Драбблов-зарисовок кучка

Языки пламени лизали старые знамена рода Хоу с вышитым на них бурым медведем. Огонь перекинулся на портреты, что раньше висели в тронном зале. Их даже не вынули из рам, поскольку новый Страж-командор велел выносить все, на что он укажет, и швырять в огромный костер, разведенный прямо во внутреннем дворе крепости. От прежнего владельца не должно было остаться ничего. Никто, зная о болезненной одержимости короля и его ненависти, не рисковал сказать даже слова поперек. Мало кому хочется оказаться вместе с вещами в пламени. Рядом с Айданом, по правую руку от него, стоял сенешаль Вэрел, а прямо напротив, по другую сторону от костра, — Натаниэль Хоу. Истощенный пытками и голодом, он все равно старался держаться достойно и не потерять лицо. Напрасный труд. Во взгляде Хоу читалось отчаяние, перемешанное с гневом и ненавистью, такой же, как и у Кусланда. На его глазах уничтожалось все, что он знал, безжалостно стирались все следы существования в этой твердыне его семьи, от которой уже ничего не осталось. Рендон истребил почти весь род своего сюзерена, и теперь Айдан сполна отплатил ему той же монетой. Тела Делайлы, ее мужа и ее сына болтались в петлях над главными воротами Амарантайна. Король запретил избавляться от них до тех пор, пока они не сгниют окончательно. Как только костер начал догорать, наконец прозвучал приказ вздернуть Натаниэля. Наблюдая за тем, как на его шее затягивается петля, все сильнее и сильнее, и ноги медленно отрываются от земли, Серый Страж не смог сдержать широкой, удовлетворенной улыбки. Он отомстил. Сделал все то, что должен был. Сжигать тело последнего оставшегося ублюдка значило оказать ему слишком большую честь. Отдать собакам, после того, как повисит еще несколько дней, вот самый подходящий вариант. Этот человек получит ту смерть, которую он и все, кто связан с ним кровным родством, всецело заслужили. Сенешаль, наблюдая за этим, вновь хочет открыть рот и возразить, но каждый раз останавливается, напоминая себе, что нельзя. Конечно, старый Хоу был ужасным и жестоким человеком, но и молодой Кусланд в этом отношении ничуть не отставал от него. Деяниям бывшего эрла не было ни оправдания, ни прощения, но почему за его ошибки должны были страдать его дети и внуки, не повинные ни в чем? Вэрел прекрасно помнил ту молодую девушку и мальчишку, которых ему пришлось повесить. Пусть даже он только отдавал приказы, сенешалю казалось, будто он сделал это своими руками. Страж-Командор настоял на том, чтобы исполнением этого указа занялся лично он, хотя, видит Создатель, мужчина был последим, кто захотел бы приложить руку к подобному. Все-таки, в конечном итоге… разве Айдан был лучше, чем Рендон? Они были похожи, и это сходство пугало, с каждым разом все сильнее. Со знамен, висящих в тронном зале, на короля смотрел серебряный грифон Серых Стражей, вышитый на синей ткани. Совсем новые, они не провисели на своем месте и пары недель, как и все здесь. Стены были голыми, на место снятых картин с портретами членов семейства Хоу до сих пор не повесили ничего. Даже трон, проклятье, и тот сменили, несмотря на ворчание госпожи Вулси о том, что это пустая трата денег, которыми новый Страж-командор явно не умеет толково распоряжаться. А ведь когда-то здесь устраивались пышные приемы. Столы ломились от яств и напитков, а Рендон вовсю строил из себя радушного хозяина. Звучали голоса, смех и музыка. Герой Ферелдена хорошо помнил Томаса, младшего в роду. Язык без костей, легко поддается на провокации, да к тому же явно неравнодушен к выпивке. Айдан частенько спорил с Фергюсом по поводу того, сколько тот сможет выпить. Поддеть и спровоцировать Томаса ничего не стоило, а уж вливать в себя вино он мог просто в невероятных количествах. Тем не менее, ему почти никогда не доставалось от отца, он был его любимцем. Делайла, несмотря на обручение, не жаловала младшего из Кусландов. То ли дело было в том, что он постоянно подначивал его братца и каждый раз ухитрялся уговорить выпить на спор, а затем еще, и еще, и еще немного, то ли в чем-то другом. Она считала его заносчивым и гордым, хотя ее отец говорил Брайсу ровно противоположное. Впрочем, на это сын тэйрна не обращал внимания. Все-таки Делайла была куда как младше его, да и ума ей, по его мнению, все-таки заметно недоставало. Натаниэля же Айдан помнил очень смутно. Уж слишком давно того отослали, да и отношения с отцом у него явно не клеились. Фергюс, впрочем, всегда находил, о чем с ним поговорить. Кажется, старший сын Рендона почти всегда старался держаться немного в стороне. Теперь же в живых не осталось никого из них. И хорошо. Они сами во всем виноваты, как и их отец, навлекший беду на весь свой род. Если бы не его проклятая жажда власти и жадность, никто бы не погиб. Не из Кусландов, не из Хоу. Так или иначе, а он, Герой Ферелдена, победил. Он перебил всех этих ублюдков до последнего, вырезал эту мерзость под самый корень. Тем не менее… король дорого бы дал за то, чтобы повернуть время вспять. Будь у него выбор, он бы отдал и трон, и всю свою славу, и титулы для того, чтобы вернуть все в прежнее русло. Но, увы, он не мог. Никто не может изменить ход времени. Захлопнув за собой дверь тронного зала, Страж-командор прошел по коридору и остановился у небольшого окна, из которого прекрасно просматривался внутренний двор. Поднимающийся и постепенно усиливающийся ветер покачивал болтающееся в петле тело Натаниэля Хоу. Пусть говорят, что хотят. Прошлого не изменить. Он сделал все правильно.