Сицилийская невеста

      Тсуна искусала себе все пальцы до крови, пока Ламбо Бовино пробивал еë по всем каналам. Она сидела в одной комнате с офицерами Варии, невзрачный мужчина в капюшоне баюкал сломанную руку, а Занзас держал еë в объятиях, не позволяя слезть с его колен. Мрачный Такеши пялился в монитор вместе с Ламбо, а Рëхей перезаряжал пистолет, явно пытаясь отвлечься от происходящего. — Хватит ныть, мусор. Ты сам виноват. Нехуй было класть на свою работу.       Он запустил в голову Маммона стакан, и тот даже не стал уворачиваться. Видимо, действительно считал наказание заслуженным — или надеялся, что отделается всего лишь сотрясением и сломанной рукой. — Ну, я ему благодарна. Если бы он делал свою работу, мы бы никогда не встретились. Зато теперь понятно, почему меня так тянет на уголовников. Дело семейное.       Тсуна хихикнула, но никто в комнате еë не поддержал. Ямамото и Сасагава посмотрели с болью. Рëхей в очередной раз загнал патрон с патронник и мрачно сказал: — Об этом не знали даже мы. Экстремально дерьмовая ситуация.       Это тоже осталось без ответа. Пальцы Ламбо порхали, как бабочки, и вскоре он откинулся назад и потянулся. — Вы и не могли знать. Моя Семья тоже проверяла наставницу, и она была чистой. Но теперь, когда я знаю, что искать… Это жена Консильери, еë прятал ЦЕДЕФ. Брак по залëту, после того, как обследование показало, что будет мальчик. Переводы раз в месяц. Никаких контактов, сами понимаете. Неудачная интрижка, от которой Савада постарался избавиться, но развестись не смог. Омерта. Наставница, ты очищена и в безопасности.       Тсуна почувствовала, как разваливается на тысячу осколков. «Неудачная интрижка, от которой Савада постарался избавиться». «Неудачная интрижка». «Неудачная»…       Боги и демоны. Слова Ламбо, брошенные мимоходом, сделали хуже, чем когда-либо. И почему-то сразу поверилось, что чистая правда. И почему-то подумалось, что она и не сомневалась. И почему-то захотелось уничтожить Саваду Иемитсу.       Мелкий засранец широко улыбнулся, а потом забегал глазами, перемещая взгляд между остальными мафиози. Тсуна отлично знала этот взгляд — Ламбо явно нервничал. — Вы же не тронете еë, правда? Наставница хорошая. И попадает под омерту. Ну, вы еë только что под неë подвели. На вечере. Так что, эм… Отпустите еë. Пожалуйста.       Занзас цыкнул. Тсуне этого хватило, чтобы слегка собраться и вернуться в реальность. — Она здесь добровольно. Блядь, хули никто не верит, что моя женщина может оставаться со мной добровольно?!       И швырнул ещë один стакан. В Маммона, чтобы не повадно было. Тсуна хихикнула и расслабленно откинулась на его плечо. — Репутация у тебя такая. Пойди найди вторую дуру вроде меня.       Босс Варии встряхнул еë, но больше ничего не сделал. Видимо, всë ещë был в ярости, даже новые шрамы проступили. — Цыц. Оскорблять тебя имею право только я, и то любя. Так что заткнись и не лезь, когда страшные дяди разговаривают. Ищи дальше, коровий мусор. Копай связи с Хибари-гуми.       Ламбо присвистнул, но послушно вернулся к поискам. — При всëм уважении, не все японцы обязательно… Пресвятая Дева Мария! Встречалась с Ежом в школе. Жила у него два года, когда сбежала из дома. Была Левой Рукой и Страшной Женщиной, самой опасной девушкой Намимори своего времени. Да и, кажется, по сей день. Попала в больницу из-за разборок школьных банд, после чего вышла из дела. С третьего класса старшей школы никаких контактов не поддерживает. Вон, есть официальный запрет звать еë на собрания бывших участников Дисциплинарного Комитета, и сплетня на форуме, что цветущие сливы на спине Главы Хибари-гуми набиты в честь его первой и вечной любви. Обалдеть. Наставница, да ты та ещë штучка.       Третий стакан в свою голову Маммон принимал с обречëнным скулежом. — А по этим двоим? Ямамото, Сасагава? Гокудера, в конце концов?       Наследник Бовино уже ничему не удивлялся. — Только дружба с Сасагава Ханой и несколько общих школьных фотографий. В остальном чистая. По нашей Семье тоже ничего, мы тогда всë оформили по красоте.       Четвëртый стакан ни в чью голову не полетел. Зато Занзас щедро хлебнул виски и предложил его Тсуне — она тоже сделала глоток, уже на вкус определяя, какие это поставки и сколько внутри чили. — Хоть здесь не спиздел. Эй, коровий мусор. Хочешь в Варию? Туманом. У нас только что освободилось место.       Ламбо икнул и замахал руками, как мельница. — Ой-ой. Почту за честь, но я такие вещи сам не решаю. Мы маленькая Семья, сами понимаете. Вария, это ж Вонгола, а Бовино просто… — Не ссы. Посажу за компы, без мокрухи. Только взлом. Ну, и деньги отмывать. Подумай, коровий мусор. Дважды предлагать не буду.       Это напугало Ламбо ещё сильнее. — Можно я с папой посоветуюсь? Если я без него соглашусь, он же мне башку открутит.       Её маленький ученик снова выглядел лет на пятнадцать, не больше, и разом растерял какую-либо самоуверенность. Тсуне захотелось дать ему конфетку — виноградную, за которую мелкий засранец был готов честно учиться и делать домашку по математике.       Непонятно, подействовало ли его супер-личико на Занзаса, но он добродушно фыркнул. — Ясен хуй. Неделя на раздумья, чтоб у Бовино потом предъяв не было. Если хоть кто-то узнает то, что сегодня узнал ты, предложение аннулируется, и вся твоя Семья пойдëт плавать под пирсы. Павлиний мусор, отвези коровий мусор домой. Патлатый мусор, забирай Маммона. Сядет за всех нас до конца своих дней. Пляши, что твою башку не прострелил. Только из-за того, чем обернулся твой проëб. Выберешься из тюряги, к Варии даже не приближайся, и похуй, Аркобалено ты там или нет. Независимые япошки, не надумали войти в Семью?       Ямамото и Сасагава переглянулись. Такеши выглядел мрачным, а вот Рëхей вдруг солнечно улыбнулся и приобрёл угрожающий вид. — Мы уже всë сказали, Босс. Нет донны Эспозито, нет клятв верности. Ну, а поскольку Наследники не женятся на ком попало…       Занзас заржал так громко, что Тсуну подбросило и почти снесло на пол. Хорошо хоть хватка у мафиози железная, удержал. — Это прапраправнучка Примо для тебя «кто попало»? Ахуеть у тебя стандарты. Ладно, валите нахер отсюда.       Еë друзья повернулись, и Такеши в последний раз бросил на неë свой щенячий взгляд. — Тсу-чан…       Ну, зато от стакана он увернулся, как заправский офицер Варии. Будто всю жизнь под Занзасом ходил. — Никуда она с тобой не пойдëт, идиот! Еë всë устраивает! Женщина, быстро — устраивает или нет?!       Тсуну опять мотнуло, и она практически вылетела из кресла. Считай, покаталась на карусели. Всем страшно, а ей весело. — Устраивает, устраивает. Я в безопасности. Моя интуиция никогда в таких вопросах не ошибается.       Ничуть не успокоенные друзья всë-таки ушли, и вскоре в доме осталась только одна Вария. Офицеры суетились, бегая тут и там, Занзас раздавал команды и швырялся стаканами, которые ему подносил Леви-а-тан, а Саваде почему-то было очень весело. Она снова не пила шампанского, но его пузырьки ударили ей в голову, и она осторожно провела пальцами по мужской шее, которая так удачно была прямо в зоне доступа. Мужчина под ней на секунду замер, но этого хватило, чтобы быстро чмокнуть его — туда же, где она только что чертила дорожку. — Всë, похуй. Пошли отсюда.       И еë утащили в святая святых особняка — в личные апартаменты Занзаса. — Эй. Меня же, вроде, поселили в гостевых?       Он гортанно зарычал и практически мурлыкнул, стаскивая дорогущее, сшитое под неë платье. — Это была деза. Ты живëшь здесь и только здесь. Я сказал.       И уже потом, когда она практически засыпала, а платье было безнадёжно испорчено, Занзас тихо хмыкнул и нежно провëл пальцами по еë спине. — Ты ж реально прапраправнучка Примо. Твой батя занял пост из-за того, что в нëм течëт его кровь. По факту, ты знатнее меня. Настоящее бесхозное сокровище.       Тсуна напряглась. Весь сон словно рукой сняло, она повернулась и тут же оказалась в крепких объятиях. — Так. Теперь ты что-то хочешь мне сказать. Мне это не понравится?       Занзас смотрел своими красными глазами, и в них плескалось что-то, что она не могла понять. — Ага. Я был с тобой честен и буду честен сейчас. Ты — мой золотой билет и пропуск на место Вонголы Дечимо. Сейчас единственный затык в том, что у меня неправильная родословная. Как только я женюсь на тебе, эта проблема исчезнет, потому что наши дети будут потомками Примо и станут Ундицессимо, Додицессимо, Тредицессимо и далее по списку. Понимаешь, детка? Наша свадьба решит все мои проблемы.       На секунду сердце Тсуны болезненно сжалось, и ей впервые захотелось встать и уехать следом за Такеши. Однако, еë интуиция требовала, чтобы она дослушала. — Я выбрал тебя до всего этого. Выбрал, нихуя, блядь, не зная. Обозначил права. На вечер привëл. Это, блядь, тот же брак, только без бумажек. Я ж реально Наследник, на мою официальную супругу столько требований, чтоб статус не потерять, что сдохнуть быстрее, чем жениться. Там проще так, холостым и со своей под боком, чем по благословению небес. А ты, оказывается, Савада. Из тех, на ком не просто можно — нужно жениться. Сразу, как встретишь. Вот такая хуерга.       А потом задумчиво замер, поглаживая Тсуну по плечу и смотря куда-то в потолок. А она лежала и думала над тем, что только что услышала, и еë обуревали странные чувства. Она хотела это услышать. Даже ждала. Не при таких обстоятельствах и уж точно совсем не так, но хотела. Правда.       С другой стороны — он всë ещë был болезненно честен. Это всë упрощало и усложняло одновременно. — Ты… Зовëшь меня замуж?       Он хмыкнул куда-то в еë волосы, а потом осторожно поцеловал в затылок. — Типа того. Можно было ничего не говорить, но это было бы пиздец как подло. Так что? Скажешь мне своë «согласна» ещë пару раз? Сейчас и перед алтарëм. Представляешь, как твой батя ахуеет? Блядь, я обязан это увидеть. Мы всю Вонголу позовëм. Всю Италию. Весь мир! Ну, кроме твоего Ежа. Мордобой это хорошо, но не хочу пиздиться за собственную женщину.       И заржал, зараза. Как будто это всë было отличной шуткой. Правда, довольно скоро его смех прервался, а поглаживания прекратились. — Итак? Ты… согласна?       И замер, будто даже дышать перестал.       А ей, в кои-то веки, хотелось нормально подумать.       Это даже «использованием» назвать нельзя. Занзас был приземлëнным, прагматичным мафиози, который всю жизнь измерял всë в выгоде. Такова была его жизнь — большие ставки, большие деньги, сложные выборы без правильных ответов. И он даже не стал лгать, сразу озвучив, в чëм его выгода от этого предложения. Говорил правду. С первой встречи. Умалчивал, что нужно — но не лгал.       А ещë они и правда вляпались друг в друга до того, как всë стало известно. До того, как она узнала, что он из Мафии, до того, как он узнал, кто еë отец. И они были вместе. Выбирали быть вместе, несмотря ни на что.       А теперь у них появилось право быть вместе легально. Полноценно. С дополнительным бонусом в виде исполнения мечты Занзаса и унижения её родителя, который в жизни не сделал ей ничего хорошего. Папаши, который бросил их с матерью и попытался избавиться, как от «неудачной интрижки». От Савады Иемитсу, который даже не узнал родную дочь.       Идеальная сделка, как ни крути. И по сердцу, и по выгоде.       Рука, до этого просто лежавшая на еë плече, с силой сжалась, и она тихо вскрикнула. Так глубоко задумалась, что даже не заметила, как мужчина под ней окаменел, а его дыхание сбилось и стало прерывистым. — Не молчи! Блядь, я тебе тут душу нахуй раскрываю, а ты… Да или нет! Или скажи, что тебе надо подумать! Сука, тебе сколько лет, чтобы так меня морозить?! Поговорили, блядь. Хули все наши разговоры так дерьмово заканчиваются?!       Тсуна тихо улыбнулась в его грудь, пока Занзас продолжал ругаться. И чего она думает, интересно? Тут и думать нечего. — Согласна. И пошло всë к демонам.