Feeling of love

Прошло уже несколько дней, но в жизни Пака ничего не изменилось. Все те же серые будни, в которые добавлял красок лишь Юнги. Чонгук совсем слег в больницу с бронхитом, и Чимин его навещал на выходных. Рыжий понял, что его жизнь больше никогда не станет прежней, ведь он влюбился. В такого красивого альфу с доброй душой и теплым сердцем. Многие студенты покрутили бы у виска, скажи им это, ведь Шуга никогда не был с кем-то нежным и милым. Но Чимин — исключение. За эти несколько дней Юнги стал так близок Чимину, как никто другой. Они проводили все свое свободное время вместе, смеясь и разговаривая на разные темы. Скажи Паку неделю назад, что он влюбится в самого грозного и жесткого альфу института — убежал бы с криком, не желая слушать такую чепуху. Ведь раньше он и не мог представить, что сможет когда-нибудь влюбиться по-настоящему. Чимин просыпался с улыбкой уже которое утро, но в этот раз его омрачило число, обведенное черным маркером на календаре. Завтра день рождения его покойного папы, и Чимин не мог не пойти к нему на могилу. Но сегодня рыжему нужно было купить цветы, ведь завтра утром магазины будут закрыты. Но, решив, для начала, сходить на пары, Пак пошел собираться, стараясь не думать о предстоящем визите на кладбище, иначе настроение будет испорчено к чертям. Уже выходя из дома, Чимин вспоминает, что придется как-то объясняться перед Юнги. Он не будет говорить, что поедет на кладбище. Шуга неправильно поймет, нужна какая-то отговорка, а чтобы ее придумать, надо много времени. Но, по сути, у Чимина времени предостаточно.

***

Уже идет вторая пара, а идей в голове Чимина все нет. Еще и Юн сказал, что у него какой-то сюрприз. Чим не любил сюрпризы. У него в детстве был всего один сюрприз, но он полностью разрушил всю его жизнь. — Чими-и-ин, иди-ка сюда, — раздался голос с первого этажа, зовущий на кухню. — Бегу, бегу, — кричит Пак, быстро дописывая пример в тетради. Чимин любил математику, а потому даже оторваться от нее не мог, не дорешав задание. Быстро сбежав с лестницы, Чимин вошел на кухню. Увидев папу, сидящего с маленькой коробочкой на руках. Пак улыбнулся папе, садясь на рядом стоящий стул. Коробочка в руках была синего цвета и перевязана белым бантиком — подарок. — Держи, — отдал коробочку мужчина, после чего встал и отошел к лестнице. — Это от отца на день рождения, — добавил он и поднялся вверх, хлопнув дверью комнаты. Чимин сначала не понял, о чем говорит его родитель. Как только до Пака начинает доходить смысл сказанного, он, резко вскочив, разрывает бумагу. Пак был так безумно счастлив — отец о нем помнит. И он его любит. — Что… — широко раскрыл глаза Чим, отбрасывая коробку в сторону, когда до него дошёл весь смысл этого подарка. В коробке лежал нож и записка, которая гласила: «Я проклинаю тот день, когда ты родился. С днем рождения, сынок.» Чимин, не заметив, как слезы уже начали течь по пухлым щечкам, капая на футболку, поднял нож, убегая в свою комнату. Гробовая тишина. Слишком тихо даже для Чимина, который любил тишину и любил дождь, который сейчас стучал по окнам дома. Этот день он никогда не забудет. Как и тот дождь, который он теперь будет ненавидеть. Помотав головой, словно выгоняя из нее все плохие воспоминания, Чимин пытается сосредоточиться на том бреду, который говорит преподаватель. Звонок прозвенел удивительно быстро, Чим даже не успел ни разу посмотреть на часы. Спускаясь с лестницы, парень заметил Юнги, который разговаривал с друзьями. Решив не мешать Шуге, Чимин прошел мимо, собираясь идти в класс. — Эй, куда пошел? — Пак остановился, когда его схватили за рюкзак и потянули назад. Его быстро развернули и обняли. Такие родные руки обвивали парня за талию, утыкаясь носом в шею. Выкрашенные волосы щекотали нос, а запах персика заполнил все легкие, заставляя вдыхать еще и еще, наслаждаясь. — Юнги, — выдохнул младший, опаляя горячим дыханием ухо парня. Чимин почувствовал, как Юн улыбнулся, отрываясь от его шеи. Вновь глаза в глаза, дыхание сбивается в одно, теплые губы касаются чужих, мягко целуя на глазах у всех. Чим улыбается в поцелуй, обнимая парня в ответ. — У меня сюрприз, — шепчет Юнги, отрываясь от губ парня, и улыбается. Пак резко меняется на глазах: улыбка исчезает, зрачки расширяются, а руки трясутся. Он пытается взять себя в руки и успокоиться. — Чимин, я решил тебя познакомить со своими друзьями, — еще шире улыбается старший, беря парня за руку. Пак пару секунд стоит в оцепенении, а потом облегченно улыбается, осознавая что Юнги точно не причинит ему вреда. И Чимин может быть спокоен, наконец, полностью поверив словам старшего. — А они… — начал было говорить Чим, но его перебил родной голос, говорящий, что все в порядке. И Пак поверил ему. — Чимин, это Намджун, Ви и Джин, — представляя рыжему друзей, перечисляет Юнги, зная, что он смущается. — Приятно познакомиться, — выпаливает Чим, пожимая руки всем парням. Он жмется ближе к Юнги, доверяя ему больше, чем всем парням, присутствующим здесь. Намджун самый высокий из всех. У него белые волосы, практически всегда скрытые кепкой, темные глаза и плотоядная улыбка. Только она пропадает, стоит лишь Джину хлопнуть того по руке. Видимо, они встречаются. И запах у него мятный, резкий, не особо приятный. Джин, конечно, больше похож на альфу, чем на омегу. Широкие плечи, шире даже, чем у Джуна. Высокий, но на пару сантиметров ниже, чем его парень. Пухлые губы и зеленые-зеленые глаза — по-видимому, линзы. А вот запах больше подходит омеге — цветочный, приторный. А вот Ви был другим. Эти парни больше казались какими-то брутальными, грозными, нежели милыми и общительными. Но Ви казался очень добрым и милым альфой. Да, именно альфой. Он был полностью во вкусе Чонгука, который любил таких милых альф. «Надо будет их познакомить, » — проносится в голове Чимина, но он откладывает эту мысль — позвонит Чону вечером. — Взаимно, — улыбается Намджун, осматривая юношу с головы до ног. Все парни оказались более добрыми и милыми, чем казались Чимину на первый взгляд. Очень общительные. Они быстро смогли разговорить Чимина, который до последнего отвечал односложными предложениями. — И как вы смогли перебороть свою ненависть? — усмехнулся Джин, вновь смущая Пака. Чим погрузился в воспоминания, чтобы понять, когда это все началось. Прошло всего несколько недель, но кажется, что они знакомы целые года. И, по сути, так оно и есть, просто возможность по-настоящему узнать Юнги у него появилась совсем недавно. Краснея еще больше, Чимин представляет ту стенку, к которой его прижал старший в самый первый раз. И тут же в памяти всплывают картинки, как он его трахает у этой же поверхности, доставляя неимоверное удовольствие. Как кусает шею, оставляя краснеющие пятна, которые позже расцветут всеми оттенками бордового. Как пальцами сжимает соски, покручивая их между пальцев. Как сжимает в кулак его волосы. Как целует его, прокусывая губы насквозь, тут же зализывая ранки. И у него встал. Без разрешения, твою мать. Но удача была на стороне Чимина, потому что парни решили прогулять пары и пойти в какое-нибудь кафе. Юнги отказался идти с ними, говоря, что Пака одного не оставит. Рыжий улыбнулся, быстро махая рукой ребятам, а сам внутри воет от эрекции, упирающейся в ширинку. Чим попытался прикрыть свой пах ладошкой, но Юнги тут же схватил его за локоть, отводя в тот же самый коридор, к той же самой стене. Член болезненно дернулся и, вновь представляя, как старший будет вбивать Чимина в стену, рыжий заскулил, когда сильные руки толкнули его к холодной поверхности. — Чимин, какого хрена с тобой происходит? — рычит Юнги, сжимая в кулаки футболку парня. — Юнги-хен, я так хочу тебя, — скулит Пак, маленькими ручками цепляясь за тонкую талию старшего. — Почему именно сейчас? В чем дело? — поднял бровь Шуга, отпуская футболку и оглаживая бока рыжего. Хотя у Юна в штанах тоже было уже совсем тесно, но он хотел узнать, почему именно сейчас его мальчик захотел это сделать — течка же закончилась. Или все-таки Чимин не такой скромный, каким кажется на первый взгляд? — Стена, я хочу тебя у этой стены, — шепчет Пак, заливаясь краской от собственных слов. — Ох, мой мальчик извращенец-фетишист? — улыбается Юнги, резко сжимая член Чима, заставляя того застонать. Но старший вовремя зажимает чужой рот рукой, и у парня выходит лишь сдавленный хрип. — Не в институте же, милый. — Хочу именно здесь и у этой стены, — рычит Чимин, когда рука отпускает рот, и закусывает губу, двигая тазом вперед, поддаваясь грубым рукам, оглаживающим его член. — Какой дерзкий, — усмехается старший, беря за рыжую копну волос и сжимая так, что Пак зашипел от острой грани боли и наслаждения. Юнги целует Чимина так, как не целовал никогда — грубо и с долей доминирования. Рыжий только стонет в поцелуй, толкаясь в бледную тощую руку. Чим сам не знает, что делает и зачем, но на него так резко напало желание, что сил нет больше сдерживаться. — Я все устрою ночью, хорошо? — Юнги еле сдерживается, все-таки дожидаясь звонка на пару. — Хорошо, хен, — стонет Чимин, пропуская всех студентов, идущих в аудитории. — Но я хочу кончить, — добавляет он после того, как все люди разошлись по классам, шокируя своими словами старшего. — Значит, хочешь кончить, — задумчиво тянет Юнги, вставая на колени перед Паком. — Хен, хен, не надо, — испуганно тараторит Чимин, но сразу же приглушенно стонет, чувствуя, как с него снимают джинсы и пальцами надавливают на чувствительную головку через боксеры. — Ты же хотел кончить, Чимин-а, — невинно улыбается Юнги, снимая до колен боксеры, оголяя вставший член младшего. Без прелюдий сразу беря в рот, Юнги проходится языком по уздечке, вызывая у Пака громкий стон, который тут же заглушает рукой. Ну, они же в общественном месте, шуметь нельзя. Чимин вплетает свою руку в мятные волосы и надавливает, заставляя Юнги заглотить глубже. И Мин позволяет, не в первый же раз, ей-богу. Трахая рот старшего, Пак не контролирует себя и, не выдержав, когда язык особо сильно надавил на красную головку, кончает, блядски выгибаясь и чуть ли не крича, кусает ребро ладони. — Кончил? — с усмешкой спросил Юнги, вытирая с уголков губ оставшуюся сперму, которую только что проглотил. — Ага, — выдыхает Чимин, натягивая джинсы с бельем и застегивая ремень, после чего, счастливо улыбнувшись, целует Юна. — Мы же на пару опоздали, — округлил глаза Чим, мысленно стукая себя по лбу. — Скажешь, что был занят важным делом. Это же правда, так? — рассмеялся Юнги, уворачиваясь от ударов легких маленьких ладошек Пака. — Пошли уже, придурок, — бурчит Чимин, злясь на самого себя за такую глупость. Но картину того, как Юнги стоял на коленях и отсасывал ему, он никогда не забудет.

***

Пары давно закончились, и Чимин сидит дома с Юнги, играя в какую-то бессмысленную игру на щелбаны. — Твою мать, — шепчет Пак, краем глаза замечая, сколько времени. Он же должен был купить цветы для папы. До закрытия цветочных ларьков оставалось меньше получаса, а ближайший магазин в трех кварталах. — Что случилось, Чимин? — резко меняется в лице Юнги, ближе подползая к своему мальчику. — Нам нужно в цветочный ларек, иначе он закроется, — на автомате отвечает Чим, ища свою одежду. — Зачем? — поднимает брови старший, его очень настораживает поведение Чимина. Если он так себя ведет, значит, что-то не так. — Хен, все вопросы потом, ладно? — Чим чуть ли не плачет, осознавая, что подвел своего папочку. Юнги, видя настрой Пака, быстро одевается и бежит вслед за ним, показывая на машину. Парни садятся в автомобиль, и Юн жмёт на газ, стараясь побыстрее прибыть в пункт назначения. Чуть ли не выпрыгивая из машины на ходу, Чимин бежит ко входу в ларек, видя, что продавец уже закрывает его. — Извините, можно мне цветы купить, пожалуйста, — умоляет Пак, давая всем своим видом понять, что при отказе он может и на колени встать. — Быстрее, — бросает парень со светлыми волосами, глубоко вздыхая. Чимин счастливо улыбается, выбирая те же цветы, которые каждый год приносил на могилу покойного папы вот уже тринадцать лет. Лилии — любимые цветы его родителя, поэтому он и выбирает их. Возвращаясь с огромным букетом белых лилий в автомобиль, в котором до сих пор сидел Юн, Чимин виновато улыбнулся и кивнул на предложение поехать домой.

***

— И что же это было? — спрашивает Юнги, снимая свитер, который надел задом наперед из-за спешки. — Прости, — извиняется Чимин, отводя взгляд. Пак не может ему рассказать про его детство, ведь он никогда никому не рассказывал. — Чимин-и, все хорошо, — шепчет старший, подходя к Паку и крепко его обнимая. — Я с тобой, — добавляет парень, слабо улыбаясь. Чим всхлипывает, осознавая, что у него все-таки появился тот человек, которому он может доверять больше, чем себе. Человек, который никогда его не предаст. Человек, который его любит даже больше, чем его собственные родители. — Я… Люблю тебя, — тихонько признается Чимин, но Юнги не двигается и ничего не говорит, и Паку кажется, что Юн его даже не услышал. — Я тебя тоже, Минни, — все же отвечает старший, счастливо улыбаясь. В его животе как будто бабочки летают, принося такое счастье, какого Юнги никогда не испытывал. — Я боюсь, — признается Чимин, крепко держась за парня, стоящего рядом с ним. Он действительно боится открывать свою тайну детства, которую никто до него не знал. — Чего? — гладит по рыжей макушке Юнги, перебирая в руке мягкие пряди. Видимо, худшее еще впереди. — Рассказывать, — пискнул Чимин, вытирая первые слезки, скатившиеся по щекам. Последнее время Пак стал очень много плакать, а это совсем не хорошо. — Я обязательно тебя выслушаю и после этого никуда не уйду от тебя, даже если ты убил человека, Чимин, — успокаивает Юнги, отстраняясь и смахивая первые слезы с пухлых щек. — Правда-правда? — невинно смотрит прямо в глаза Юну Чим, прикусывая губу, чтобы не разреветься. — Правда-правда, — кивает Мин, беря за руку Чимина и усаживая того на кровать. И Чимин ему рассказал. Рассказал всё до мельчайших подробностей, которые хранила его память. Все ссоры, скандалы, переживания, которые душили его в детстве. Это было слишком больно — держать всё в себе, но Пак смог все рассказать Юнги, и на душе сразу же стало легче. Конечно, горе от потерь и травм не ушли, но стало ощутимо легче это пережить. Теперь он не один, а они вдвоем, и вместе они смогут справиться с этим. Чимин рассказал об уходе отца, о выходках папы, о сюрпризе, который Чимин хранит до сих пор, о дожде, который он теперь так люто ненавидит, о том ужасе, который он увидел в ванной, когда пришел десятилетним ребенком из школы. Все внимательно слушая, Юнги не перебивал, вникая во все, что говорит ему Чимин. Изредка хмурясь, он кивал, давая понять, что можно говорить дальше. Они проговорили несколько часов, изучая историю детства Пака, хотя больше это был монолог рыжего — Юн почти не говорил. Но старший все прекрасно понимал, несмотря на то, что у него в детстве не было таких проблем, как у Чимина. Были ссоры, даже драки, но такого ужаса — никогда. Это было действительно страшно, и Юнги будто сам почувствовал ту боль, боль своего мальчика. А потому, к концу разговора, старший сгреб в охапку Пака, укладывая их обоих на диван. Они лежали долго в абсолютной тишине, а Чимин со временем успокоился и прекратил плакать. Юн не собирался что-либо говорить, а рыжему слова были и не нужны. Зачем они? Ведь Юнги выслушал младшего, а этого уже предостаточно. Чимину стало легче, и это самое главное.

***

Юнги проснулся от тихого шепота прямо в самое ухо, который говорил, что нужно вставать, и то, что Чим хочет поиграть. — Чими-ин, что такое? — тянет старший, протирая глаза и пытаясь вглядеться в темноту, в которой поблескивали глазки парня. — Хен, ты обещал поехать в институт, — надул губки Пак, складывая руки на груди. До Юнги смысл фразы дошёл не сразу, поэтому он непонимающе хмурился, но потом его брови стремительно поползли вверх. — Серьезно? Ты этого хочешь? — не верит Юн, садясь на диване. — Хочу, — улыбается Чимин. — Я одеваться, — бросает напоследок парень, скрываясь за углом. У старшего есть много связей, которые ему помогут не то что в институт ночью пробраться, могут даже помочь без каких-либо приключений ограбить банк. Так что здесь вообще нет никаких проблем. Но вот что действительно Юнги не понимает, так это с чего вдруг Пак захотел идти туда. Он же был так раздавлен, рассказывая эту историю о его детстве. Но, видимо, ему стало легче и он захотел попробовать все прелести взрослой жизни. Да Юн и не против, главное — чтобы потом Чимин не пожалел об этом.

***

Уже находясь в институте, Юнги толкает к стене Чимина, который совсем не против такого расклада событий. Его член уже просит внимания, но Юн, как-будто бы и не замечая этого, усмехается, нарочно медленно подходя к Паку. — Значит, а ты хочешь грубо? — закусывает губу старший, медленно расстегивая пуговицы на своей рубашке. — Выебите меня, хозяин, — подыгрывает Чимин Юну, поднимая глаза на парня и следя за бледными тонкими пальцами, вынимающими маленькие пуговки из петель. — Какой милый мальчик, — Юнги подходит вплотную, касаясь на пробу мягкой ткани футболки, после чего снимая ее с чужого тела и отбрасывая в сторону. Чимин тяжело дышит, предвкушая то, что сейчас будет у него впервые и не с кем-нибудь, а с самим Юнги, который его любит и никогда не обидит. — Твоя очередь делать приятное, Минни, — хмыкает Юн, надавливая на макушку Пака, заставляя опуститься вниз. Чимин слегка боится, потому что никогда этим не занимался. Он был таким пай-мальчиком, что никто с такими делами не приставал. Ну, приставали, но только отмороженные придурки. Видя страх в перемешку с желанием в глазах парня, который сидел на коленях, пытаясь расстегнуть ремень, Юнги улыбнулся, помогая справиться с проблемой. Он решил особо не давить на Чимина — все-таки первый раз. Пак снял чужие джинсы с бельем совсем, отбросив их в сторону к уже валявшейся там футболке омеги. Взял в руку длинный ствол, увитый венами, и на пробу лизнул головку, чувствуя солоноватый вкус. От такой манипуляции Юнги зашипел, все же надавливая на голову младшего, потому что стало совсем невтерпёж. Чимин взял в рот только головку, мягко посасывая и лаская языком уретру. Юн сдавленно зарычал, надавливая сильнее. Только от вида пухлых губ, растянутых на стволе старшего, можно было кончить. Такого кайфа Юнги не ловил даже при просмотре качественной порнухи. Чимин берет в рот наполовину, помогая рукой. Он пробует заглатывать больше, но когда головка упирается в горло, Пак кашляет, отталкивая от себя парня. — Ну же, Минни, — улыбнулся Юнги, вновь направляя рыжую макушку к паху и заставляя опять взять в рот. Чимин быстро приспособился брать до самого горла, почти не кашляя. От соленых слез, собирающихся в уголках глаз, отвлекали тихие стоны сверху и рука, поглаживающая кожу головы и тянущая волосы, задавая свой темп. Юнги стонал, с каждым толчком все больше приближаясь к разрядке, а когда Пак в момент величайшего доверия обнажил зубы, старший кончил, изливаясь в горячий рот парня. Чимин проглотил все то, что давал ему Юн, со стыдом замечая, что ему это даже нравится. — Мой мальчик хочет, чтобы его выебали? — насмехается Юнги и, приводя себя в боевое положение, вновь проводит рукой по своему члену, чувствуя, как он напрягается. — Хочу, господин, — закусывает губу Чимин, становясь лицом к стене, снимая лишнюю одежду и выпячивая попку на обозрение старшего. Пак бы ни за что не сделал ничего подобного, если бы не доверял Юну. Он никогда ни с кем так себя не вел — совсем ни с кем. А сейчас он делает то, что хочет сам, и ему это нравится. — Какой красивый вид, но чего-то не хватает, — восхищенно шепчет Юнги, неожиданно шлепая по обнаженным ягодицам, оставляя красный след. — Ах, именно этого, — добавляет парень, ехидно улыбаясь. Чимин закричал, чувствуя, как горит то место, где только что ударил парень. Следом последовала еще череда ударов, после которых кожа горела, как будто ее били не ладонью, а раскаленной плетью. Но Паку это нравилось, без сомнений нравилось. После каждого шлепка следовал протяжный звонкий стон, заполняющий весь коридор, и скрежет ногтей по выкрашенной стене. Чимин пытается за что-то ухватиться, но перед ним только холодная стена, и поэтому он хватается за свою же руку, вдавливая ногти в бронзовую кожу, причиняя боль, которую он не чувствует, полностью отдаваясь во власть Юну. — Вот так гораздо лучше, — Юнги осматривает свое творение и довольно улыбается. Юн лишь на мгновение отрывается от желанного тела, чтобы подойти к отброшенным в сторону джинсам. Достав из кармана джинс баночку смазки, парень возвращается к Паку, вновь вдавливая того в стену. Как только тугого отверстия коснулись холодные пальцы, Чимин взвизгнул, чувствуя, как мышцы легко расходятся под напором, и внутрь входит теплый палец, который дарит новые ощущения, которых Пак никогда не испытывал. Ему не больно, нет. Он чувствует, что он переходит ту грань, до которой, думал, никогда не дойдет. Но он смог, и все благодаря Юнги. Поэтому Чимин будет наслаждаться и больше никогда не позволит своему прошлому испортить их будущее. Юнги, проталкивая палец целиком, начинает двигать им, поглаживая чувствительные стенки. Чим хнычет, чувствуя, как по телу расползается волна наслаждения, сковывая мозг и отключая его — сейчас работает только сердце и инстинкты. Когда Юн добавляет второй палец, Чимин шипит, ощущая неприятное жжение, которое постепенно перерастает в еще большую волну удовольствия. Юнги, раздвигая пальцы на манер ножниц, целует взмокшую шею младшего, оставляя засосы на нежной коже. Конечно, за такое Чимин его потом точно убьет, но это будет потом, все потом. А сейчас рыжий стонет, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы. Юн слишком возбудился, чтобы ждать еще хоть секунду, поэтому он вынимает пальцы из извивающегося парня. Юнги обильно смазывает болезненно возбужденный член и подставляет головку к растянутому входу парня, и просит того расслабиться. Чимин хнычет, стараясь расслабиться, но это немного трудно, если в тебя пихают огромный хер, который просто разрывает на части. Отвлекая парня, Юн целует его шею, поглаживает бока, обхватывая опадающий орган и лаская его. Он чувствует, как Чимин плачет, настолько туго сжимаясь вокруг члена, что у старшего искры перед глазами. — Прости, Минни, сейчас будет легче, — успокаивает Юнги, продолжая ласкать парня, шепча нежные слова ему на ухо. Когда Пак заметно успокаивается, Юн начинает двигаться, рыча от узости младшего, которая буквально переносит его в другую галактику. А когда Чимин начинает стонать, то это чувство вообще не передать словами — это настолько ахуенно, что Юнги может в ту же секунду кончить, но сдерживается, давая возможность рыжему первому получить разрядку. Пак настолько громко кричит, что Юну кажется, что он оглохнет. Белая жидкость брызгает на стену, пачкая ее. И Юнги кончает следом за младшим, сразу же выходя, не допуская сцепки. Чим хнычет и, не удерживаясь на ватных ногах, почти падает, но крепкие руки вовремя подхватывают безвольное тело, крепко прижимая и целуя в рыжую макушку. Чимин опять отключился, как и в прошлый раз. Какой впечатлительный мальчик, ей-богу. Юнги не без труда одевает уснувшего парня и себя, поднимая того и вынося из здания. Старший привез рыжего в его квартиру, укладывая на кровать. Юн хотел было уйти, но, подумав, остался. Завтра слишком сложный день, и Юнги не смог оставить Чимина одного. Поэтому он ложится рядом с ним, укрывая обоих одеялом, и быстро засыпает, чувствуя, как маленький носик щекочет ему шею теплым дыханием. Это определенно одна из лучших ночей в их жизни.