ, крикнула: — Надолго ко мне?       Мужчина заразительно рассмеялся. — Не знаю, Тсу-чан. Но на пару месяцев можешь рассчитывать. Протестуешь?       Впервые они переспали ещё в Японии, в тот год, когда она собирала себя по кусочкам и готовилась уезжать навсегда. С тех пор их дружба периодически разбавлялась горизонтальной плоскостью. Некоторое время Хана-тян думала, что у них «роман» — неуклюжая японская иммигрантка полагала, что это «гумманитарная помощь» из жалости. Улыбчивый и обаятельный Такеши привлекал женщин с неведомой силой, и Тсуна подозревала, что у него в каждом городе по такой квартире. Когда она один раз подняла эту тему, Ямамото рассмеялся — красиво, заразительно, как дебил. «Не волнуйся, Тсу-чан, ты моя единственная. Не думаю, что моим случайным дамам можно доверить спину».       Они никогда не воспринимали друг друга как пару, никогда не строили планов и никогда ничего не обещали. Правда, Такеши всегда говорил, что она единственная женщина, с которой он спит на территории Сицилии. Но это, скорее, было их шуткой — хотя никогда не было ясно, когда Ямамото шутил. В общем, хороший друг, хороший секс — что ещё надо неудачливой одинокой женщине? — Ничуть. Уже сказал остальным? Кстати, буквально позавчера встретилась с Гокудерой, завтра идём в театр. Слышал новости о Хане-тян?       Они с Ямамото шли рука об руку с семьёй Сасагав, с удовольствием общаясь со времён средней школы — и, разумеется, Такеши отлично знал и Гокудеру, и Ангелику, и остальных. О беременности Ханы-тян он тоже откуда-то уже знал, и за вкуснейшим традиционным завтраком друзья весело обсуждали изменения в жизни друзей. Тсуна пожаловалась на Ламбо, который собрался перебираться в Палермо и теперь наверняка сядет ей на шею — хотя, вроде, насколько она помнила, семья Бовино изначально жила на Сицилии, а в Милан их занесло из-за каких-то обстоятельств, о которых обычным репетиторам знать не положено. Но, даже если Ламбо будет жить дома, заезжая буквально раз в месяц, Тсуна уже предчувствовала кучу неприятностей. И ведь ничего не попишешь — придётся присматривать за мелким засранцем, иначе она никогда себя не простит.        Надо было рассказать о Занзасе и Луссурии, но ни слова о злополучном свидании, потерянной телефонной трубке или их соглашении так и не было произнесено.       Тсуна оправдывала себя тем, что она просто не хотела беспокоить Такеши, но на самом деле она слишком хорошо знала, чем дело кончится. Одного взгляда на манерного качка или хозяина ликёро-водочного завода Ямамото вполне хватит, и тогда её ждут мягкие прикосновения, долгие совместные вечера и извлечение на свет всех причин, по которым она оказалась в Италии. Савада и сама понимала — от Занзаса следует сбежать как можно быстрее. Плюнуть на чувство собственного достоинства, показать себя отвратительной компаньонкой и добиться разрыва их соглашения. Но, по старательно игнорируемой Тсуной причине, она уже выучила номер Луссурии наизусть, а когда Такеши заметил вскрытую бутылку ликёра, она просто небрежно обронила: «клиент подарил». Ямамото, отлично знающий о том, что она обрабатывает жалобы, а не похвалу, насмешливо поднял бровь, но Савада предпочла фыркнуть и демонстративно потянуться за штанами — до этого момента она с удовольствием и лёгким смущением демонстрировала голые ноги. Спрашивать о целлюлите, животе или собственной привлекательности не было никакого смысла — Такеши, скорее всего, сначала просто скажет правду, а потом выпалит что-нибудь в духе «но я ценю тебя не за это, Тсу-чан», и она опоздает на работу и неплохо проведёт время на обеденном столе. В общем, никакого конструктива. — Признавайся, у меня есть повод ревновать?       Это было ещё одной шуткой — под «ревновать» Такеши подразумевал «бить мудаку морду». Он хоть и безобидный неконфликтный бейсболист, но сломать кому-нибудь челюсть мог на раз-два. Тсуна, уже натягивающая удобные полусапожки, только тяжело выдохнула. — Нет. Вон, только Гокудера в театр позвал, но ты знаешь Гокудеру. Признавайся, это ты запретил ему ко мне приставать?       Подобное подозрение у Савады и в самом деле возникало, и возникало не раз и не два, но Ямамото только рассмеялся, а потом вдруг посмотрел с жалостью и грустью. Вместе с босыми ногами и голым торсом — поразительно шикарное зрелище. — Как по мне, Гокудера — именно тот, кто тебе нужен. Тебе не помешает немного поклонения, обожания и любви — а Гокудера готов тебе всё это дать в куда больших объёмах. Но, увы — он воспринимает тебя как недостижимое божество, и вряд ли рискнёт начать полноценные отношения.       Слушать такие речи было не очень приятно, но Тсуна только мило улыбнулась, покачивая свои ключи на кончике пальца. Такеши не сказал ничего нового — слишком давно было понятно, что с Гокудерой ей ничего не светило. Она достаточно взрослая и адекватная, чтобы из-за этого не плакать.       Она не опоздала, и радостный шеф свалил на еë стол двойную кипу бумаг, заявив, что один из еë коллег вчера уволился одним днëм, и теперь она должна перекрыть его участок работы, пока они никого не найдут. Поднимать вопрос о дополнительной оплате было бесполезно, дома ждал Такеши, Гокудера наверняка выбирал лучшее место, беря билеты в партер, а где-то на горизонте мелькал Луссурия с пугающим, шрамированным, пахнущим виски Занзасом.