Life is... Strange

Стивен уже знает, что ему здесь понравится. Первые здания кампуса видны уже с середины улицы, Стив вглядывается в них зачем-то изо всех сил. В этом районе он не был, кажется, ни разу, но ничего интересного для себя в нём пока не находит — кроме, конечно, кампуса, временного дома на ближайшие годы. Острые кромки зданий вызывают странный нервный тик в пальцах, хотя сейчас-то уже чего нервничать. Вот когда он несколько дней назад, не придумав других вариантов решения собственной проблемы, заявился прямо в кабинет ректора Бартса и изложил ему как на духу всю ситуацию — вот это было серьёзным испытанием для нервной системы. И, конечно, вообще ни в какие ворота не шёл тот факт, что ему, честно оттрубившему достаточное количество времени в качестве будущего технаря, разрешили перевестись прямо посреди года, с условием, что Стив сдаст все надлежащие экзамены экстерном. Это было чертовски удивительно. Тем не менее, никто, кроме Стива, почему-то сей факт удивительным не считал.  — Всё ещё думаешь о своём невероятном везении? — хмыкает Шерлок, идущий всё это время рядом со Стивом, чуть в стороне и на полшага назад, ему трудно идти с кем-то рядом так, как это принято в обществе. — Не парься. Полагаю, ты у них просто первый подобный случай.  — Всё равно не аргумент, — бурчит он себе под нос, Шерлок, конечно, услышал, но тему почему-то решает не развивать. Стив вообще понятия не имеет, зачем брат пошёл с ним сегодня — хотя и несколько благодарен ему за поддержку. Кампус совсем близко, но Стиву нужно не туда, а сперва в отдельное небольшое здание. Он поворачивается к Шерлоку, ловит его взгляд, брат кивает, отворачивается. Стив знает, что он сейчас делает — изучает. Думает. Наблюдает за происходящим. И это так привычно, что Стивен не сразу понимает, что скоро будет лишён возможности видеть подобные давно знакомые мелочи. Впрочем, думает он, он это, разумеется, переживёт. Стив выходит от коменданта спустя буквально минут двадцать. Шерлок даже не поменял позу, но стоит подойти ближе, как становится видно, что его глаза чуть подёргиваются под веками — он делает так всегда, если что-то случилось, но он не хочет показывать виду. Слыша слабый стук двери, брат открывает глаза и смотрит на Стива почти в упор. Спрашивать, что случилось, совершенно не хочется.  — Ну вот, — говорит Стив, просто чтобы прервать возникшую вдруг неловкую паузу. Они тысячу раз оказывались в таких паузах дома, но теперь любые паузы и заминки вдруг стали невероятно острыми. — Я могу прямо сейчас идти в свою комнату, если ты не хочешь ещё поговорить.  — Ты не будешь брать какие-нибудь вещи из дома? — как будто невзначай интересуется Шерлок. Стив хочет сказать, что да, конечно, я возьму что-нибудь на память и на первое время, потому что я совершенно к этому не готов, но — качает головой и улыбается. Он справится. Конечно, он справится. Шерлок делает шаг вперёд. Возможно, он и правда хочет сказать что-нибудь на прощание (но ведь никто не говорил, что они не будут видеться больше?), но слова не идут. Стивен не понимает, почему его это так волнует. Они с Шерлоком с детства никогда не были особенно дружны, но в последнее время, ровно с тех пор, как Стив принял это решение, всё почему-то изменилось. Шерлок делает шаг вперёд. И ещё. А затем быстрым и немного отчаянным движением обнимает Стива — неловко, неудобно, совершенно неожиданно и непривычно, но Стив думает — чувствует — что это искренне, и поэтому обнимает брата в ответ. А затем он отстраняется и навешивает на лицо уже привычную маску безразличия.  — Будь уверен, Майкрофту придётся несладко, — подмигивает Шерлок, разворачивается и просто уходит, ни разу не обернувшись. Комната Стива — на верхнем этаже, под крышей, это единственное, что — по неизвестной причине — имеет свободное место. Стиву сказали, что у него будет всего один сосед, и ещё — что он намного старше Стива, а больше не сказали ничего, так что разбираться с этим ему предстоит самому. Делить комнату с выпускником, думает Стив, пока поднимается по лестнице, не слишком приятно. Но надеяться на что-то получше, если переводишься в середине года — довольно глупо. Пролёт, ещё пролёт, дыхание чуть сбивается, но Стив поднимается до комнаты, ни разу не остановившись, и замирает только у двери — прежде чем постучать, хотя у него есть ключи.  — Чего тебе? — почти сразу высовывается в приоткрытую дверь растрёпанная голова. Стив молча демонстрирует ключи с брелоком с номером комнаты, и его будущий сосед (очевидно, это всё-таки он) недоумённо поднимает брови, от этого жеста сразу почему-то становясь на несколько лет младше. Дверь после некоторой паузы всё-таки открывается шире, и Стив осторожно входит в комнату. Кровати здесь две, одна с бельём, на второй — на, теперь уже, его? — покоится огромная груда всяческого барахла, Стив успевает выцепить взглядом гриф гитары и какие-то книги, а затем переключает внимание на соседа.  — Чего уставился? — тут же весьма агрессивно реагирует парень, нехотя приглаживая торчащие вихры.  — Я не…  — Да ладно, всё нормально, на самом деле, — вдруг абсолютно спокойным голосом говорит он и даже слегка улыбается. — Я просто спать хочу. Джон Ватсон, кстати. Стив называет себя. Джон стаскивает с соседней кровати несколько вещей, заталкивая их под свою, Стив помогает ему, пока кровать не становится свободной. Они не произносят ни одного звука, но это совершенно не враждебная тишина.  — С чего ты вдруг решил перевестись, да ещё и посреди года? — наконец спрашивает Джон. Стиву хочется спросить, откуда он узнал, но он тут же понимает, что это, пожалуй, слишком очевидно. Стив пожимает плечами. На самом деле, он всё ещё не уверен, что может выбрать какую-то одну причину для объяснения этого.  — Так вышло, — говорит он, и это правда лучшее, что можно ответить на подобный вопрос.  — И что, сам сюда захотел? — с непонятным выражением лица уточняет Ватсон.  — Ну… да, — пожимает плечами Стив, смотрит на собеседника и искренне пытается понять, что во всём этом не так. Нет, ну серьёзно — а по какой ещё причине обычный человек может посреди года перевестись на медицинский? Кроме собственного желания — разве только из-за помешательства.  — Ну и дурак, — констатирует Ватсон. — Шёл бы куда-нибудь на юриста. Пользы и то больше.  — И это мне говорит человек, который учится там же, где и я.  — Ну учусь, и что? — хмыкает он. — Это не значит, что мне здесь нравится. Я бы в сотню раз охотнее пошёл в полицейскую академию, чем тут… жизнь просаживать.  — А почему не пошёл тогда?  — Родители, — морщится Джон. — К Гарри особо не привязывались, а я, как младший, вынужден плясать под их дудку. Впрочем, по крайней мере, у меня есть перспектива здесь — далеко не факт, что я бы получил её в академии.  — Гарри — твой брат?  — Сестра, — уточняет Джон. — Старшая. Самое интересное, что при всех её недостатках — она лучше родителей. Раз в сто. — У меня веселее, — Стивен не то чтобы может понять нового соседа, но почему-то проникается к нему некоторым уважением и симпатией. — Родители особо не давят, но вместо них у нас, по сути, старший братец. Семь лет разницы, а возомнил себя невесть кем только потому, что занимает какую-то там должность в правительстве. Как будто никто не знает, что эта его должность в переводе на человеческий означает что-то вроде мальчика на побегушках. Джон неожиданно смеётся — почти дружелюбно. — Не довелось такое испытать, но я тебе искренне сочувствую. Но ты сказал «нам»… Вам с родителями? Или сколько у тебя братьев вообще? — Два. Старший и близнец, — несмотря на то, что знакомы они не больше часа, несмотря на грубость и внешность типичного заводилы, Стиву кажется, что Джону можно доверять. Джон сочувствующе покачивает головой, а затем протягивает Стиву крепкую ладонь с короткими пальцами:  — Подружимся, чувак. Только дай мне всё-таки сначала выспаться. *** Джон просыпается спустя несколько часов, когда Стивену почти надоедает разглядывать огромное количество предметов в его — в их — комнате. Открывает глаза, резко садится и несколько ошарашенно пялится на Стива пару секунд, потом трясёт головой, и его выражение лица становится менее изумлённым. — Вот чёрт. Забыл, что ты здесь, — бормочет Джон, пытаясь пригладить почти короткие светлые волосы. — Чуть не врезал тебе, честное слово. Хорошо хоть соображалка ещё работает. Стивен рассеянно кивает, потому что не знает, как ещё отреагировать. За окном уже давно стемнело, но фонари яркие и мерцают, как будто перемигиваются, и снег, и без того в достаточном количестве выпавший, слой за слоем прибавляется. Вроде всё привычное, но чертовски не похоже на дом, на предыдущий кампус — и вообще на всё, что было раньше. Он с удивлением ловит себя на этом. Лёгкая грусть, обида, немного страшно. Но Стив бросает взгляд на острые тени в комнате, на всё ещё не до конца проснувшегося Джона, и сам себя старательно убеждает в том, что он, конечно, привыкнет и справится.  — Чего пялишься? — с подозрением уточняет Джон, вставая, наконец, с кровати. — Что со мной не так? Стив молча мотает головой. Джон пожимает плечами, вглядывается в стену — в часы, на ней висящие — и вдруг буквально подскакивает.  — Ну здрасте. Почти проспал!  — Что? — выныривает Стивен из внутренних разногласий. Возможно, думает он, он что-то упустил, потому что возглас не совсем понятен.  — Сегодня вечеринка, — поясняет Джон, уже пытаясь одновременно натянуть штаны и влезть в футболку. — В соседнем здании. В честь начала нового семестра. Приглашены все, кто хочет. Я хотел пойти туда ради Кэти, но она… Он почему-то запинается, и это немного смешно. — Разве студенческие вечеринки можно проводить в кампусе? — искренне удивляется Стив, и на лице Джона тут же появляется заманчивая хитрая улыбка.  — Конечно, нельзя, — отвечает Джон. — Но именно поэтому она и состоится. *** Стивен пробивается сквозь толпу, светлый затылок Джона едва видно уже где-то далеко впереди, догнать нового соседа довольно трудно, но он пытается; резким движением влетает в стоящую на пути компанию, и его с ног до головы обдаёт брызгами чего-то, сильно напоминающего шампанское. В алкоголе Стив не разбирается. И совершенно не горит желанием начинать прямо сейчас, но холодные брызги уже расплываются на светлой рубашке, и сделать с этим ничего, кажется, нельзя. Он не вскипает. Что с них взять. Но он почти что расстраивается, в мокрой одежде не комфортно, а Джона он давно потерял из виду, что означает только одно — придётся топать назад в комнату одному и, возможно, прямо сейчас, а на улице холодно; впрочем, не настолько, чтобы не пережить пять минут пробежки от здания до здания. Стив снова ныряет в толпу, стараясь держаться подальше от людей со стаканами, но здесь это каждый первый, поэтому, как только неподалёку вдруг образовывается свободное пространство, он практически врывается в него, толкнув кого-то, и в обычный день он бы потратил минут десять на извинения, но только не сейчас. Впрочем, пока Стив решает этот вопрос, он, конечно, снова отвлекается. И именно поэтому через мгновение с силой вжимается в тощее тело в дорогом костюме и с непередаваемым выражением лица. Стивен смотрит на него почему-то намного дольше, чем полагается в данном случае, и тонкие черты лица странно искажаются. Ирландец, думает Стив. Во всяком случае, очень похож.  — Смотри, куда прёшь, — лениво огрызается «ирландец», окидывая Стивена быстрым и, кажется, немного презрительным взглядом. Стиву кажется, что он его где-то уже видел, но он не забывает лиц — так что, наверное, просто кажется.  — Не стой на проходе, — в тон неожиданному препятствию отзывается Холмс и снова вбивается в толпу, на удивление не сбавляя шага, даже не оборачиваясь. До выхода совсем немного, вот ещё шаг, ещё один… Бутылка тёплого шампанского выстреливает пробкой и обильной пеной. Опять. Спустя пять минут Стив ещё стоит у стены в коридоре, сжимая кулаки. Чёрт знает, на самом деле, из-за чего вспыхнул — что с них взять?.. Мокрая рубашка прилипла к телу и пахнет алкоголем, за стеклом маленького окна в коридоре мерцает январская снежная ночь, и вот это всё в сочетании довольно неприятно, если подумать. С другой стороны, не стоять же прямо здесь в ожидании, пока рубашка высохнет, потому что стоять придётся до утра, и это даже звучит смешно. Он отлепляется от стены, делает шаг, затем ещё и ещё, мокрая рубашка неприятно скользит по телу, а от запаха слегка мутит. Музыка становится глуше с каждым шагом, и, пожалуй, выспаться сейчас — действительно лучшая идея…  — С удовольствием посмотрю, как ты выйдешь сейчас и выкашляешь лёгкие завтра, — голос сзади, Стивен почти представляет это выражение лица, потому что и пятнадцати минут со встречи не прошло. На удивление, это даже не выводит его из себя.  — Тебе ещё что? — бросает он, даже не оборачиваясь.  — Не люблю, когда умирают новички, — хмыкает парень; высокий голос, лёгкий приятный акцент, сочетание довольно странное; акцент вроде бы ирландский. А затем Стив перестаёт анализировать его, потому что тот снимает дорогущий пиджак и протягивает его Холмсу. Главное сейчас — не уронить челюсть, думает Стив, потому что это наверняка повредит репутации.  — Ну? — нетерпеливо переспрашивает ирландец. — Мне тут так сто лет стоять? Ты вроде собирался уходить, а я только пришёл, и не собираюсь терять время из-за тебя. Да и пиджак не подарок, вернёшь потом, или сам заберу, имя скажи.  — Стивен, — представляется он, несколько мешкает, но всё-таки протягивает руку за пиджаком. Всё это чертовски странно, но в конечном итоге не стоит ни единой возможности заболеть.  — Стивен, значит, — небрежно тянет ирландец, уже вертя в пальцах невесть откуда взявшуюся сигарету. — А фамилия твоя как?  — А зачем тебе? — по-детски реагирует Стив, с тревогой вглядываясь в парня. Он кажется немного странным, но Стивен, как бы ни старался, не может точно сформулировать, почему именно; осознаёт эту странность скорее на интуитивном уровне, и вот интуиция как раз и подсказывает ему не иметь дел с новым знакомым, но… Но.  — Интересуюсь. Для поддержания разговора. Стивен «включает Шерлока». Так это называет Майкрофт. То есть он превращается из самого себя в брата (вернее, в худшее его проявление), отключает смущение, интерес, желание спать, холод, всё это — и навешивает на лицо маску ледяной надменности. Этому трюку Шерлок научил его совсем недавно, но он, надо признать, действует почти всегда.  — Если бы ты тоже представился, разговор был бы немного продолжительнее.  — Хочешь знать моё имя? — фыркает он. Сигарета ломается, ирландец несколько секунд смотрит на неё всё с тем же непонятным выражением лица, а затем двумя резкими движениями истирает на мелкие кусочки. — Серьёзно?  — Ты, вроде как, не звезда, чтобы я тебя знал. Ирландец на мгновение замирает — Стив бы не заметил, если бы не следил напряжённо за собеседником — он удивлён. И что такого в этом вопросе, интересно знать?  — Ричард Брук, — бросает он, не смотря на Стивена, ускоряет шаг. — Ещё увидимся. Когда тонкая тёмная фигура исчезает позади в дверном проёме, в разношёрстной толпе, Стиву остаётся только непонимание и доносящаяся оттуда громкая музыка.