Драбблов-зарисовок кучка

Холод. В замке было слишком холодно, даже несмотря на то, что на дворе царило лето. Айдан подбрасывал в камин дрова, пока они не заканчивались, а в комнате не становилось душно настолько, что было тяжело дышать, но все равно замерзал, особенно ночью. Если бы здесь находилась Анора, она непременно потребовала бы хотя бы распахнуть окна, но ее, на счастье, не было. Несколько месяцев назад он заставил ее перебраться в другие покои. Кусланд часто видел королеву днем, и его начало бы мутить от ее вида еще и ночью. Кошмары. Король требовал давать ему любые настойки и зелья, благодаря которым он мог спать спокойно и без сновидений. Даже если королевский лекарь пытался предупредить его о каких-то побочных эффектах, мужчина только отмахивался от него и в несколько больших глотков выпивал все, что ему приносили, не глядя. Но чем больше времени проходило, тем меньше они помогали. Серый Страж требовал, чтобы дозы сделали больше и раздобыли то, что действует сильнее, однако лекарь пытался говорить что-то в оправдание или вовсе отказывался. В последний раз в припадке ярости Айдан схватил тяжелый кубок и нанес сильный удар по лицу мужчины, а затем еще один, когда тот попытался заслониться от него руками. Он бил до тех пор, пока голова и лицо не превратились в кровавую маску, на которой не осталось живого места. Когда же кубок был отброшен в сторону, стало ясно, что лекарь уже не дышал. Тот, что пришел на его место, не смел даже думать о том, чтобы перечить. Сожаление. Уже почти не было ночей, когда Кусланд мог спать нормально. Каждый раз он видел то, что не смог предотвратить. Смерти Ораны и Орена, отца и матери. Он должен был увести отсюда хотя бы ее, не слушать того, что говорил ему этот ублюдок Дункан. Неужто тот, кто с рождения жил и вырос в этом замке, не смог бы вывести через тайный ход на одного человека больше? Однако он предпочел бросить Элеанору там, вместе с Брайсом. Из-за него погибла его мать, из-за него была убита вся семья Фергюса. Все, что он совершил когда-то, казалось большой ошибкой. Серый Страж не сожалел о содеянном, но это было давно, ныне его отношение в корне изменилось. Он мог принять другие решения, мог многого не допустить, мог сделать Алистера королем, взвалив эту ношу на его плечи. Тогда, быть может, он сам не оказался бы сейчас в таком положении. Каждый человек сам кузнец своей судьбе, и каждый же может вырыть самому себе могилу. Король Ферелдена уже выкопал себе свою и сейчас балансировал на самом ее краю, а земля из-под его ног осыпалась вниз, в темноту. У огромной неровной ямы просто не было дна. Страх. Ничто не проходит без последствий. Любое действие оставляет за собой какой-то след, и сейчас Айдан столкнулся с результатами того, что совершал он на протяжении десятка лет. Все вокруг ждали его смерти. Аноре МакТир не терпелось взойти на трон и править единолично. Ее новый король был не глупым мальчишкой Кайланом, который любил поиграть в войну, а властным и жестоким человеком. Он был угрозой для ее власти, которую королева ощущала постоянно. Эамон Геррин лучше других знал, кто был ответственен за упадок его правления и состояние его земель. Кто убил его сына и дважды не сделал почти ничего, чтобы защитить Редклиф. Король видел в эрле опасность, и это видение было взаимно. Кусланд начал замечать, что, выходя в город, он все чаще увеличивал количество солдат из числа своей охраны, в замке оглядывался через плечо и старался передвигаться широкими коридорами, где проходили люди, даже если это занимало куда больше времени. Во время трапез мысль о подсыпанном яде посещала его не так уж редко, а перед сном он порой подолгу разглядывал принесенные ему лекарем снадобья, присматривался к цвету, старался уловить в запахе непривычные нотки, а если ему казалось, что что-то не так, содержимое выплескивалось из кубка на пол. Ужас. Следы скверны начинали проявляться на его теле все отчетливее. Все чесалось. Цвет кожи стал сероватым, словно у тяжело больного человека, и черные пятна становились все больше, напоминая разрастающуюся гниль. Содрать что-то можно было, всего лишь проведя по лицу или шее рукой и слегка надавив. Волосы выпадали клочьями, оставаясь по утрам на подушке или на одежде. Не нужно было прилагать усилий, чтобы вырвать то, что осталось. Все чаще и чаще душу Кусланда сковывал беспричинный страх. Он резко останавливался, оглядывался вокруг или хватался за оружие, но вокруг не было ни единой живой души. Никто не собирался нападать или причинять ему вред, но от этого становилось еще более жутко. Тишина, пустота и темнота окружали его со всех сторон и словно наблюдали, насмехаясь над беспомощностью и нервозностью Героя Ферелдена. В пустом тронном зале, в собственных покоях последи ночи или коридорах, в которых почему-то почти не было зажженных факелов. Хотелось сорваться на бег и добраться докуда угодно, лишь бы там были люди. Все, что хотите, лишь бы не оставаться в одиночестве. Отчего-то теперь оно пугало его. Рассказать кому-то о произошедшем или попросить помощи было не у кого. Брат находился далеко, да и какое ему было дело до того, что происходит у Айдана? Герой Ферелдена был уверен в том, что Фергюс до сих пор держит обиду и злобу за то, что произошло в их родовом замке много лет назад. Отец оставил на своего младшего сына все, и посмотрите, чем это закончилось! Отчаяние. Кинжал со звоном падает на каменный пол. Лезвие запачкано кровью лишь слегка, а король быстро утирает ту, что течет из небольшого пореза на шее. Нет, он не передумал убивать себя и уж тем более не испугался этого. Он сделает то, что должен, но не так. Не в этой проклятой душной комнате, не так, чтобы с утра его тело с перерезанным горлом нашли слуги. Серый Страж начинает расхаживать из стороны в сторону, нервно потирая руки и то и дело оглядываясь в сторону дверей. Этот мир все равно катится в бездну, посреди небес разрастается огромная Брешь, переговоры храмовников и магов сорваны, Верховная Жрица мертва, а война вспыхнула с новой силой после того, как Вестник Андрасте погиб. А сам он… уже давно не жилец и не сможет оттянуть неизбежного. Он слышит Зов, а скверна уже почти пожрала его тело. Песнь Древних Богов звучит в голове Айдана уже постоянно. Она оглушает, от нее невозможно скрыться или избавиться. Ведь его время пришло уже давно, возможно, еще тогда, во время нападения Хоу на замок его семьи. Кусланд уже столько лет бегал от смерти, и теперь она не без наслаждения наступает ему на пятки, хватает тонкими, длинными и черными руками за плащ и за одежду, тянет к себе, чтобы затем вцепиться в горло или разодрать грудную клетку, сломать ребра и растерзать плоть, чтобы вырвать сердце. Кажется, что у темноты, что прячется по углам комнаты, есть такие же руки, а тени напоминают сгорбленную фигуру с закрытой капюшоном головой. Наверное, так и должна бы выглядеть смерть, если бы она имела физическое тело. Она ждет его. Король криво усмехается, прямо глядя прямо на нее. Смерть ждала его столько лет, подождет и сейчас немного. Кажется, что он ощущает ее костлявые пальцы на своих руках и шее, она словно способна даже до души дотянуться и задушить ее. От темной фигуры веет сильным холодом, от которого не спасает даже пламя в разожженном камине. Ферелден постепенно тонет в хаосе, как и тогда, много лет назад, во время Пятого Мора. Вестник Андрасте убит в Редклифе магистром из Тевинтера, который занял замок и часть Внутренних Земель вместе со своими фанатиками. Правитель не мог допустить, чтобы в его королевстве творилось что-то подобное. Он немедленно созовет знамена. Незачем тянуть и ждать чего-то. Айдан Кусланд уже знал, где оборвется жизнь знаменитого Героя Ферелдена. Мир стремительно умирает, как и он сам, но, в отличии от других, король всего этого уже не увидит. Улыбка на бледном лице Серого Стража становится шире, он смотрит прямо в глаза притаившейся в углу скрюченной тени. И ему кажется, что она жутко улыбается в ответ.