Сицилийская невеста

      Женщина настолько слащаво улыбнулась, что Тсуну затошнило — но ни единой эмоции не прорвалось наружу, а рука с шампанским не дрогнула. Праздновали открытие новой фабрики и день рождения заплывшего жиром синьора — что к чему приурочили, Савада так и не поняла. Народу было немного, но она всё равно чувствовала себя бомжихой, а её вечернее платье с многослойными рукавами перестало казаться идущим ей и красивым. Неудивительно, что Луссурия так странно на неё смотрел, когда ехал забирать — а в этот раз она даже разорилась на профессиональный макияж. Всë, никакого винограда — хлеб и водичка до зарплаты, и никак иначе.       Синьора, как и все дамы в зале, демонстративно задержала взгляд на чёртовых многослойных рукавах — Тсуна терпеливо улыбалась, чуть ли не раскидывая во все стороны радугу. Да, формально платье было в рамках, но от спутницы Занзаса явно ожидали большего. Не зря сам мужчина, увидев Саваду, смачно выругался и пробормотал что-то вроде «надо было купить тряпья и цацок», ой не зря. — Так, значит, вы специально приехали из Японии, чтобы разворачивать здесь свой бизнес? Ох, не стоило выбирать в спутники синьора Эспозито — хотя, конечно же, он крайне интересный мужчина… Надеюсь, я не слишком быстро говорю?       Вообще, Тсуна ещё ничего не говорила — просто вошла в зал под руку с Занзасом, радуясь, что в своё время научилась ходить на высоких каблуках, и всё остальное время просто стояла за широкой мужской спиной и улыбалась, иногда кивая головой — спутник просто сообщал её имя всем желающим. Это продолжалось минут пятнадцать, ибо все хотели поболтать, а потом Занзас кого-то заметил и смылся, оставив Саваду наедине с обвешанными драгоценностями дамами местного высшего света. Её нынешняя собеседница была первой, кто решилась подойти — до этого окружающие просто рассматривали её, как зверушку, и изводились от любопытства. Савада готова была поклясться, что знает, о чём именно они думали — о скверном характере Занзаса, о его визите сюда и о том, что она азиатка. Женщине даже казалось, что она физически ощущает свой слегка желтоватый цвет кожи и узкий разрез глаз — хотя, очевидно, всё это просто невозможно ощущать.       Её собеседница, кстати, говорила громко и внятно, будто у Тсуны проблемы со слухом и она ничего не поймёт, если обойтись без активной жестикуляции и разбивания слов по слогам. Это начинало надоедать, а на горизонте появился Занзас, который нанял её его развлекать — что же, значит, да будет шоу.       Савада ещё в университете научилась говорить так, чтобы её голос отлично слышали в каждом уголке комнаты, и на свой страх и риск добавила в речь немного снисходительности и превосходства. — Не стоит так переживать, синьора. Должно быть, вас смутило моё имя — но, уверяю, я итальянка. Что же до моего пребывания здесь — боюсь, злые сплетники дезинформировали вас. Уверяю — у меня нет бизнеса в Японии, и я не собираюсь ничего открывать на прекрасной солнечной Сицилии. Я просто скромная спутница синьора Эспозито, который любезно позвал меня провести вечер в приятной компании. Ах, мне так этого не хватало с самого отъезда из Милана.       По сценарию, здесь следовало добавить низкий кокетливый смех и взметнувшуюся ко рту руку, а потом что-нибудь спросить у собеседницы — но дико ржущий Занзас всё испортил. — Женщина, у тебя точно есть яйца. Прости за платье и цацки — замотался, забыл. В ближайшее время напрягу мусор. Как тебе местное общество?       Савада начала двигаться к хозяину ликёро-водочного завода, как только он начал говорить, и к концу его речи уже стояла рядом с ним. Эспозито Занзас презрительно фыркнул на её бокал с шампанским, который она взяла, чтобы не стоять посреди зала столбом, и от души глотнул виски. Тсуна тут же поставила себе мысленную галочку и быстро пристроила свой непочатый бокал на поднос, чтобы осторожно, двумя пальцами, взять широкий мужской бокал. Глядя на её лицо, Занзас снова заржал, а Савада демонстративно принюхалась к алкоголю, всё ещё держа ёмкость с виски двумя пальцами. — Полагаю, это тоже твои поставки?       Её спутник самодовольно ухмыльнулся, с какой-то ревностью следя, как она смачивает губы обжигающей жидкостью. Пить она это не рискнёт — с едой и закусью тут была напряжёнка, а японской крови в ней всё ещё было больше, чем какой-то ещё. — Конечно мои, женщина. Не будь они мои, хуй бы я тут торчал.       Тсуна подкожными нервами чувствовала, какими глазами на них смотрели окружающие. У Занзаса были шрамы и мат, она была без золота в ушах и азиаткой, она крайне невежливо закончила беседу и сейчас глушила чистый вискарь. Мда. Синьор Эспозито от её эпатажности наверняка ловит кайф. Забавно — она и не подозревала, что грозный богатый мужик носит фамилию Эспозито. Он с самого начала был Занзасом, просто Занзасом — и, хоть Тсуна вообще никогда не задумывалась о его фамилии, ей казалось, что это должно быть что-то более грозное. Фамилия приютских детей — но Эспозито Занзас совсем не походил на приютского ребёнка. Нет, Тсуна, конечно же, знала, что это не всегда так работает, и что многие Эспозито живут в нормальных семьях, но всё равно… В общем, фамилия Занзаса шла ему примерно так же, как церберу из Гарри Поттера кличка «Пушок», но вряд ли в целом мире найдётся человек, который рискнёт ему об этом сообщить.       Следующие полчаса Тсуна развлекала своего спутника, как могла — в основном, рассказывая, как сражалась с полицейскими, и вызывая гогот и смех. Речь, разумеется, шла о вечере с Гокудерой, но Савада не стала рассказывать длинную предысторию — о том, как прекрасен был балет, как великолепно поставили Жизель, как они выходили в антракт на балконы, где Хаято читал ей стихи. Великолепный вечер, который она провела в том же платье, что сейчас было на ней, с той же причёской и с немного другим макияжем, но, почему-то, ощущала себя ослепительно красивой. Идеальный вечер идеального дня — клиенты не капризничали и хотели работать, Гокудера подарил небольшой серебристый кулон и долго извинялся, что не сможет её отвезти, и им придётся использовать такси. Тсуна тогда улыбалась — тёпло, искренне, с затаённой нежностью рассматривая запонки на дорогом костюме и вспоминая, как выбирала их, чтобы подарить на Новый Год.       Но, конечно же, ничего не может закончиться идеально, если речь идёт о Гокудере. В этот раз ему даже удалось благополучно проводить её до дома — а потом ввязаться в драку прямо под окнами. Такеши чуть из окна не выпрыгнул, то ли порываясь их разнимать, то ли желая присоединиться, а кто-то из милейших соседей вызвал наряд. К несчастью, милашка Гокудера обладал какой-то неведомой аллергией на полицию, при виде формы становясь не просто невыносимым, а невероятно невыносимым. При условии, что он, по словам друзей, только с ней и вёл себя по-человечески, в другое время куря в неположенных местах, испепеляя людей взглядом и выговаривая преимущественно «чё-ё-о?», проблема вытащить его из отделения всегда превращалась в почти невыполнимую миссию. Воистину, в школьные годы чудесные отмазать кучу хулиганов было проще, чем одного взрослого человека с двумя высшими!       В общем, историю Занзас оценил, даже по плечу её похлопал, а потом заткнул и взял на буксир. До конца вечера Савада изображала из себя торшер — оказалось, хозяин ликёро-водочного владеет не только ликёро-водочным, и в новой фабрике у него тоже нехилая доля, так что синьор Эспозито изволил говорить о делах. Пожалуй, лучшая часть этого отвратительного вечера — можно было просто улыбаться, ни о чём не думать и молчать. На счастье, они уехали первыми — Занзас просто выхватил так и не выпитый виски из её рук и кого-то облил, запустил стакан в стену и полетел на выход. В такой ситуации даже полная дура поняла бы, что никто её ждать не будет, и Савада просто низко поклонилась, неосознанно переходя на традиции своей страны, и бросилась за ним. Конечно, с её ловкостью только бегать — так что Тсуна подвернула ногу прямо на выходе и с придушенным писком полетела вперёд, чуть не снеся Занзаса. По неведомой причине, после такой вспышки мужчина был в приподнятом настроении, а не в ярости, и до машины Савада шла, почти не боясь за свою жизнь. Занзас был как ураган, как огонь, как сама ярость — изменчивый, яркий, непостоянный. Он никогда ничего не делал наполовину, не пытался сдерживаться, жил на полную мощность, и было совершенно невозможно предугадать, что взбредёт ему в голову в следующий момент. Поток, мощный, ревущий, с искрами устремляющийся в небо — если не успеть, если ошибиться, сгоришь заживо.       Ну, Тсуне не привыкать вливаться в такой поток.       Мужчина её подвёз — в этот раз высадил дальше от дома. Мог бы и там, где обычно, но Тсуна совершенно не хотела объясняться с Такеши. Расстались они в прекрасных отношениях — Занзас пообещал выслать «патлатый мусор» пройтись с ней по магазинам, а также заявил, что пробный выход в свет был удачным, и теперь её можно выпускать «к настоящему зубастому мусору». Губы ныли, но Тсуна всё ещё улыбалась — даже когда наблюдала за тем, как машина покидает её район и отправляется в Палермо. Улыбалась, поднимаясь к себе и доставая ключи.       Терпи. Просто терпи — рано или поздно всё закончится. Пусть тяжело, пусть тебе кажется, что ты погибнешь от эмоционального напряжения — всё обойдётся, если всё сделать правильно. Давай, давай, ты справишься — в прошлый раз у тебя получилось.       На крайний случай, всегда можно сбежать ещё раз.       Отпустило её только в квартире, когда с кухни выглянул что-то азартно заворачивающий Такеши. Он всё ещё наследовал небольшой семейный ресторан, и, кажется, получал от готовки массу удовольствия. Савада всегда радовалась, как ребёнок, а Ямамото было нетрудно — и кухня полностью отходила к нему, а женщина наслаждалась изысками родной кухни. Правда, в этот раз огромный корабль всевозможных вкусностей не очень радовал, и Тсуна только тяжело выдохнула, почти сразу оказываясь в пахнущих рыбой руках. — Кажется, твоя вечеринка прошла не так хорошо.       Савада только простонала, жалея, что не может отматывать время назад — в жизни бы не пошла в тот ресторан, если бы знала, чем всё закончится. Ямамото, разумеется, почти ничего не знал — Тсуна только сказала ему, что её позвали на вечеринку, а мужчина умел не задавать лишних вопросов. — Не так хорошо? Это было отвратительно!       Впереди был открытый белый ликёр, вкуснейший корабль из рыбы, возможность от души поныть и хорошо выспаться. Что же, первый день на её новой работе благополучно закончился — а это значит, она вполне сможет пережить это и подготовиться к следующему.