Сицилийская невеста

      Звонок застал её около университета, куда Савада пришла, чтобы увидеться с Ламбо.       Мелкий засранец стал на две головы выше, и одевался, как пятнистый Элвис Пресли, но юные студентки были в полном восторге. Юный Бовино будто и не замечал всеобщего внимания — он с радостным вскриком бросился Тсуне на шею, а потом начал ныть, как сложно было добраться сюда, но он всё равно приехал и будет искать репетиторов здесь, в Палермо, чтобы точно поступить. Досталось и самой женщине — Ламбо успел обвинить её в том, что Багерия слишком далеко, и он не сможет забегать после учёбы. Она как раз выбирала место, куда его побольнее и побезвреднее пнуть, когда появилась вибрация в кармане.       Звонил Луссурия, и его манерный голос отчётливо отдавал обречённостью. — Насколько вы заняты, синьорина? Босса пригласили осмотреть верфи, и он был бы счастлив, если бы вы составили ему компанию.       Савада скептически осмотрела куртку с рынка и «бабушкинские» серые штаны. Ещё у неё дурацкая, голова не мыта второй день, она сама не накрашенная, через несколько часов автобус в Багерию. — Что, прямо сейчас?       Качок печально вздохнул, выражая всю скорбь от несовершенства мира. — Боюсь, что да. Сказать по правде, это незапланированная встреча, и ваше участие не обязательно. Не думаю, что это займёт много времени, и вас отвезут назад. Простите, что вообще прошу об этом — просто встреча очень важная, а Босс сегодня не в духе.       Что ж — пожалуй, это всë ещë в рамках их делового соглашения. — Меня кто-то заберëт? Или я должна добираться сама?       На том конце трубки, кажется, облегчëнно вздохнули. — Я заберу. Скиньте адрес, пожалуйста.       Разговор прервался, и Тсуна повернулась к Ламбо. Мелкий засранец вымахал, и теперь был выше неë на две головы, но продолжал корчить жалостливые детские мордашки, как ребëнок. — Тебе надо идти? Наставница, ты обещала!       Савада раздражëнно выдохнула, а потом приподнялась на носочках и потрепала парня по плечу. — Я пришла, чтобы поддержать тебя, парень. И я поддержу, проcто на расстоянии. Буду держать за тебя кулачки.       Нижняя губа Ламбо задрожала, будто он собирался расплакаться. — У тебя новая работа? Ты наконец-то уволилась из своего мебельного? — Нет. Это… Кое-что другое.       Она так и не рассказала никому о Занзасе, Луссурии, Сквало и своей сомнительной сделке. Слишком хорошо знала, что именно скажут еë друзья — она и сама говорила себе те же слова каждый раз, когда оказывалась вдали от опасного мужчины со шрамами. Но та еë часть, которая когда-то была секретарëм Дисциплинарного Комитета Намимори, с замиранием сердца ждала нового приглашения и вырубала глас разума электрошокером.       Луссурия приехал в рекордные сроки. Он никак не прокомментировал еë «мышиный» облик и быстро открыл дверь, а потом помог ей забраться внутрь. Занзаса не было — видимо, он приедет прямо на место встречи. — Что-то, что мне нужно знать?       Даже не верилось, что качок мог выглядеть серьëзно, но именно это и происходило. Должно быть, дело дрянь. — Босс не в духе. Постарайтесь сделать так, чтобы он никого не убил.       Тсуна мрачно хмыкнула. О — было время, когда она была настоящим профессионалом в этих вопросах. Правда, вряд ли чайная церемония и любование цветущей сливой сработает на ком-то вроде Занзаса.       Она никогда раньше не была на верфях Палермо, и теперь с интересом осматривала серые здания, огромные крановые башни и волнорезы, уходящие далеко в залив. Здесь воняло тухлой водой, грязной пеной и рыбой, но Тсуна всë равно вздохнула полной грудью. Нет, не то — японское море пахнет совсем иначе, чем итальянское.       Она простояла почти полчаса, ожидая своего нанимателя, и её присутствие не вызвало никаких вопросов. Возможно, она настолько хорошо сливалась с серой местностью, что еë даже никто не заметил.       Трезвый Занзас в дневном свете являл собой страшное зрелище. Он действительно был зол, и Савада невольно задумалась, знал ли он вообще, что она сопровождает его сегодня? Её присутствие могло быть частной инициативой, по принципу «может поможет, но в целом дурочку не жалко».       Владелец заводов, газет и пароходов вихрем пронëсся мимо своей спутницы, на ходу рявкнув что-то, отдалëнно напоминающее приветствие. Мысленно вздохнув, Тсуна побежала следом. Мда — для такого темпа у неë слишком короткие ноги. — День не задался, да?       Эспозито рыкнул, а потом пинком открыл дверь, ворвался внутрь ангара, сбросил со стула какого-то лысеющего мужчину и сел на его место, закинув ноги на стол. Савада осмотрела просторное помещение, какие-то бумаги, бутылку вина (уже неверный выбор) и несколько закусок. Она была единственной женщиной в этой компании — пятеро представителей хранили молчание и смотрели так, будто Занзас был тигром, который собирается их сожрать. Худшее развитие событий — Тсуна, пребывающая в лучшей форме и сохраняющая полный контроль, прочистила горло и сделала несколько шагов вперëд. За спиной сильнейшего, под его защитой — на его стороне, готовая действовать в его интересах. — Советую сменить выбор алкогольных напитков. Разве вы не знаете, где купить лучший виски Италии? Но это так, на будущее. Что вы собирались показать синьору Эспозито?       Если бы существовала какая-нибудь комиссия по секретаршам сильных мира сего, она бы получила высший балл по всем дисциплинам. Твëрдый голос, общие вопросы, хладнокровное спокойствие — привычное, полузабытое состояние, в котором она начинала жить по-настоящему. Синьоры в костюмах отвечали ей, что-то рассказывали, объясняли, рисовали непонятные графики и передавали Занзасу кучу бумаг — он молча изучал их, что-то вычëркивал и делал приписки на полях. Тсуна успела задать пять вопросов, когда он наконец-то подал голос — дальше она ушла в режим молчания и изображала торшер, пока хозяин ликëро-водочного решал свои дела, а потом таскалась за ним следом по коридорам и недостроенным кораблям. Наконец, Занзас заявил, что с него хватит — Савада попрощалась за них обоих, по старой привычке поклонившись присутствующим, и засеменила следом. Еë спутник успокоился достаточно, чтобы с ним можно было поговорить без угрозы для жизни, и Савада не отказала себе в удовольствии немного поныть: — Они что, не могли сами справиться? Ты же ничего не сделал. Им просто хотелось, чтобы кто-то посмотрел на их работу, или что?       Занзас хмыкнул и сплюнул прямо на асфальт. — Трусливые куски дерьма.       Больше Тсуна голос не подавала. Если её спутник не в настроении говорить, она подстроиться. Ещё один профессиональный навык, если можно так сказать.       Занзас заговорил снова только тогда, когда они уже сели в машину и выехали за пределы верфи. — Хорошая работа. От тебя больше пользы, чем я думал.       Савада хмыкнула: — Ну, ты же зачем-то меня туда взял. Не хотелось торчать там до вечера.       Теперь Занзас смотрел почти дружелюбно. Он расслабленно откинулся на сидение, закинул ногу на ногу и занял собой почти всë свободное пространство. — Я собираюсь выпить в блядушнике и потратить кучу денег. Хочешь со мной?       Тсуна чувствовала, что в этот раз она может спокойно отказаться. Что приглашение было спонтанным и выходило за рамки их соглашения, и что сейчас Занзас действительно собирался отдохнуть. Если она поедет, то придëтся пить, ржать и веселиться — то есть вести себя именно так, как в их первую встречу. Даже больше, потому что пить придëтся крепкое, и она понятия не имела, что такое «блядушник» в понимании её спутника.       Ох, как она завтра будет жалеть о своëм решении. На тысячу баллов из десяти. Ей вообще сколько лет? Это в школе она по первому зову ввязывалась в сомнительные авантюры. — Только если за твои деньги. Думаю, я такую пьянку не потяну.       Занзас заржал и пнул водительское сидение. — Ещë бы. Только переоденем тебя во что-то более подходящее.       «Блядушником» оказалось подпольное казино, и у Тсуны появилось слишком много вопросов, ответы на которые ей не хотелось слышать ни при каких обстоятельствах. Короткое платье, больше похожее на ночнушку, обшитую пайетками, не прикрывало ничего, и сначала Савада чуть не умерла от ужаса, но потом обнаружила, что она была самой прилично одетой из всех местных женщин, а после второго бокала виски без закуси вообще перестала беспокоиться о своëм внешнем виде. Она вообще ни о чëм не беспокоилась — ни о других игроках, ни о шлюхах, звуки работы которых доносились со второго этажа, ни о суммах, которые Занзас обменивал на фишки. Сначала она стояла за его спиной, как и остальные наблюдатели, но после третьего бокала плюнула и на это и просто плюхнулась на его колени, потому что шпильки были высокими, неудобными и вообще больше подходили для съёмок в порнушке, а не использования по прямому назначению. Она ничего не понимала в азартных играх, но на четвёртом бокале они вышли в «финал», и она смеялась, выкрикивала нелепые шутки, путая японский и итальянский, и целовала фишки Занзаса на удачу. После пятого бокала она уже ничего не помнила.       Проснулась Савада в той самой квартире, где ей вернули телефон. Она лежала в том же платье, но хотя бы без обуви, а прямо под ней храпел Эспозито Занзас, прямо в рубашке, своих кожаных штанах и с енотовым хвостом. — Твою мать…       Она наверняка проспала работу, и шеф будет рвать и метать — оставалось надеяться, что дефицит кадров не позволит ему еë уволить. Тсуна привстала, обнаружила два стакана с лекарством на прикроватной тумбочке и залпом выпила тот, который был ближе. Храп прекратился.Тсуна взяла второй стакан и протянула его за спину. — Я блевала? — Неа. Но победный танец на столе был шикарный. Как у обезьяны, которая изображает канкан. Я отдам тебе выигрыш, так что вложись в бизнес Диего. Скажи Луссурии, он оформит в белую.       Савада вздрогнула и обернулась. — Серьёзно?       Похмельный Занзас заржал. — Женщина, это копейки. Мне от них ни горячо, ни холодно. Хорошо вчера погуляли. В следующий раз пойдëм в другой блядушник — научу тебя по банкам стрелять. А теперь досыпай, приводи себя в порядок и пиздуй отсюда.       Хозяин ликëро-водочного со всей дури хлопнул еë по спине, смачно зевнул и встал с кровати. Он потянулся и вышел из комнаты, на ходу стягивая с себя одежду — взгляд Тсуны невольно задержался на мешанине шрамов на чужой спине. Широкой, мускулистой, совершенно шикарной, в своë время наверняка сводившей с ума всех женщин, которые еë видели. Да и руки, и ноги, обтянутые кожаными штанами, и…       Как же повезло, что они тогда не переспали. Или это было фатальной ошибкой, о которой она будет жалеть до конца своих дней. С какой стороны посмотреть, в общем. С этой ракурс очень даже…       Ладно, хватит. Надо убираться отсюда и возвращаться в Багерию. И придумать, что она будет врать Такеши — рассказывать другу, что она в очередной раз вляпалась, не было никакого желания.       Хотя пора уже признать — оно того стоило. И еë действительно всё устраивает.