Верни мои крылья

POV Чонгук. «Как умер?»       В одну секунду весь земной шар разрушился у меня на глазах. Та самая пустота в груди, где по идее у всех нормальных людей находится сердце, болезненно закололось, вызывая неприятное ощущение, и забилось, отдавая прямо в голову, давя на мозг. «Что это? Никогда такого не чувствовал».— Подумал я, тяжело сглотнув. Сотрудник фирмы ещё что-то говорил, но я не мог сосредоточиться на его словах. Блекли краски, исчез аромат одеколона, голос на линии был неясен мне и расплывчат, словно шепот позапрошлой любовницы…или прошлой? Не важно! В коридоре ничего не подавало признак жизни, и лишь стук ледяного сердца в груди разрушал безумную тишину, выводящую из себя и заставляющую сходить с ума. Моё дыхание сбилось. Я нервно перевел взгляд на семейную фотографию, висящую по правую сторону от меня, на которой были запечатлены отец, мама, маленький я и рядом сидящая собака по имени Юонг. Невольно я вспомнил о щенке, что подарил мне папа в детстве. Если честно, то в школе со мной никто не общался. Причиной ненависти был мой внешний вид и слухи, распускавшие как дети, так и папины сослуживцы. Кому захочется разговаривать с оборванцем? Правильно, никому. Да и сам я, если честно, ни к кому не подходил. Мне вполне хватало дружбы между мной и Юо. Этот белый комочек с большими голубыми глазами рос вместе со мной и ждал меня чуть ли не у самой школы. Он всегда защищал меня от одиночества и от мира в целом. Я его искренне любил… Одноклассники постоянно обсуждали мою жизнь. Какие только слухи обо мне не ходили: будто я приёмный, будто у меня есть девушка, и она какая-то училка из нашей убогой школы, но самое интересное, я узнавал о себе много нового и те профессии, которые по мнению одноклассников, чтоб они в аду горели, мне подходят как нельзя лучше! Я — мошенник и воришка. Ха-ха-ха, смешно. Аж блевать хочется. Но воспринимать эти слова всерьез я никогда не был намерен… Однако я не думал, что однажды всё зайдет так далеко. В один день после уроков, выходя из школы и завернув в маленький район, так как мне было ближе доходить именно так до дома, но добрести до места назначения я не успел. Путь перегородили мальчишки со старшего класса, выстроившись в кольцо. — Хей, пацан, ты же Чон Чонгук? — Подошёл ко мне один высокий парень. Я не собирался ничего отвечать и попытался уйти от них в противоположную сторону, но прямо перед моим носом двое мальчишек загородили путь, окончательно лишив меня попытки скрыться и избежать проблем. — Я же спросил тебя. Ты что, глухой? — Раздался громкий басистый голос за спиной. Кажется, он злится больше. — Нет. Вы ошиблись. - Повернувшись, спокойно произнёс я, думая о том, как поскорей отсюда сбежать, если на меня нападут, а они явно не добродушную беседу собрались вести, ведь злоба, нарисованная на лице, видимо самого старшего, не заметна была бы только слепому. — Проверьте его ранец! — Не трогай! — Прикрикнул я, когда те двое мудаков потянули за лямки красного портфеля. Мой любимый между прочим! Я пытался оказать хоть какое-то сопротивление, но в пятнадцатилетнем возрасте моё тело было худым и неокрепшим — слабый малый, так сказать. Чтобы войти на территорию школы, ученики носили с собой специальный магнитный пропуск. Всегда считал это дибильным правилом. Видно же, что ребёнок, зачем усложнять жизнь учащихся каким-то куском магнита? Роясь в моей сумке, они нашли нужный им документ и отдали высокому ублюдку. Прочитав моё имя, в глазах их главаря читался гнев. — Ещё и врём, гадёныш?! Тот мигом преодолел разделяющее нас расстояние и ударил кулаком прямо в лицо. Из левого уголка губы маленькой струей потекла красная кровь, и странно хрустнули кости. Я думал, что моя челюсть сломалась. От удара я упал на асфальт. Сказать ничего не выходило, ибо даже просто открыть рот больно. — Ты аморальный урод! — Он пнул меня под рёбра, и я сжался в позу эмбриона на серой дороге.- Моя сестра рассказала, что ты с ней сделал. Тварь! Какого черта ты лапал её? Переворачивая меня на спину, парень сел на мой живот. Тогда он представал мне бугаем. Громила схватил края моей кофты и начал трясти из стороны в сторону, выплёскивая лживые фразы. — Что? — Слова давались мне с трудом, — Я не трогал твою сестру. Она врёт. Она всего-навсего пустила очередной слух, ты больной! — Чачынна, кэсэки! *— кричал лидер, замахиваясь на меня снова. До ушей донёсся собачий лай, и я понял, кому он принадлежал. Навстречу мне несся мой верный и храбрый пёс Юо. Сидевший на мне парень не успел среагировать, как в его замахнувшуюся вновь для удара по моему лицу руку, впивается собака. Его дружки схватили своего главного, поспешно отстраняясь от разъярённого Юо. Пёс громко лаял и рычал — никогда ещё не видел, чтобы он так злился. Мальчишки ретировались, убегая, словно напуганные трусливые зайчики, в соседний район, а я не мог пошевелиться. Стараясь придти в себя, я тихо позвал Юонга и велел ему успокоится. Белошерстый повернулся и опустил уши к миленькой и такой мягкой макушке. Он медленно подбирался ко мне, скуля «не переживай, я рядом и тебя защищу. Ты там как?». Дружище волнуется. — Всё в порядке, друг. Ты спас меня.- Криво улыбнулся, взъерошив тому шерсть. Юо высунул язык и лизнул мою щёку.- Ну, нет, даже не думай больше об этом.- Попытался отодвинуть собаку от себя, но Юонг воспользовался положением и лизнул ещё раз. — Вот же ж… Непослушный. Фантастика, но боль на скуле действительно утихла, и я почувствовал прилив сил. Наверно, это и называется нежность и любовь. Прошла неделя после того неприятного инцидента. Как обычно, я спокойно зашёл в дом, но меня не встретил радостно вбегающий в прихожую Юо. Я позвал четвероногое по кличке — тишина. «Может папа взял пса на прогулку? Хотя, что я несу? Отец постоянно ошивается на работе». Выбежав на улицу, я звал Юонга. Пока я носился по переулкам, уже стемнело. В ту ночь я не зашел домой, лишь сидел у входа, плакал, как ребенок, и ждал появления своего единственного друга. «Может, Юо потерялся?» — утешал я себя этой мыслью…, но лучше бы он и правда потерялся. Через три дня, вернувшись со школы и подходя к дому, около ворот я заметил знакомый белый скрючившийся комок. — Дружище! — Радостно завопил я, переходя на бег.- Ты нашёл дорогу обратно! Всегда знал, какой ты умный. Я так по тебе скучал! — Когда до пса оставалось метров семь, я резко остановился. Собака не шевелилась, а это настораживало. Уж кто-кто, а Юонг узнает мой голос из тысячи. — Юо? — Я подкрадывался к неподвижно лежащему другу, всё больше теряя связь с реальностью.- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Мои мольбы были напрасны, Юонг больше не шевелился и не дышал. Конечно же я звонил отцу. Я точно знал, кто навсегда усыпил моего приятеля. Тот козёл сказал, что мой пёс бешенный и кидается на людей, поэтому действовал в целях обороны. И да, суд поверил ему, так как он показал огромный укус на всю руку. Они не стали слушать меня, хоть я и показал свои шрамы на рёбрах. Отец тоже не вступился, ему было некогда. Чертова работа! Вспоминая эту историю, мир вновь закружился перед глазами. Мне стоит хоть как-то постараться удержать равновесие, чтобы не упасть. Да, нужно быть сильным. Но… что такое быть сильным? Умер. Мой отец скончался. Его больше нет здесь. Да, он никогда не уделял мне время… Но он последний, кто оставался живым с этой злосчастной фотографии, кроме меня. Как же паршиво. Дома стало очень душно. Очень хочется выпить. Забыться. Мне срочно нужно в клуб. Музыка заполняла всё помещение. Толпа, словно амеба, двигалась в такт битам, разрывающим барабанные перепонки. Но зачем мне танцевать? Я не за этим сегодня сюда пришел. Мой пункт назначения на сегодня: бар. Выпил предварительно я уже достаточно, и поэтому в голову мою лезли разные воспоминания из детства, дышавшие моей жизнью до сегодняшнего дня. Но…вдруг я вспомнил про ангелочка с голубыми глазками: «Почему его лицо так четко воспроизводит сознание?» «А я ведь хотел его поцеловать. Черт, мне было так страшно из-за тех мыслей. Я испугался! Трус! Жалкий раб страсти и страха! Зачем в голове поселилась идея мстить? В чём он виноват? Это ведь я думаю о поцелуях. Какой же я прогнивший человек и, кажется, слишком пьян».- Я улыбнулся своим рассуждениям и попросил бармена налить ещё стопку. «Это ж надо было! Найти человека, которому нужны были деньги, провернуть такое дело, и всё равно остаться недовольным при этом. Чон Чонгук, да тебе нет равных! Интересно, как скоро выйдет из-за угла человек с Оскаром и вручит мне со словами „Идиот года“? Черт, либо я безумен, либо пьян. Какого черта всплывают в памяти поцелуи, стоны и тяжелые выдохи Чимина и ангела, и опять закипает кровь, и сжимаются кулаки? Оказывается, я тот ещё собственник. Не понимаю, чего мне ещё не хватает? Когда я наиграюсь?».- Опять ухмыльнулся, потирая виски, чувствуя, как кровь поступает к мозгу, бешено пульсируя. Конец POV Чонгука.       Он не помнил, что было дальше. Сначала покинул шумное здание, а потом… как доехал до дома, как добрался до железных ворот? Так и прошла эта ночь, убаюкавшая несчастного принца. На следующий день Чонгук проснулся в кровати, но попытавшись встать, голова напомнила ему о вчерашней ночи, проведенной со спиртным. Чон чуть не упал, но кто-то подхватил его и уложил обратно. Сфокусировав взгляд, он не поверил собственным глазам. Блондин, его невинный ангел, стоял у изголовья кровати и смотрел на него. — Кто тебя развязал? Тэхён, промолчав, указал тоненьким пальчиком на своего мучителя. Странно, он разгуливал свободным по дому и даже не попытался сбежать? Это какая-то шутка? Чонгук ни о чём больше думать не желал. Голова трещала, будто в ней происходило землетрясение. Он только сейчас осознал, что находился в комнате Небесного. Гук ушел, заперев комнату на ключ. Опять зазвенел телефон. Чон тянется к тумбочке. — Да? Совещание? А кто-нибудь другой не может? Да. Конечно. Я скоро буду. Так прошли две недели. На Чонгука свалилась работа отца. Ответственность легла тяжёлым грузом на его плечи. Парень ни с чем не справлялся, и фирма первые недели терпела огромные потери. Но Чон смог очнуться от векового сна, и он смог испытать хоть какое-то чувство. Этим чувством оказалась Матушка — тревога за падшего ангела, ведь он больше не прикасается к Небесному, из-за нехватки времени. Дни сменяли ночи, час сменял другой, и уже казалось, что терпеть нет сил. В один из вечеров брюнет, теряя контроль, начал разбивать фарфоровые вазы, расписанные вручную известными художниками, и все остальные вещи в зале. Нет, это не сумасшествие. Это страх. Все, что он когда-то любил — исчезло. Рассыпалось, словно песок! Он вспомнил и маму, и папу, и уже не в силах сдерживаться, заплакал и не знал, как остановиться. Эмоции пленили его разум, словно укутали беззащитное создание, спасая его от проблем, заставляя терять контроль, задыхаться от бессилия и тупой боли в груди. Гук замолчал и судорожно вглядывался в стену напротив, где всё ещё висело семейное фото. Он подходит к стене и резким движением руки срывает его, разрывая на маленькие кусочки. Обои. Чон смотрит на обои и неожиданно вспоминает, как прямо за ними находятся его детские рисунки, которые мальчишка рисовал вместе с отцом, а рядом с ними сидел, высовывая длинный розовый язык, белоснежный пес Юонг. В тот день, в свой, наверное, единственный выходной, папа развлекался с сыном, и они тогда действительно сходили с ума, рисуя фломастерами на стенах. Черноволосый был по-настоящему счастлив. Не контролируя себя, он разорвал обои. Всякие разные наброски красовались на стене. Это были разноцветные ладошки, волшебные домики, сказочные животные и главное…вся семья. Он нарисовал тот мир, где живут его мама, папа, Юнг и он сам. — Вау, Кукки, ты станешь великим художником.- Раздаётся в голове восклицающий голос отца. Чон опять валится на пол, чувствуя, как слезы льются непрерывным потоком. Тэ услышав странные звуки за дверью, осторожно подошел к их источнику. Услышав истерику брюнета, он впал в некий шок. Несмотря на то, что Тэхёна унижали, били, привязывали, юноша жалел Гука, ведь он ангел, и ничего поделать со своей сущностью не может. Он знал, каково это — терять близкого человека. Ким приближается к закрытой двери и садится на пол рядом с ней. Так, они и просидели до утра: один молчал и смотрел в пол, другой лил горькие слёзы и сквозь тишину слышал размеренное дыхание блондина за дверью. После этого случая Чонгук стал смотреть на Небесного по-другому. Он, наконец, стал замечать заживавшие синяки, причинённые им, на руках хрупкого парня, и корил себя. Раньше ему не было до этого дела, но что-то в нем изменилось, и понять, что же, брюнет не может. Почему КимТэ до сих пор не сбежал? Ответ прост: Он ещё слаб. Будь бы его воля, он бы покинул этот дом, однако… Тэ всё ещё запирают в комнате, но не замыкают руки. Те огромные железные ворота около дома ему ни за что не перелезть без чьей-либо помощи. Да и если бы ему удалось сбежать, то куда бы он смог идти? Его дом и сад разрушили люди, поймавшие его. Кому он нужен? Тем более Чонгук его не трогает, лишь заходит каждый вечер, рассказывает, что происходит на работе и в мире, пытается вести беседу, однако получается, что разговаривает он сам с собой, так как Тэхён ни разу не ответил на его вопросы.

***

      Чонгук задержался сегодня на работе, слишком много бумаг и проблем. Он вернулся домой поздней ночью, и единственным желанием его было завалиться в мягкую кровать и отдохнуть, закрыв глаза, провалиться в сладкий сон, но что-то его останавливало. Что-то в доме изменилось, что-то не так. Какое-то странное чувство заставляло его судорожно бежать по ступеням и вломиться в комнату блондина. Дверь открылась без ключа. Пусто. «Что? Нет! Нет! Нет! Только не это!» Как он мог сбежать, если ворота были закрыты, охрана бы предупредила, если бы кто-то выходил или заходил, значит Небесный дома. Тогда куда он мог пропасть? Чон искал во всех помещениях по всем этажам. Никого. И только потом он вспомнил, где ещё не проверял блондина. Вбежав обратно в комнату Небесного, Чонгук дёрнул деревянную дверь ванной за ручку. Закрыто. Он стал толкаться в неё своим плечом, дерево начало поддаваться сильным ударам, и дверь открылась. То, что темноволосый увидел, заставило сердце сжаться до боли. На полу валялась баночка с остатками таблеток. В самой ванне неподвижно лежал блондин. Из его губ текла белая масса, напоминающую слюни или пену, мертвенно — бледная кожа почти сливалась с рубашкой и кафелем, глаза были закрыты, а руки сжаты в кулаки до крови. — Дурак! Гук подбежал к ангелу. Он не может нащупать пульс, так как руки и пальцы дрожат от страха. — Идиот! Он поднимает Тэхёна, чтобы тот не лежал, а сидел в ванне и проталкивает руку в горло блондину, пытаясь вызвать рвотный рефлекс. — Да где твои рефлексы?! Давай! — В глазах его собрались слёзы. Через мгновение Небесный закашлялся и его стошнило. Пошевелиться ангел не мог, так как тело было слабым из-за токсина. У Чона на щеках застыли и переливались на свету мокрые дорожки от слез: «Блондин жив. Он живой». Чонгук обнял со спины трясущегося ангела, и не хотел отпускать никогда. А Тэхён… он жалел, что не умер и заплакал вместе с хозяином.