Часть 63. Невеста короля Черновласов
4 февраля 2026 г., 00:18
Насколько часто нам приходится говорить одно, а делать потом совсем иное? И не из желания солгать, нет! Просто сама природа вещей так поясняет нам, насколько же мало от нас зависит. Впереди ждал Харад и королевская свадьба. Но вся молодая компания так и не решилась ничего доложить своему гхалу и уселась на маленькое речное судёнышко, нёсшее их к морю. Добраться до бухты Умбара они рассчитывали уже на крупных морских кораблях. А сейчас устроились на одну из последних отходящих посудин вместе с рядовыми дружинниками, переселенцами, просто зеваками. Таковых было много, ведь всем хотелось на большой праздник! Для людей женитьба короля гномов – это вообще событие, какое не каждый в жизни застанет. Да и гнома не всякого пригласят. Тем более на свадьбу столь богатого короля. Там же неисчерпаемые копи и золота, и самоцветов! Там же сами гимилзимиры родятся не только прозрачными и невидимыми в воде, а встречаются самых разных цветов и оттенков. Особенно прекрасными и легендарными считались небесно-голубые. Увидеть такой камень да хоть издали в облачении прекрасной халефи – в этом ли не счастье простого кузнеца, старателя или каменотёса? А коли не увидишь дивный редкий самоцвет, хоть припасть к новому источнику и узреть водопад с горы. Вдоволь испить чистейшей воды, признанной уже целебной, дарящей красоту и продлевающей жизнь. Лицезреть, как над пустыней расцветают первые цветы и распускаются саженцы плодовых деревьев. Не каждый день подземный мир разверзается, даря пустыне и живущему там народу такое чудо!
Конечно же, племянники гхала должны были плыть рядом со своим царственным родичем. Конечно же, они обязаны были доложить, ведь им поручены были важные обязанности. Но почти все эти обязанности Фили сам передал рыжему Гимли, а тот был настолько рад их принять, что и слов не хватит для описания его радости. Мальчишка правда был безумно усерден, ничуть не изменился с момента своего появления в Эреборе, тоже весьма особенного. Да и отец его рядом, а он всегда слыл верным правителю, честным и добропорядочным. Справятся, разберутся с устройством переселенцев, в этом Фили не сомневался. Кхазад своих не бросают, и каждый, лишившийся всего, обретёт и кров, и работу, и должное признание мастерства. Таков подгорный народ. До последнего среди троих ребят разгорались споры: как и когда сказать Дубощиту о том, что ждёт его в Хараде? Да как вообще для начала пояснить, что они всё же отправились на королевское торжество? Сперва ведь отказались. Со вторым, положим, проще. Они ведь молодые. Решили вдоволь погулять, посмотреть новую страну теперь уже не как рядовые торгаши, а то и нищие оборванцы, а как родня самого могущественного гхала кхазад. Не сумели отказать себе в том, чтобы пожить как принцы. Ну а отправились сами по себе чтобы дядя не видел их молодецких шалостей. Какие их годы, самому старшему чуть за восемьдесят.
Но как быть с первым и крайне тревожным обстоятельством?
– Мы должны рассказать ему. Будет ведь беда.
– Ты каким местом сейчас думаешь, братец? – огрызнулся Фили. – Хочешь, чтоб беда случилась прямо сейчас? Да он же все эти корабли мечом продырявит, в щепки разнесёт и война начнётся... А мы даже не уверены. Вдруг невеста Реальгара просто похожа на Райнэ, но это другая женщина?
Астрид сжалась в комок, молчала с минуту, а после встала и ответила:
– Если уж вы уверены, что портрет в медальоне изображает кхазуш Райнэ, значит и я уверена! Я не смогла нарисовать её лицо, не знаю, почему. Что-то неуловимое сбивало мою руку. Но глаза этой женщины забыть невозможно! Они сияли как-то особенно, излучали глубину самого моря. И её доброта... Она ведь спасла меня! Заговорила со мной, хотя всегда молчала. Предостерегла, и показала, где спрятаться.
– Мало ли добрых женщин на этом свете?
– А много ли гномов, видевших море?
– Астрид! Глаза "как море" не значат, что она видела море!
Изрядно поспорив, но решив сперва добраться до Харада, где все будут хотя бы на земле, компания стала укладываться на ночлег. В маленькой не особо уютной каюте места на троих хватало только-только, судёнышки шли в Харад до отказа наполненными. Фили отвернулся к стене и укрылся накидкой, чтобы не мешать брату с невестой. Девушка, вздохнув, вымолвила, потянувшись:
– Так не хватает Зирит! Как же здорово было этой зимой! Мы были так свободны и счастливы!
– Всё с ней будет хорошо, – отозвался из своего угла Фили. – Наша мать решила, что Флои наш общий ребёнок и её внук. Так что не выпустит мальчишку из рук. Ну а Зирит будет каждый день получать подарки да готовить для матушки травяные отвары.
– Зирит не такая! – мгновенно отреагировала собеседница. – Она точно уж не погонится за нарядами и побрякушками. И расскажет вашей матери правду!
– Думаешь я сам не рассказал ей правду? Наша мать не поверила и, боюсь, не поверит как ни старайся. Ты её не знаешь. Она всю жизнь бредила внуками, даже когда нас с братом ещё в воины не приняли. Впрочем лишь бы Зирит и Флои жили в безопасности при ней, – белокурый юноша тяжело вздохнул, обнимая свой походный мешок, служивший сейчас подушкой, и ещё ближе придвинулся к стенке.
– Беспокоится, скучает... – шепнул Кили на ухо невесте, крепче обнимая девушку и залезая небритой мордой куда-то под её одежду. Парень всячески старался быть потише, но выходило не очень. Дурацкий тюфяк на полугнилых досках предательски скрипел от каждого движения.
Торин увидел их на одной из стоянок, недалеко уже до впадения речки в море. Жители этих мест ждали корабли, спешили принять гостей гхала и отправить свои товары – на сей раз особенно дорогие и изысканные. Чтобы пришлось и ко двору, и избалованной празднествами челяди понравилось. До Харада ещё далеко, а привкус очарования и запах богатства уже кругом витали в воздухе. Вот уж воистину, готовилось действо, которому суждено запомниться вовеки и стать воспетым в песнях и стихах!
Быть может компании и сошло бы с рук пересечь море незаметно для царственного родича, но в маленьком портовом городке Кили умудрился привлечь к себе и всеобщее внимание, и взор своего дядюшки. На пристани устроили турнир по стрельбе, и гном его выиграл, потеснив даже бывалого роханца. Уроженец страны степей пытался оспаривать победу соперника, началась перепалка, но потом молодому гному таки вручили обещанный приз – эльфийскую тетиву. И если бы он не кричал от счастья, что подарит это любимой и сделает для неё лучший в мире лук, Дубощит и не заметил бы всё это действо с палубы судна, перевозящего трёх гномьих королей. Молодой стрелок выпил наградную чарку, потом ещё одну. А после к нему подошли и доставили прямиком к дядюшке. Торин смотрел на племянника сдержанно и немного сердито.
– И что же ты тут делаешь? Хотел же идти с братом.
– Дядь... Мы... Ну мы решили всё-таки с тобой. Это ведь чужое королевство, мало ли что может случиться?
Суровый воин даже не стал подбирать подходящей шутки, лишь оглядел парня, скосил глаза и подернул уголком рта.
– Так и старший тут? — Кили кивнул головой, продолжая рассматривать и вертеть в руках подарочную тетиву. – Немедленно доставь сюда остальных. И чтобы впредь были рядом!
Слово гхала закон. Пришлось перейти на богатое судно, одеться получше да следить за манерами. А вскоре в морском уже порту Астрид увидела своих. Статный родной ей парусник красовался среди других, гружёный яствами да приправами, тканями да подарками для гостей королевской четы. Девушка просто вжалась в первого встреченного родственника, пусть и дальнего, но такого близкого после долгой разлуки. А тот повёл с собой. Недели не прошло, как её дедушке исполнилось триста лет – почтеннейший возраст, в котором к любому гному, кем бы он ни был, относятся как к отцу своего отца, а значит слушают и доверяют безоговорочно. Кили и Фили были с ней на трапезе, а старик, слегка забывшись, всё вспоминал, как однажды на их корабле тоже была гномья свадьба. Он сам венчал молодую пару, был призван свидетелем.
— Какие дивные были те влюблённые! Невеста словно сама нежность, а жених — истинный воин. Глаза сияли, сердца бились. Венчал не я, а сам Махал, и не на века венчал, а на тысячелетия!
***
Харад преобразился. Даже тем, кто не рассчитывал на царские пиры и незабвенные зрелища, находилось место по способностям. Каждые руки были важны, труд их нужен и главное высоко оценен. Дивный источник стал бить даже сильнее, рядом образовалось уже озеро, а земли вокруг, напитавшись влагой, начали темнеть от ила и зеленеть. В порту ещё заметны были следы былой засухи, сам же город близ подземного королевства цвёл пышными цветами. Камни обвивались зелёными вьюнчиками, хмелем, виноградной лозой, на которой уже образовались первые, зелёные пока грозди ягод. Гора с источником словно приподнялась, водопад бил сильнее, распространяя свои прохладные живительные брызги на всю окрестность. В том месте, где братья и Астрид стояли раньше, было уже дно озера. Жителей изрядно прибыло, но от жаркого климата никуда не деться, и в самое пекло всех манили чертоги Черновласов: подземные лавочки, кабачки, таверны, теперь полные разного народа, слетевшегося со всех окрестных краёв. Харад ждал королевской свадьбы. Долгожданной женитьбы их красавца-гхала на посланной валар суженой, явившейся вместе с источником, спасшим всю страну. Гхал Реальгар был очень красив! Кто видел его, воспевал совершенство мужской стати, силы, игру его мускулов под смуглой гладкой кожей. Необычайно высокий, дерзкий и непобедимый в бою – так говорили о нём и так пели в песнях. Одного взгляда, одной вспышки огня его чёрных глаз хватало, чтоб войско встало по струночке и отправилось на верную смерть. Те же, кому посчастливилось биться с ним в тренировочном бою, даже потеряв руку или ногу, считались героями. И увечным сполна хватало монет на жизнь просто за их рассказы о былом поединке. Король подземного королевства слыл почти богом для жителей этих мест. Некоторые считали, что именно туда, к нему на суд, они провалятся, когда умрут. Ведь в жизни только увидеть его считалось большой удачей и редкостью. Те же, кому посчастливилось, тоже умудрялись стяжать деньжат за свои приукрашенные рассказы. Прошло уже много лет с тех пор, как он стал воином. Не мало времени минуло со дня его коронации. И не только клан, весь Харад недоумевал, почему же владыка гномьего царства до сих пор не женился. Множились слухи о проклятье, с началом засухи и вовсе потекли разговоры, что Харад обречён, раз нет ни воды, ни наследника. И вот, наконец, он сам – их герой и владыка – объявил подданным, что скоро сочетается браком. Наверное, и сам Атанварнион опустел после этой вести. Все собрались в Хараде. Разношёрстные толпы ходили по площадям и улицам, невозможно было найти даже скамейку, да что там – кусок камня, на который можно присесть. Жизнь бурлила, искрилась своими красками: возгласами очарованных странников, призывами торгашей, спорами да сплетнями. Но главное, что обсуждали просто все: какая же она – невеста короля Черновласов? Насколько же красива? Чем же пленила и пьянила неприступного короля, целый век не желавшего никого её кроме? И как же бесновалась толпа, когда глашатаи объявили указ: в день бракосочетания все, кто придёт, увидят невесту. Смогут запечатлеть в памяти образ посланной Махалом королевы, дабы воспевать её красоту и беззаветно служить ей. Один раз и более никогда! Только в этот счастливый день Реальгар явит сиятельную халефь своему народу. В дальнейшем её ждёт жизнь в самоцветных чертогах и заповедных садах, охраняемых львами. Лицезреть лицо королевы смогут лишь муж и женщины, а выходить к народу она будет только по крупным торжествам, например, когда произведёт на свет наследника. Таков уж Харад, и принятое решение неслыханно по меркам его законов. Но сколь же оно действенно и мудро для правителя возрождающегося и обретающего мощь королевства! Братья и Астрид стояли тогда на площади, с трудом могли передвигаться в такой толпе, держались за руки и шептались. – Это конец. Положим, её покажут, хотя могли бы вовсе не показать. Но как мы сможем украсть её? – Мы не сможем. Увы, даже Торин не сможет. В души всех троих вкрадывалось дурное предчувствие, разъедало собой мысли, сердце, саму суть сознания. Они ведь здесь просто гости. Их удел – вознести дары, поздравить чету достойно своего статуса, попировать да убираться восвояси. Как можно украсть со свадьбы невесту, которую бережёт вся страна, весь этот край земли? Невесту, подарившую будущее всем этим людям, процветание целой стране? Ведь пробуждение источника и сама женщина – для всех тут неразрывные, неразделимые вещи! На несколько минут повисла полная тишина, никто даже не смотрел друг на друга. Неожиданно для братьев Астрид топнула ногой и укоризненно заявила: — Что вообще за дикость воровать женщин? Мы не вещи! — Сделав пару шагов в сторону и оглядев обоих братьев, она продолжила. — Вы не сможете, он не сможет. Зато сможет она сама! Если, конечно, всё так, как вы говорите, и леди Райнэ любит вашего дядю. Ну а если не любит, такая халефь и не нужна Одинокой горе. Каждый из юношей в тот миг задумался о чем-то очень глубоком. Но только вряд ли не согласился с подругой. Как и раньше, на корабле, все они были связаны раскрытой тайной, и эта тайна тяготила их. Юные братья обошли весь мир в поисках любимой кхазуш. И они нашли её, но более ничем уже не могли помочь. Всё внутри холодело от мысли, что очень скоро и прямо у них на глазах леди Райнэ станет женой гхала Реальгара, королевой клана Narag-Shayar. Ведь законы жаркого пустынного края и ей самой могут не позволить ничего сделать... Если Одинокая гора возвышается над равниной высоким пиком, Харадские горы — это целая гряда массивов и хребтов, опоясывающих огромную бухту гигантским полумесяцем. Вход в подземные владения Реальгара расположен в естественной лагуне, образованной развилкой горных спусков. Неподалёку находится тракт, ведущий от порта вглубь пустыни, а совсем рядом, в такой же лагуне — источник, водопад и раскинувшееся в низине озеро. Именно там, под тенью каменных склонов, и находилась площадь, где развернулось всё действо. В будничные дни на этом месте тренировались воины, по краям пристраивались лавочники, гномы и люди сновали под землю и вверх по центральному, и по нескольким проходам поменьше. На этой площади проходили смотры войск и общественные собрания, там объявлялись указы гхала и вершились казни. Теперь же по границам естественного амфитеатра устроены были ложи для важных персон и места для рядовых зрителей. В день бракосочетания все склоны гор пестрели людьми. Ещё в первые часы после рассвета там уже не осталось ни одного свободного камушка, на котором можно пристроиться. А по площади чинно вышагивали огромные мумаки — гордость этих мест, животные, в существование которых в других странах часто не верят. Празднично украшенные гиганты вздымали к небу свои хоботы и трубили в них, возвещая скорый праздник. Рядом показывали зверей поменьше и раздавали всем желающим воду. Именно раздавали, не запрашивая взамен ни единого медяка, ведь властитель этих мест был теперь богат и той драгоценностью, что превыше золота и гимилзимиров. К полудню дюжина двухвостых исполинов в пурпурных попонах заняла места симметрично по периметру, вход на площадь перекрыли, и из-под сводов естественной арки показалась когорта празнично одетых воинов — личная охрана государя. Смуглые темноволосые богатыри расступились, шум толпы на миг затих, и все увидели правителя. Вопреки ожиданиям, никакой роскоши в облачении гхала не было. Могучие руки выглядывали из-под коротких рукавов кожаной туники, чёрная тугая коса опускалась по спине ниже лопаток. Даже обсидиановый венец на голове не выглядел вычурно и был практически не заметен. Создавалось ощущение, что Реальгар просто не задумывался над своим одеянием и намеренно облачился как на простую охоту. Хотел выгодно оттенить красоту и наряды будущей халефи? Скорее просто не мог думать об обыденном в трепетные часы ожидания самого главного мгновения в жизни. Народ Харада знал: сердце их правителя уже много лет охвачено страстью. Он был сдержан, поприветствовал сперва высоких гостей, а после поднял руки и прошёлся полукругом перед рядами собравшихся зрителей. Реальгар не произнёс ни слова, предоставив это глашатаям, лишь остановился ближе к центру площадки, устремил взор к горе. Рука короля интуитивно легла на эфес меча, и если бы кто-то был рядом, он бы заметил, что рука эта крепко-накрепко сжата. Двое ораторов поочерёдно нараспев перечисляли сперва все титулы и звания подгорного короля, потом — всех его предков, все победы в славных битвах, все свершения для клана и края. Огромная толпа в те минуты притихла, никто не смел в такой миг показаться выказавшим неуважение к правителю. Наконец настал момент, которого все наиболее ждали: пришёл черед представлять невесту. Глашатаи объявили об этом и испарились, а под сводом горы показался закрытый паланкин, который несли четверо темнокожих рабов. Завешенный длинными шёлковыми занавесями, паланкин начал медленное движение, а толпа тем временем ожила и разразилась приветствиями. Многие встали, кто-то пытался пробиться ближе. Занавеси ещё не раскрылись, но все уже ликовали. Лишь души трёх молодых гостей провалились в пятки: что же сейчас начнётся?.. Великаны-носильщики продолжали удерживать драгоценную ношу, когда покровы отворились и к земле откинулась маленькая лесенка. Король сам поддержал своё главное сокровище, в каждом движении его ощущалась забота, а лицо сияло улыбкой. Каждый, кто был тогда на городской площади, старался рассмотреть все мелочи: движения рук, браслеты и туфельки на ногах невесты. Её цветом был голубой — цвет чистой воды, которую она в изобилии подарила пустынному краю. Если в облачении мумаков, гвардейцев, прислуги превалировали золотой и пурпурный, паланкин невесты накрыт был ярким голубым шёлком. Стан королевской избранницы обволакивала нежная небесная ткань, струящаяся по её формам словно живительная влага по склону гор рядом. Но лица было пока не видно: и голову, и всю фигуру накрывала дивная тончайшая вуаль, сотканная из белого искристого металла — мифрила, в который вправлена была целая россыпь бледно-голубых гимилзимиров — сокровища этих мест. Размер и цвет камней подобраны были так, чтобы образовать на вуали симметричные узоры, но разглядеть их было сложно: едва на драгоценное облачение упали лучи солнца, каждый из камней заиграл мириадами искр. Невеста короля Черновласов сияла словно звезда, а люди, едва ли знавшие про мифрил, гадали, что это за материал, и сколько же бриллиантов в россыпи. Наверное тысячи! Кхазад же замерли в восхищении, представив сложность и уникальность мастерства, позволившего создать такое чудо. Вот уж воистину королевский подарок на свадьбу возлюбленной, подвенечное платье, каких не видать ни одной больше деве в целом свете. У кхазад свадебное облачение невесты — это демонстрация богатства жениха, и гхал черновласов достиг в этом высот недостижимых! Сделать следующий шаг ему было сложно, все черновласы ненавидят, когда красотой их жён любуются другие. Но таков был им же принятый указ: королю предстояло открыть лицо своей избранницы и назвать её имя. Весьма распространён был обычай заключать собственно брак вообще без присутствия невесты, сводя главную церемонию к переговорам мужчин. Но в Хараде случилось истинное чудо, и народ жаждал увидеть ту, о которой все только и говорили уже более года. В чудо подобает верить каждому, а веру нужно подпитывать и поддерживать. К этому моменту на площадь пригласили выйти назначенных свидетелей: гхала Razin-tarâg и короля Shakh-Rûn. Дубощиту, как правителю сильнейшего из кланов, на церемонии предназначалась почётная роль блюстителя традиций. Трое королей вышли на центр площади, оказавшись рядом с женихом и невестой. Каждого из них, как положено у кхазад, также представляли отдельно, церемонию явления лица невесты Реальгар нещадно затягивал. Женщина в сияюшем облачении неподвижно стояла рядом. На неё обращены были тысячи глаз, но никто не замечал, что смотрит она, кажется, вовсе не на будущего супруга, а в другую сторону. Главы гномьих кланов встречаются не часто. Но следует отметить, что каждая такая встреча проходит искренне душевно и открыто. Ни один из четверых королей не чувствовал себя напряжённо даже под прицелом тысяч глаз. Равные друг другу, они даже шутили, находясь в эпицентре всеобщего внимания. Мьёдвин намекал жениху, что девушка, должно быть, сгорает от волнения. Торхейм напрямую заявил, что толпа уже начинает в нетерпении гудеть. — Как же вас, черновласов, задевает то, чем остальные гордятся — всего-то показать другим красоту своей жены! — Вам, северянам, никогда не понять этого! — Брось, её не украдут, если всего лишь на неё посмотрят. Гхал Narag-Shayar вновь поднял руки, приветствуя своих подданных, многотысячная толпа отозвалась гулом и возгласами. Загудели трубы, возвещая начало церемонии венчания, и Реальгар сам приподнял драгоценную вуаль, откинул тончайшую мифриловую сеть назад. И народ Харада наконец увидел женщину, занимавшую их умы все последние месяцы. По плечам её струились волнистые пепельно-русые волосы, матовую кожу никогда не жгло пекло, и цвет её остался безупречен, как слоновая кость. Черты лица казались заострёнными от напряжения, но были очень изящны. Большие глаза обрамляли чёрные ресницы и выразительные брови. Восхитительно грациозна и нежна для гномки! Многие сказали себе: "она именно царственна"! Трибуны форменно разразились шквалом рукоплесканий. Венценосный жених взял невесту за руку, повернулся к трибунам и объявил: — Её имя Зимрил. Смотрите и преклоняйтесь, ибо больше никогда вы не увидите такой красоты! Произносите её имя с благоговением и достойно служите своей великой королеве! Реальгар повернулся к женщине и замер. По телу пробежал холод тревоги, глаза чуть прищурились. Зимрил не смотрела на него. Замерев, словно статуя, она устремляла свой взгляд на гхала Длиннобородов. Он тоже глядел на неё, как оцепенев, и непроизвольно сжимал рукоять меча. — Райнэ... Её имя Райнэ! — Что происходит, hâl Sigintaragûl? — рука женщины в ладони короля стала холодной как ледышка. — Немедля объяснись. Дубощит с трудом ловил ртом воздух, грудь взымалась, с уст срывались рыки и хрипы. Не сразу, лишь через несколько напряжённых мгновений, возможно стало разобрать его слова: — Я верил, что она жива. Вы украли её у меня! — Что ты такое говоришь, hâl dalad `Irurdûnu? Это неслыханное оскорбление! — Неслыханное оскорбление — забрать себе чужую жену. — Великие валар послали её мне! А вот ты никогда не был женат, и это всем хорошо известно! — Реальгар вспыхнул, чёрные глаза метали молнии. Он не замечал ничего кругом, импульсивно повернул голову и пронзил взглядом невесту, вопрошая к ней. — Зимрил! А она еле слышно шептала: — Райнэ... Райнэ! Голос женщины словно донёсся откуда-то издалека. В нотах его звучал страх, почти отчаяние, но одновременно ясность прозрения. Гхал Черновласов и сам прекрасно помнил её прежнее имя — имя дунландской принцессы, которую он полюбил ещё в юности. Только ей не нужно было вспоминать то имя и то время! А главное — глаза цвета тёмных топазов, глаза мужчины, от которого она теперь не отрывала взгляд. И никогда за долгие месяцы она не смотрела на него, Реальгара, также, столь же нежно и выразительно! — Ты поплатишься за такое вероломство, король-под-горой! — Сначала убью тебя и заберу свою королеву! Сотни зрителей на трибунах гудели, роптали, кричали и вопрошали друг друга: что происходит? У них на глазах венчальная церемония преображалась в опасное страшное действо, архаичное, осуждаемое и запрещённое. Два короля срывали по пояс одежды и становились друг против друга, обнажив оружие: кинжалы и мечи. Яростный поединок из-за женщины без щитов и доспехов, в котором каждый пропущенный удар неминуемо пускает кровь. И который продолжается до смерти одного из соперников. Гхалы Мьёдвин и Торхейм пытались удержать противников, но тщетно. В атмосфере всеобщей напряжённости огромные мумаки печально трубили в хоботы и махали ушами. А до представителей народа кхазад медленно доходила страшная мысль: оба гхала не имеют наследников. А значит сейчас один из кланов — Sigin-tarâg или же Narag-Shayar — окажется обезглавлен, лишится своего правителя. Клинки ударились один о другой, высекая искры. Звон стали, кажется, заглушил даже всеобщий гомон. В мире трудно найти ещё одну пару столь же искусных воинов, и первая кровь показалась не сразу. Но, едва хлынув из ран и оросив песок под ногами, всколыхнула толпу. Женщины плакали, закрыв лицо руками. Бывалые воины сжимали зубы и кулаки. Не один из длиннобородов, оказавшихся тогда в Хараде, клял себя на чём свет стоит, ведь за столько лет они так публично и не признали свою азбади, его возлюбленную и королеву. И вот теперь из-за этого над их гхалом вновь простёрла лапы смерть. Дубощит старше, опытнее и выносливей. Да только жаркий климат Харада непривычен ему и не играет ему на руку. Реальгар однозначно быстрее и более ловок, ему не доставалось в жизни столь же тяжких ран, как его противнику. Но главное обоим застилает глаза ярость, обида и ревность — ох не помощники в бою! И вновь кинжал длинноборода прорывает смуглую кожу черновласа, а меч южанина оставляет глубокую рану под ключицей уроженца далёкой Одинокой горы... Нужно что-то делать! Эта мысль билась как птица в клетке в висках гномов и харадрим. Ведь погибнуть могут и оба, а тогда кланы кхазад пойдут друг на друга войной, случится чудовищное братоубийство, какого не знала история подгорного народа. Нужно что-то делать! В те страшные минуты отчаяния и оцепенения никто не заметил двух юношей и девушку, с трудом пробирающихся через толпу куда-то наверх, где расположились зрители попроще. Они однозначно искали кого-то, пытались расспрашивать, но их лишь отталкивали прочь чтоб не загораживали, не мешали вкушать невиданное зрелище словно сладкое вино. Ведь хотелось разглядеть каждый выпад, каждый удар, каждую контратаку двух легендарных воинов. Когда ещё подобное увидишь? И не дай Эру проглядеть, как один нанесёт второму очередную рану, как упадут на серо-жёлтую арену алые капли крови, и боец пошатнётся, на миг выдаст боль и слабость, но после вновь встанет в стойку словно эти гномы правда скованы из металла своим великим праотцом Ауле. Сколь бы ни были велики силы и мастерство, длительный бой ведётся на истощение. Выпады отражаются всё менее чётко, глаза застилают пот и кровь, боль пульсирует в ранах. Отразив мощный удар с разворота, король черновласов повалился на землю, Дубощит упал на одно колено. Сплошь окровавленные, тяжело дышащие, непримиримые соперники смотрели друг на друга с ненавистью и вновь поднимались, сжимая в руках клинки. Оба не видели ничего вокруг. Правители Razin-tarâg и Shakh-Rûn напряжённо переговаривались, обсуждая, как развести венценосных дуэлянтов, прекратить этот бой, что иначе закончится непоправимой трагедией. Никому не было дела, никто не обратил внимания на группу из четырёх гномов, осторожно пробравшихся за заграждение и направляющихся к месту поединка. Трое молодых вели под руки седовласого старца, и, поравнявшись с Мьёдвином и Торхеймом, возбуждённо заговорили с ними. Торин и Реальгар, отдышавшись, вновь возобновили бой. Каждый подобен был раненому льву, безмерно отчаянному и всё ещё смертельно опасному. Но теперь, выбрав момент, двое бывалых и двое молодых сильных воинов смогли их растащить. Соперники огрызались и рычали, но гхалы огнебородов и камненогов сумели вынудить их внять речам собравшихся. — Остановитесь и внимите голосу разума как подобает великим правителям! — обратился к обоим Мьёдвин. — Чувства ваши понятны, но поставьте превыше чувств долг перед своими народами! А для этого сохраните себе жизнь. Эти молодые воины, родичи гхала Sigin-tarâg, утверждают, что почтенный отец, пришедший вместе с ними, был свидетелем на венчании Дубощита и этой девы по праву капитана корабля, на котором они плыли. Старец клянётся в этом бородой Махала, и узнаёт обоих. Так ли это? — Всё так. Райнэ — моя жена, которую мы считали погибшей в битве Пяти Воинств, но верили, что она жива ибо тела её не нашли. Сама Райнэ всё это время стояла ни жива, ни мертва, прикованная взглядом к страшному поединку, а теперь не сдерживала слёз при виде пролитой крови. Впрочем, её в тот миг никто ни о чём не спрашивал. — Всё это ложь и выдумки гхала dalad `Irurdûnu. Каждый в клане Narag-Shayar и любой из харадрим подтвердит: дева послана нам самими валар вместе с забившим в долине источником. — Как она назвала себя? Зимрил? — Она не помнила своего имени и своего прошлого. — Выходит, могла оказаться пострадавшей в битве? — Очнитесь! Битва Пяти Воинств состоялась на другом краю света отсюда! Черновласы не принимали в ней участия. Чудо свершилось здесь. Я собственноручно унёс девушку от источника и послушно воле Махала сделал своей невестой. Почтенный старец ошибается, к тому же брачный союз освидетельствуют двое. — Вторым свидетелем был наш отец Ульвин. Он погиб в битве у подножия `Azrag Arâd пятнадцать лет назад, — пришло время Фили поучаствовать в разговоре. — По праву его сыновей мы с братом подтверждаем правоту слов старейшего. А также от себя свидетельствуем, что имя этой женщины — Райнэ и она супруга короля Торина. Ненадолго повисла тишина. Сородичи с обеих сторон пытались помочь окровавленным воинам, но те грубо отгоняли всех, не давая перевязать раны, стремясь вырваться и продолжить поединок. — Уберитесь прочь, и пусть наши клинки кровью прояснят правду! — Остынь, hâl Sigintaragûl! Я честно и сам не припомню, чтобы ты был женат. Гхал Торнхейм подтвердит, — король Огнебородов кивнул в поддержку соседа. — Это не моя вина, — буркнул Торин, закрывая глаза и пытаясь собраться с последними силами. И сам он, и Реальгар понимали: ещё немного и потеря крови отправит их в обморок, а значит смертельное оскорбление останется не смытым. — Я не отдам ему Райнэ! — Я не отдам ему Зимрил! Жениться на ней я мечтал много лет! — Много лет? — Мьёдвин и Торхейм переглянулись. — Выходит, ты знал её раньше? — Она не была замужней! — Король Реальгар, никто не обвиняет тебя в том, что ты украл в чужом клане девицу. Оказаться на битве у врат `Irurdûnu ты никак не мог, а потому мы не знаем, как эта женщина попала в Харад. Но перед нами трое свидетелей и муж, уверяющий, что это его жена. А значит ты никак не можешь с ней обвенчаться. Вам с Торином не нужно убивать друг друга и оставлять осиротеашими свои народы, чтобы убедиться в этом. Глаза владыки черновласов вспыхнули болью и ненавистью, и в тот же миг рядом на землю легло драгоценное мифриловое облачение с голубыми бриллиантами. Райнэ осторожно положила его, не касаясь несостоявшегося супруга, и прошептала: — Это я во всём виновата. А ты ещё будешь счастлив. Полностью обескураженный харадский люд на трибунах вокруг площади наконец облегчённо вздохнул, понимая, что короли кхазад останутся живы. Никто не умрёт, впрочем свадебного пира тоже не будет. Изобилие яств, подарков, тканей и сладостей придётся увозить прочь, здесь их больше некому раскупать. Зато не случится и самого страшного: один клан кхазад не начнёт войну против другого. А ведь войны у этих гномов страшны! Авось порадуешься ещё понесённым сейчас убыткам! Источник, водопад и озеро никуда не денутся, значит прибрежные города будут процветать. Народ потянется туда, торговля развернётся... А Реальгар? Да небось женится ещё, вон ведь какой красавец, всем на загляденье! Да помоложе второго, что забрал царицу. Всё у него впереди. Размеренным шагом площадь покидали мумаки в пурпурных попонах — один за одним, ведомые своими погонщиками. Озирались по сторонам, жалобно и грустно гудели в хоботы, вопрошая лакомства, но никто не протягивал им даже незрелого фрукта. Компанию гномов на площади плотным кругом окружили их сородичи. Сперва напряжённо судачили, узнавали как там Торин, очень ли серьёзны его раны, не нужна ли какая помощь? А потом выстроились в парадный строй вокруг короля и его королевы и в голос прокричали три раза: — Haleth dalad `Irurdûnu! Haleth dalad `Irurdûnu! Славься Королева-под-Горой! Наломали ведь дров оттого, что вовремя на весь мир не признали и не чествовали. И ему пришлось за это дорого заплатить. Так пускай теперь в этом Хараде все верблюды и ишаки знают, что на далёком севере, в самой богатой и великой из гор, у самого славного короля кхазад есть самая прекрасная и мудрая королева.
Примечания:
Использованный в главе восстановленный и оригинальный кхуздул:
Sigin-tarâg — Длиннобороды
Narag-Shayar — Черновласы
Razin-tarâg — Огнебороды
Shakh-Rûn — Камненоги
Gimilzimir — алмаз, бриллиант
Zimril (от сущ. zimir) — прил. драгоценный, бесценный
`Irurdûn — Одинокая гора
`Azrag Arâd — Синие горы
Hâl Sigintaragûl — король Длиннобородов
Hâl dalad `Irurdûnu — король под [Одинокой] горой
Haleth dalad `Irurdûnu — королева под [Одинокой] горой
