Драбблов-зарисовок кучка

«Я не сожалею. Я сделал все правильно», — такие слова, доносящиеся из уст короля Ферелдена, не были редкостью, если речь заходила о его деяниях времен Пятого Мора или после него. Он говорил, что ни о чем не сожалеет, и не лгал, ведь Серый Страж действительно считал, что поступал верно. Что же до осуждающих, до них ему не было никакого дела. Народ всегда будет молоть языком почем зря, так пусть делает это столько, сколько захочет. Слухи были и всегда будут, и никуда от этого не деться. Разумеется, не все было так просто, как кажется. Нет на свете такого человека, у которого не было бы, о чем сокрушаться, и Айдан не был исключением. Как бы его не возносили и какие бы качества не приписывали, у него тоже были вещи, о которых не хотелось вспоминать. То, с чем нельзя смириться. То, от чего порой просыпаешься в холодном поту среди ночи. То, чего никогда себе не сможешь простить. Было и у героя Пятого Мора то, что отчаянно грызло его изнутри по сей день. Гибель жены и сына его брата. Смерть почти всей его собственной семьи. Отец оставлял все на него. Младший сын в семье должен был править в их отсутствие, вершить суд, карать преступников, если потребуется, да и, в конце концов, просто защищать владения. Это была огромная ответственность, и, конечно же, он волновался. Но не думал, что потерпит поражение еще до того, как сможет в первый раз сесть на трон. В первую очередь солдаты Хоу направились в покои старшего сына тэйрна, в то время как сам Брайс все еще находился в тронном зале вместе с Рендоном. В убийстве женщины и ребенка не было для них ничего сложного. Орен очень гордился своим отцом и старался быть похожим на него во всем. Как и Брайс для своих детей, Фергюс был для сына достойным человеком и лучшим примером для подражания, на который хотелось равняться. Ориана была невероятно красива. Многие говорили об этом, да и, что уж врать, первое время даже сам Айдан немного завидовал тому, что его братцу досталась такая великолепная женщина. Несмотря на то, что ее родиной была далекая Антива, она старалась привыкнуть к странностям холодного Ферелдена и выходкам родни своего мужа. В основном, конечно же, младшего сына тэйрна и его неугомонного пса. Будущий Серый Страж дал в тот вечер сразу несколько обещаний, еще до того, как Фергюс вместе с основными военными силами Хайевера отправился на войну, под разрушенную крепость Остагар. Заботиться о семье своего брата и защищать ее. Он обещал это брату. Не допустить волнений в тэйрнире, править твердой рукой и при том справедливо, не посрамив чести и имени своей семьи. Он обещал это отцу и матери. Пока Ориана не воспротивилась подобной затее окончательно, начать обучать Орена обращению с мечом. Он обещал это племяннику. Айдан Кусланд не смог выполнить ни одного своего обещания. В кошмарах, которые настигали его на ночных стоянках, Серый Страж часто видел одни и те же жуткие картины. Распахивающаяся дверь, а за ней лежат два тела. Маленький мальчик, рассеченный мечом от плеча и до самой груди. Женщина со вспоротым животом, из которого начали вываливаться кишки, и глубоко рассеченной шеей. Чуть в стороне лежит разрубленный на две части деревянный меч. Помнится, Орен когда-то пытался стащить специально затупленный тренировочный. Что же, смекалки ему хватило для того, чтобы стянуть хотя бы этот. Должно быть, солдаты Хоу знатно посмеялись над ребенком, пытающимся угрожать им чем-то подобным. Айдан, очнувшийся от оцепенения, крикнул матери, чтобы она не выходила в комнату, попытался выйти и закрыть за собой дверь, но не успел. Элеанора увидела все. Кладовая на кухне, куда так часто забирался его волкодав для того, чтобы чем-нибудь поживиться. Тело в луже крови в самом углу, у стены, куда обычно скидывают мешки с овощами. Тэйрн Кусланд уже мертв, а вот его супруга еще нет. Она ранена, но от клятвы своей не отступилась и расправилась со многими, кто рисковал сунуться в дверь. Знаменитая Морская Волчица, дочь Штормового Великана, ни за что не сдастся без боя, а уж в этом она может перещеголять очень многих. И этот ублюдок, подлый предатель Хоу, который пытается заставить тэйрну целовать его сапоги, но получает только плевок в лицо. Одна общая яма, куда сбрасывают тела всех погибших во время нападения за замок. Там же оказываются и Брайс, и Элеанора, и Ориана с Ореном. Сожженные вместе с солдатами и прислугой, со всеми свидетелями того, что сделал Рендон. Когда король Ферелдена вскакивает посреди ночи, ему порой кажется, что он чувствует отвратительный смрад горелой человеческой плоти, свежей крови и едкого дыма. Все это сплетается в потрясающе дрянной букет запахов, но постепенно исчезает вместе с остатками сна. На его место приходят другие чувства. Раскаяние, горечь, сожаление. Если бы он не затащил к себе в постель ту остроухую и не развлекался с ней половину ночи, он, может быть, услышал бы, что в замке творится что-то неладное. Если бы он не был так занят тем, что полез очередной бабе под юбку, то, может быть, успел бы помочь, не дал бы людям Хоу расправиться с Ореаной и Ореном. Если бы он проявил тогда больше настойчивости и заставил мать уйти с собой, хоть она сейчас, может быть, была бы жива. Если бы он не игнорировал в тот день свои предчувствия, обратил больше внимания на то, что творится вокруг, а не был бы занят только собой и своими прихотями, ничего из этого, может быть, и не случилось бы. Если бы, если бы, если бы… Во время шумного празднования победы над Архидемоном и окончания Пятого Мора в тронном зале во время церемонии появляется Фергюс Кусланд. Тот, кого считали погибшим. Айдан чувствует радость и облегчение от того, что его брат все-таки жив, но на место радости быстро приходят страх, сожаление и чудовищное чувство вины. Серый Страж останавливается напротив, но не подходит ближе, в горле словно застывает большой комок, от которого не то что говорить, даже дышать трудно. Кто он теперь? Король этой страны, муж знаменитой Аноры МакТир и герой, которого знает каждый. Кто теперь Фергюс? Тэйрн разоренного Рендоном Хоу и разрушенного войной Хайевера, человек, чьи жена и сын был подло убиты и сожжены в общей яме. «Прости меня, Фергюс, я виноват. Я сожалею, я правда сожалею», — что-то подобное хочет произнести Айдан, но не может. Слова все еще застревают у него в горле.