Часть 62. Леденящая догадка
28 октября 2024 г., 01:48
— Как тебе это удалось? — Дубощит спрашивал отнюдь не о своём спасении от яда. Бездна неотвратимой смерти, в которую он уже стремительно падал, все страшные мучения, равно как и вернувшийся земной свет не могли не тронуть его, и оставили очень глубокий след. Да только теперь к чему говорить об этом? Он жив, он узбад, а стало быть помыслы его лишь о Sigin-Tarâg. Публичные помыслы. Ну а те, что укромные свои — они тоже не о себе самом. Произошедшее на турнире однозначно влекло за собой войну между кланами кхазад, и никто не оставил бы такого вероломства неотомщённым. Длиннобороды и Широкоплечи стояли в полушаге от этой войны, все мотивы которой казались лежащими на поверхности. Но в итоге все разошлись с миром.
— Слишком много противоречий. И главное из них: яд — не ваше оружие. Не наше… — морской ветер трепал ленты в причёске гномки, перед глазами пары расстилалась бескрайняя синяя даль. — Я лишь воспользовалась всеми странностями, изложила свои доводы. Но только основную краеугольную загадку мне ещё предстоит разрешить.
— Главное — ты не его невеста, и этот выскочка никогда не прикасался к тебе, — буркнул в бороду Торин. — Именно это важнее всего!
Райнэ уже знала, что за преступлением стоят эльфы. Никто больше не ведает всеми секретами их редчайших трав, никто больше не способен изготовить ужасный состав, именуемый «Чёрной кровью». Слишком уж древнее знание, ушедшее, надёжно сокрытое от живущих в современности. В этом мире есть расы и отдельные представители, не гнушающиеся подобных методов. Но они, как правило, сочетают первородные элементы напрямую, не используют вторичные реакции. Однако даже эльфийские целители считали этот яд не более чем выдумкой и сказкой… Не родись Даэрон ещё в Эпоху Древ, и он мог пополнить их число, разделяя такое мнение. И он мог не придать серьёзности свиткам, где говорилось об этом зелье без вкуса и запаха, не имеющем противоядий, но способном умертвить за минуты. Основной состав полностью изучен и по своему воздействию на кровь уже способен причинить смерть среднему животному, слабому старику или ребёнку. Помимо него ещё девятнадцать ингредиентов, и именно они заставляют здоровую кровь мутировать в "чёрную". Действие большинства известно. Но есть и такие, названия которых истёрлись временем, и их либо не прочесть, либо не понять — вымышлены они или же реально существуют в природе? Страшное орудие низкого, но верного убийства, равно действенное и для людей, и для кхазад, и для эльфов, устойчивых к большинству ядов. Вот только кому из светлых квенди, а главное для чего понадобилось очернять руки сей эссенцией зла с целью убить гнома?.. И каковы будут последствия столь неожиданного промаха, неудачи? Если Торин думал о предотвращённом кровопролитии, Райнэ не оставляли мысли о грядущем.
Этот мужчина, посланный ей судьбою ещё в детстве, ставший единственной любовью и будоражащим светом — он все эти годы, без исключения во всём был её сильнее. Он был защитой, опорой, воплощением мощи своей родовой цитадели. Он не знал поражений оружием, видел привычную обстановку в том, что любой счёл бы сонмом бед и лишений. Не столько право рождения, сколько сама жизнь сделала его лидером своего народа. Они сравнялись лишь раз — расставшись на долгие годы. Тогда. Не преодолев противоречия и гордыню, расплатившись этим за «равенство». И вот теперь, когда они встретились вновь, роли словно сменили друг друга. Он нуждался в защите и помощи. И его победят — не оружием — если Райнэ оставит своего бесстрашного воина и возлюбленного. Если только не разгадает загадку. Что это за ощущение, за глухой подкожный позыв, тянущая боль? Она перестала быть гномкой? Её истинная внутренняя сущность выходила теперь на поверхность, давая холодящий эффект необъяснимых, неведомых другим способностей и возможностей?
Маленькая ручка ласково перебирала густые космы, тяжёлая голова Дубощита, откинувшись, приятно грела, биение его сердца замедлялось, устанавливалось в унисон с её собственным. Глаза Торина оставались закрыты, тело расслаблено, мысли утекали прочь: все кроме одной. Они вместе, и разлука позади. Несколько дней в Дунланде, и он привезёт свою азбади в Azrag Arâd. Точнее, вернёт. Возвратит утраченное сокровище на единственно возможное, законное место. Впереди у них — годы, и спустя время она не уедет на месяцы. Отправит попутешествовать Дис. Да и дунландские наместники уже довольно опытны и подкованы. Не будет больше ни дня, ни ночи, что они не проведут вместе! Не будет гнетущего одиночества, боль которого — разорванная пополам душа, стоны которого — удары молота по наковальне, а слёзы — разлетающиеся от ударов искры. Маятник их судьбы описал свой самый большой круг и вернул всё по местам. И только тогда возвратились гармония и спокойствие, радость и умиротворение, танец языков огня под музыку морских волн. Даже сам ветер утих, когда чуть повернувшись, прижавшись к плечу и обхватив красавицу, Дубощит открыл глаза и долго изучал её ответный взгляд. Когда-то как раз в этих водах их объявили супругами. Так тому и суждено было свершиться. Пускай вся жизнь на первый взгляд казалась изорванной в клочья лентой, стоило им встретиться вновь, и нити опять переплетались, шёлк потёк рекой и переливался под лучами Любви, озарившей полотно их пути от начала и до конца.
Косматая голова узбада удобно устроилась в тёплых объятиях, руки импульсивно сжимались, с полузакрытых губ слетали тихие рыки. Он по-своему: диковато и по-животному удостоверивался, что не витает сейчас во власти очередного сна. И полученный трофей оставался реальным: изысканно мягким, обволакивающим теплом, источающим тонкий необычный аромат, а главное — очень нежным и отзывчивым. Чувствовать себя так мужчина может только с двумя женщинами в своей жизни: с матерью и с супругой. И этих женщин не выбирают, они предначертаны. Как мать защищает своё дитя, так и супруга ткёт невидимый шатёр вкруг суженого. Вырвешься оттуда — окажешься открыт всем ветрам и опасностям, но когда вернёшься, уснёшь в блаженстве и неге. Торин вернулся.
Вот только не одна лишь нега витала теперь над ним. Яд изучен, разложен на компоненты. Большинство — редкие высокогорные да заповедные растения в фазе бутона или плодоношения, есть пара выжимок из корней. Собирать такой букет на продажу не стал бы и сумасшедший, ведь для этого пришлось бы обойти полмира и по году ждать раскрытия редких невиданных цветов. Да и где умалишённому уметь верно выделить и сохранить из каждого ингредиента нужную эссенцию? Даже эльдар достигают такого уровня мастерства лишь за десятилетия. Во что оценил бы подобный труд простой аптекарь или алхимик? И где нашёл бы покупателя на такой «товар», не рискуя сам попасть в жернова правосудия? Это зелье изготовлено было целенаправленно. Но — Эру ради! — почему Торин?.. Отравление обставлено публично и подведено под веский мотив. А значит все подробности её собственного приглашения на турнир, все знаки и намёки гхала Ингвара, не принятые ранее всерьёз, теперь тоже предстоит вспомнить и изучить, как детали одной большой картины. Да, Дубощит мог не вызваться на тот неравный поединок. Но всё равно был бы отравлен. Кем и почему? Райнэ предстояло развязать этот Гордеев узел, причём именно распутать, а не разрубить. И теперь не ослаблять экран своей защиты, сотканной над Торином. Она оставила его слишком надолго, из-за дочери. И теперь над ним нависла эта опасность. А решение для Гвэлдис было давно очевидно и принято: девочке пора направиться по стопам приёмной матери, по её собственным стопам. Пора войти в прекрасные сады Атанварниона, где и луч солнца, и уголок тени, и шелест ветра и даже капли воды несут в себе мудрость древности. Беззаботная нескладная пигалица начнёт преображаться и однажды возвратится утончённой образованной леди. А её мать с лихвой вернёт утраченные десятилетия счастья в судьбу венчаного с ней избранника.
Сердце видело впереди десятилетия, но отчётливо осязало и чёрную тучу над головой любимого гнома. По прибытии в Дунланд Райнэ забрала Торина с собой и не расставалась с ним всё время, отданное необходимым делам, даже не выпускала из виду. Встречать их в порту дружина выстроилась в боевом парадном облачении. «Чёртова дюжина» нехотя распростилась с восточными одалисками, которые весь путь танцевали на столах за щедрое гномье золотишко, элитный отряд возглавил строй, приветствуя свою азбади. Sigin-Tarâg перебрались на речной сухогруз, до дома оставалось совсем немного. Красочное зрелище собрало немало зевак, и ещё до отплытия судна впереди него понеслась молва, что за награду Дубощит везёт в чертог вместе с победой своего клана. Чудесное спасение Торина придало Райнэ новый вес в сообществе Длиннобородов. Блестящая дипломатия, снявшая вину с Lagu-Nadân, предотвратившая войну, двукратно упрочила её позиции. Теперь уже никто не посмел бы оступиться, выбрать неверный знак внимания или недостаточно уважительно обратиться к ней. Никто не решился бы вспомнить былое. Супруги вступали в новый, длительный и счастливый период своей жизни. Именно это время племянники узбада запомнят, как череду праздников, созданных кхазуш Райнэ. Именно тогда община в Синих горах ещё более разрастётся, а богатства её членов начнут уверенно прибывать. Новые торговые союзы и соглашения выведут некогда нищий обездоленный клан на международную арену. О Sigin-Tarâg вспомнят и подивятся, что над ними как сияет путеводная звезда. Лишь глаза азбади видели чёрную тучу над косматой головой возлюбленного героя. И неустанно детали смертоносного пазла вертелись в её голове, никак не складываясь в целостную картину, давая зацепки, но далеко не ответы на вопросы, приоткрывая, но не делая проходимым тёмный и извилистый путь к тому, кто стоит за отравлением.
Сам состав однозначно указал на эльфов. Но только ни одного из них не было на празднике. Эльфы — вообще редкие гости где бы то ни было, тем паче что им делать на гномьем турнире? Стало быть у отравителя были подельники. Но кто? В портовом городке всегда довольно сброда. И каждый будет рад горсти монет за несложную на вид работу, а наутро один из кораблей унесёт его под парусами на восток или на юг, а быть может на северо-запад. Неразрешимо. Впрочем мысль о подельнике Райнэ быстро отвергла. Это слишком большой риск: где видано, чтобы нищий бродяга сам не попробовал вина, предназначенного королям? Ну а рассказать ему, что в кувшине — абсурд и самоубийство. И ведь главная задача состояла в том, чтобы напоить зельем именно Торина, не поставить кувшин в его ложе, а выбрать момент, когда узбад останется один, и уж тогда угостить вином. Там должен был действовать кто-то умный и расчётливый. Не наёмная пешка, а сами злопыхатели. Как же им удалось остаться незамеченными, если то были именно эльфы? Сама азбади не видела, кто подал Дубощиту вино. Расспрашивать его Райнэ не решалась, прошло слишком мало времени. Она сама устремилась к любимому с трибун через арену и могла уверенно заявить: впереди неё никто не следовал. Выходит, отравитель ждал за ареной и вышел к гному из парка, прятался там до окончания боя. Отчего-то знал, что Дубощит туда пойдёт. Каким он был? И сумеет ли Торин описать, кто подал ему вино, хоть что-то о нём вспомнить? Эта ниточка пока что вела в тупик. Но не меньший интерес представлял вопрос о самих эльфах. Определённость хоть с ветвью и племенем укажет на сам мотив. Но кто из них мог опуститься так низко? В своих рассуждениях Райнэ упускала нечто очень важное, мысли её сновали как по замкнутому кругу.
Когда страшные события немного ушли в прошлое, жизнь стала размеренней и спокойней, чтение старой книги всколыхнуло рассуждения в новом направлении. Это был трактат самого Даэрона, написанный уже в зрелости вместе с ещё одним целителем. Он посвящён был составу и свойствам крови, а также первым опытам спасения переливанием. Многие века этого метода боялись, слишком велико было число трагических неудач. И именно Даэрону удалось понять: формула крови не у всех одинакова. У людей встречается девять составов по числу их занятий, у гномов — семь по количеству твёрдых материалов: дерево, руда, металл, камень, кость, слюда, и кристалл-самоцвет. У эльфов три подобно стихиям: вода, воздух и огонь. Но когда-то было четыре. Одна эльфийская ветвь, возможно, утрачена. Любой эльф может спасти своей кровью гнома. Любой из кхазад — человека. Но только кровь первородных высших годится для всех. Такая, как у неё самой.
И именно её кровь остановила действие яда. Того единственного яда, от которого и в древности не знали противоядия. Девять, семь и три дают в сумме девятнадцать. Каждый смертелен для обладателя своей формулы. Все вместе убьют любого из живущих и превратят живую кровь в "чёрную". Кажется, подсказка была в самом названии.
Но стихий четыре, а не три. И когда-то была кровь особенных представителей расы эльфов. Учитель ведь не написал бы об этом, если бы доподлинно не знал. Что известно об утраченной, или скорее неизученной Даэроном эльфийской ветви? Их стихия — земля. И их кровь медленно вырождалась потому что при смешении не передавалась потомству. Носитель формулы мог появиться на свет только если и отец его и мать имели такую же формулу. Очевидно, чистокровное потомство для них было превыше всего. Их просто медленно ассимилировали, обратили в другие народы. А значит представители этого племени ни за что не стали бы истреблять друг друга. Не изготовили бы яд, нацеленный на единокровного. Ответ был где-то рядом, но никак не открывался явно.
О своём несчастье оба даже не зарекались, слишком страшна была угроза новой ссоры, разлада, расставания. Пусть формальный обряд венчания был не соблюдён, а главное никто не видел и не знал второго свидетеля, Райнэ называли азбади. Ну а чтобы назвать её халефью, самому Торину предстояло стать гхалом. Освободить и вернуть родную Irurdunu. Сама женщина не требовала и даже была против каких-либо церемоний признания, присяг на верность. Всё это у неё было и так. Узбад обходил больную тему стороной и не расспрашивал жену, узнала ли она, в чём может быть причина их бездетности. И есть ли какой-то способ эту причину устранить? Между тем сама Райнэ отдала этому не мало сил за все последние годы. Учитель убеждал её в странной вещи:
— Ты слишком юна!
— Юна? Прошу тебя, у меня тело здоровой взрослой женщины! Мне почти 140 лет.
Мудрый собеседник лишь качал головой да взмахивал тощей бледной рукой, ставшей давно похожей на ветку белого древа.
— Твоя сущность не зависит ни от какого тела, ты можешь воплотиться в любом по своему выбору.
— Но я не уникум. А у той эльфийки были дети. Кажется дочь.
Она прекрасно знала, что это не вымысел, всё так и есть. Истории эльфов древности посвящено было столько времени, что и беспамятный дурень бы выучил. Но каждый раз, стоило Райнэ хоть зарекнуться об этой дочери, отец которой земной, а мать — снизошедшая майа, Даэрон мрачно умолкал и находил повод прекратить их разговор. Потом куда-то пропадал то днями, то месяцами, и всё уходило в тупик, форменно забывалось. Далеко не сразу и не без заранее продуманных хитростей однажды ученице удалось таки разговорились его.
— Хорошо, мне идёт лишь вторая сотня. Для тебя это как вторая неделя, но сколько надо? Сколько было ей? Ты ведь знаешь, ты же жил в Дориате, при дворе этой семьи! Хватит скрывать, об этом песен одних написано десятки. Тебе плевать на моё счастье и благополучие? Для чего тогда ты с младенчества рядом и учишь меня всему?
— Вторая сотня... Ха! Райнэ, ты хоть понимаешь, что королева Мелиан прожила многие тысячелетия? А ты по меркам своей сути — новорождённый младенец! Да, тело твоё соответствует взрослому смертному. Но не соответствует вечная неземная суть! Ты совершеннее даже эльдар и, безусловно, можешь родить дитя...
— От эльдар?
— От них, возможно, раньше. Но убеждённо здесь сказать ничего нельзя.
— Это приговор подождать пару тысячелетий? Для меня это не выход.
— Ты могла бы побыстрее развить себя, если бы была с...
— Твоим прекрасным королём, к которому ты относишься как к племяннику?
— Нет!
— Но ты ему содействуешь, и я об этом знаю!
— Да нет же!
— Да. Пусть неявно, но содействуешь. И развить себя значит состарить?
— Я сказал по-другому, и сказал правильно. Категория природного старения с тобой не сочетается также, как ртуть не сочетается с водой.
— И что же надо сделать?
— Покинуть этот мир, пожить в высших материях, над этим всем. Возможно увидеть другие миры, своё потенциальное будущее. Время там идёт по-другому, и процесс совершенствования тоже.
— Как я туда попаду?
— Все туда попадают, когда наступает смерть. Одни навечно, а кто-то может вернуться.
— Прелестно! Чтоб родить надо сдохнуть! Ты выжил из ума?
Дискуссия мудреца и его непростой ученицы вновь зашла в тупик, и теперь уже Райнэ возмущённо жестикулировала и в конце концов ушла остывать. Эльфу, видевшему ещё не эти светила над миром, тоже было слишком тяжело справляться с характером дерзким и вспыльчивым. Кто вложил в неё это? Отец? Гномы? Этот её возлюбленный? Эх... Он знал эльдар и повспыльчивее её. Но всё-таки нет. После таких речей нужен бокал вина и поляна целебных трав, окунувшись в которые станет возможно забыться, отвлечься, вновь обрести чистоту сознания и помыслов. Она — всё, что есть в его жизни. Но она с каждым днём становится всё дальше от него. Всё ближе к разгадке его собственной Вечной Любви...
Умереть и вернуться можно, и она об этом знала. Но куда, в каком обличье? Это не выбирается. Нужно просить, даже умолять. Задобрить и разжалобить владыку того мира. Но только при этом можно вообще всё забыть о прежней жизни. Потерять главное: память и мироощущение. Кем тогда она вернётся? Никем. Тогда эта смерть будет столь же бесполезной, как если бы она прыгнула в глубокую реку, привязав булыжники к ногам. Она слишком юна. Мала, и в паре с его соплеменником достигнет нужного уровня раньше. Возможно! Да только все эти шашни выглядели отнюдь не благодеянием по отношению к ней самой, а ровно как сводничество одного старого дурака и буйно расцветшая весна второго... Хитрецы! Если она сама лишь новорождённая, не преломляются ли вокруг неё их намерения? Не выходят ли за рамки чистого желания помочь в иную, целиком собственническую и корыстную сферу?
И сколь же правильно было жить всё это время с теми, кто пусть не вечен и слаб, но способен ценить каждый миг своей жизни равно как осознавать ценность жизни другого! Способен применить во благо те силы, которые у него есть! Иные миры? Возможности? Для кого? Только для тех, кто дорог и заслужил это всеми своими делами, помыслами, мечтами, идеями. Для тех, кого всего лишь вероломно обделили правом приходить сюда вновь, потеряв своё тело. Но у кого есть цель. И чья цель будет важна и справедлива во всех мирах!
***
Суровой зимой весь клан Sigin-Tarâg ушёл в обжитые уже подземелья. Даже часть гротов перенесли ниже уровнем ибо работа кузнечных печей согревала и старателей, и каменщиков, и тех, кто вечерами и ночами создавал им уют и отдых. Южные рудники и раньше уже подавали печальные признаки — они почти исчерпаны. Изгнанный клан наследовал их от своих предшественников и, можно сказать, подбирал остатки. А на самом севере, у самого края гор, которые многие считали гранью этого мира, ископаемых богатств хватало. И пусть серебра и золота было мало, богатство для гнома — сама железная руда. Все близлежащие поселения давно уже перестали есть деревянными ложками, цеплять мясо из котлов сломленной веткой или найденной на поле боя пикой погибшего воина. Теперь уже кхазад и не помнили, кто посоветовал сравнить, сколько купят драгоценностей, сколько живущих вообще могут их купить? А скольким нужны простые ножи, ложки и вилки?.. Ульви учил старшего сына своему ремеслу — добыче и обработке камня. Дворцы Дориата, конечно, сперва вобрали, а после погребли под своими руинами весь малахит, лазурит, яшму и агат. Но оставался гранит, роскошный серый мрамор. А где залежи поглубже — и сам обсидиан. Иногда встречались нефрит и морион. У Фили не было сомнений — сын должен пойти по стопам отца, освоить его ремесло и за свою жизнь усовершенствовать, развить, улучшить данные юнцу навыки. Чтобы его сыны, которые непременно потом родятся, стали ещё большими мастерами. Чтобы каждое поколение кхазад являло миру всё более изысканные работы: барельефы, поделки, статуи. Да хоть просто фигурки, которые большинство каменщиков вырезали себе на потеху, стараясь вложить в них черты зверей или же возлюбленных дев. А может и врагов или мифических тварей. Кто его знает? Такие фигурки сплошь можно было найти в чертогах Irurdunu — хоть искусных, хоть за чаркой сделанных. А теперь и в Azrag Arâd их довольно, иногда рядом с выточенными Огнебородами в далёком прошлом. Камень ведь не знает времени. Младший брат, особо опекаемый матерью, часто слонялся то по кузням, то по каменоломням. Но больше его влекли мастера деревянных дел — лесорубы да плотники. Странное дело, всё же считай принц крови! Металл тебе в руку аль камень, но нет. Кили несло туда, где можно было сперва сгоняться в лес, а после испросить у старца, как верно замочить ствол молодого деревца для лука? Какие травы в отвар положить? Сколько держать прежде чем выточить да начать натягивать? В лесу же горе-принц горазд был удрать от своих охотиться, возвращался не всегда с дичью, но довольный. Бегал на стрельбище для новобранцев, никто ведь не нажалуется на племянника главы клана. Когда случались праздники и свободные дни, ходил на лесной промысел с братом, что особенно любил. Торин же, как приходилась возможность, клял на чём свет стоит няньканье его матушки, дурные манеры воспитывать и растить, бабские нежности. Ведь перень, вот уж скоро тридцать лет, а дела себе не нашёл, и мастерства да мастера не выбрал. Шансов не оставалось, и Дубощит начал брать Кили в кузни — в свою "святая святых". Поздновато, да ладно. Каждый должен быть при деле. Ну, пусть хоть отточит умение наконечники стрел ковать. Чай кованные в кузнях кхазад — не ровня гнутым да точенным как у людей и эльфов. Эти ковать никогда не умели. А у гномов и женщины стрелы делают, если только они не ювелиры. Ручки, рождённые читать песнь самоцвета, вся община бережёт. А младший племянник уж всяко не ювелир. Куда там... Обряд скоро, первый экзамен. Его Кили как-то умудрился сдать, но все понимали: только потому, что брат рядом. Парень умудрился даже делать неплохие ножики и кинжалы. Странно шептался с братом, мерил любимую его куртку... Потом они уходили. Так который из братьев их делал?.. Конечно же, Кили — однозначно оболтус. Упустил его узбад, поддался напору криков сестры. Ну хоть старший парень хоть куда, будущий воин. Под сень распускающихся весной деревьев братья влетели вместе. Райнэ приехала туда в первый раз: прибрать пыль, натопить, достать запасов из подвала. Её собственный пони был от одной кобылицы с теми, которых растили и кормили племянники Торина. Лошадки сразу узнали друг друга, унеслись искать первые ростки свежей травы. А Кили залихватски выставил на стол, сооружённый на улочке, упёртую откуда-то бутылку шнапса. — Кхазуш, где тут у тебя?.. А, нашёл! — улыбающийся мальчишка разлил крепкое пойло по не слишком чистым чаркам, поднятым с земли. — Ладно, земля не грязь, запомни. Ради неё живёшь и жить будешь. За землю и дерутся яростней всего, только на смерть дерутся. Что отмечать собрался? Кили малость съёжился и даже приспустил глиняную посудину после слов жены узбада. Для него она, конечно, просто кхазуш. Но стояла строго напротив, держала свою порцию, глядя в глаза, и упиралась второй рукой на стол, что соорудили Ториновы ребята. Они у Торина могучая дружина! А значит этот стол не упадёт. — Так как же, азбади? Новое оружие же сделали! Из того, что подобрали давно за врагами Нашу броню пробивает, а значит теперь мы и доспехи сделаем лучше! Много лет работали, но ведь поняли! Сам Торин в грудь с пластиной из этого сплава стрелу принимал! Не пробило. Даже царапины нет. Улыбнувшись и пригубив чарку, Райнэ сперва посмотрела в сторону. Потом вернулась к племянникам. — Точно ни царапины? Сам видел? — Сам! Узбад же сказал, что первым будет, а стрелял мой папаша. И он ему строго-настрого запретил тетиву не до упора натянуть. Женщина отошла в дом под предлогом открыть ещё окна да подбросить дров. Дым валил после зимы изо всех щелей, нужно просушить печку да дымоход прочистить. Она знала, что кузнецы ищут новый сплав. Торин много раз говорил об этом, но как видел её, сразу забывал о работе, о кузне. Забывал дома о трудах, отдавался ей и отдыху. Сплав получен, и этот сплав пробил гномьи доспехи. Это металл лучше, и они много лет искали его, как неопытная дева ищет пропорцию масла, муки и яиц для теста, оказавшись замужем за взыскательным до трапезы мужем. Но только Кили и соврёт — не дорого возьмёт... Дубощит сам приехал и весь вечер не выпускал из рук кинжал, собственноручно выкованный и, по его словам, лучше, чем все работы его предков. С ним были Вейг и братья Анарсоны. Райнэ тогда не нужно было ничего кроме как жарить мясо и варить овощную похлёбку. Она подавала им угощение, а элитный отряд игрался на лужайке да радовался весне. Парни тогда умудрились пораниться ну просто все, развлекаясь с этой острой "игрушкой". — Милый, что вы там сделали? — руки азбади тихо скользили по расслабленному торсу супруга. — Не поверишь! Разгадали секрет этих убийц! Эта добавка, мы нашли её! Руда содержит много примесей, которые раньше мы просто откидывали прочь. Таких металлов в руде очень мало. Но если дать в печи жару больше, их можно выплавить. А коли подмешать это в сплав, он становится прочнее! И да, слишком мало было на всех старых приисках. Но когда мы ушли в эти северные чертоги, там открыли шахту, где есть и тот и другой нужный нам особенный металл! Рука старалась не трогать повязку на груди над порезом. Губы стремились к поцелую, но супруг сам убежал к своим друзьям. Со двора неслись их возгласы о том, что они испортили новым клинком ещё что-то из утвари... А значит сплав хорош! Оставшись на ложе одной, оставалось слушать. И один из ребят молвил о том, что найден секрет... "исчезающих от глаз". — Понять бы теперь, как они становились в наших глазах гномами или вообще пропадали! А на деле были эти тёмные твари... Может солнца боятся? Впрочем, раз теперь есть оружие, убьём их всех! "Что? Они становились в наших глазах гномами, или вообще пропадали... Что?" В тот день погибли двадцать кхазад. Её любимый и почти все его друзья были ранены. Она тогда едва успевала спасать жизни, останавливать кровь и прикладывать к ранам целебные зелья... И они все, они почти все, кто выжил, говорили, что не ждали беды, им пришлось сражаться с гномами. Со своими. Поэтому они не хотели сражаться, но были обмануты. Торин же говорил, что та тварь на дереве то появлялась, то исчезала... И это была, со слов Торина, долговязая тварь, быстрая, ловкая и сильная. Очень тощая и с острыми ушами. Он убил её. Они с Остри убили. "Чёртова дюжина" наследника сумела отстоять цитадель, но увы не без жертв. Тот страшный день их истории мог стереть из её памяти только ещё более страшный феномен. Сама суть из мира духов, вечных и воплощающихся как они хотят, приходила тогда. Вошла в чертог отца Торина и хватала артефакт на его груди. Вещь, от которой веяло такой силой, что может разрушить и сокрушить часть мира, многих живущих в нём. Райнэ впервые пришлось тогда раскрыться и выгнать вон очень могучую тварь в образе огромной летучей мыши... Ради отца Торина. И раньше она видела, как король Трайн принимает эту вещь от своего отца. Что же? Есть раса и кровь, которую истребляли, но которая всё же осталась. Безмерно ценны для них чистокровки. Они эльфы, стихия которых — Земля. И их мало. Но гномы убили их часть. Часть напавших. А Торин, её Торин был первым, кого изначально преследовали. И он тоже был бы убит, если бы друг не помог ему тогда. Они сильнее гномов. Но их победили, и после них пришла высшая Тварь. За кольцом. Кольцом, висевшим на шее короля гномов. Есть особая раса четвёртой стихии. Они умели и могли многое, что другим казалось колдовством, черной магией. И они далеко не столь светлы, чтоб не гнушаться убийства ядом. Они — тёмные. А Торин убил первого, кто пришёл, их предводителя, принца, наследника. Значит они будут мстить. Мстить всегда, покуда не достигнут своей цели. И они бессмертны потому что эльфы. Среди ясной поляны и царящего вокруг праздника в честь достойно сданного экзамена младшего племянника Райнэ вдруг замерла и словно обратилась в статую. Руки похолодели, платок с эмблемой клана выпал из рук и упал прямо в чёрную лужу. Тонкая ткань мигом намокла и словно растворилась, утопла в жиже, исходящей из земли по ранней весне. Родные окликали её, подавали знаки, но всё это было тогда не столь важно. Парни резвились, Торин обнимал сестру и о чём-то спорил с Ульви. Над миром их Счастья сияло солнце. Но пазл загадок сложился, и родился наконец ответ. Тёмные эльфы. Они всё же есть. Их очень мало, но теперь это могущественные и смертельные враги Торина. Сейчас солнце. Но потом — чёрная туча.
