Уровни доверия

«Я заеду к тебе сегодня, ладно?» Нахмурившись, Хакс перечитал сообщение еще раз, но его смысл не изменился: похоже, Кайло хотел приехать к нему просто так, без предварительной договоренности. Определенно, это выходило за рамки их регламентированных отношений. Хакс знал, что Кайло вчера вечером вернулся со сборов; они переписывались две недели подряд (еще один выход за условленные рамки), не только перед сном, и даже договорились встретиться в конце недели, на выходных. Не сегодня. Откровенно говоря, Хакс планировал провести вечер за мольбертом и закончить наконец давно начатый пейзаж, но почему-то написать «нет, не приезжай» оказалось слишком сложно. Наверное, ему было просто-напросто любопытно, что же Кайло понадобилось так срочно… Или не просто. Самым печальным здесь было то, что Хакс прекрасно понимал: любому другому человеку, даже Фазме, он бы с легкостью отказал. «Просто заеду, это ненадолго. Или у тебя планы на вечер?» — написал Кайло, как будто почувствовав его сомнения. «Нет, никаких. Ты можешь приехать», — ответил Хакс, ощущая легкое недовольство собой из-за отсутствия этих самых планов на вечер. «Отлично, буду через пятнадцать минут». — Твою мать, — Хакс отбросил телефон и нервно помассировал виски. Глупо было думать, что Кайло хватит вежливости и такта предупредить о своем визите хотя бы за полчаса. С трудом подавив раздражение, Хакс встал с кресла, стащил с себя фартук и убрал в угол складной стул, мольберт и краски. Милли наблюдала за суетой со сдержанным интересом. — У нас гости, — сказал ей Хакс. — Кайло, ты его знаешь. Веди себя прилично, пожалуйста. Милли зажмурила рыжие глаза и душераздирающе зевнула. В этот момент в дверь позвонили. Хакс вздохнул: у Кайло были некоторые проблемы с восприятием себя во времени и пространстве. С момента, когда пришло последнее сообщение, не прошло и пяти минут. — Иду, — Хакс неторопливо пошел к двери, на ходу приглаживая волосы. Хорошо, что он и дома одевался неизменно опрятно — никаких пижам, растянутых футболок и домашних костюмов, только джинсы и рубашки темных цветов. Неряшливость раздражала, особенно собственная. — Привет. — Кайло замялся на пороге и, судя по выражению лица, чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Я рано, да? — Ну что ты, — Хакс криво улыбнулся. — Все в порядке. Проходи. Кивнув, Кайло зашел внутрь. Он явно смущался и как будто сутулился, чтобы занимать меньше места, и против воли захотелось коснуться его плеча, чтобы приободрить. В руках Кайло держал футбольный мяч. — Помнишь, ты говорил, что твой отец — поклонник моего деда. В смысле, как игрока, — он нервно облизнул губы. — И я обещал автограф. Вот, держи. — Да, говорил. — Хакс механически взял мяч. — Спасибо. Я… Я не думал, что ты запомнишь. На мяче размашистым почерком было написано: «Мистеру Хаксу, с пожеланием всяческих успехов. Э. Скайуокер», — и красивая, уверенная подпись чуть ниже. — Я давно не навещал его, если честно, — сообщил Кайло. — А тут двойной повод. — Спасибо, — поблагодарил Хакс, все еще удивляясь: обычно он был тем, кто помнит об обещаниях. — А почему не навещал? Кайло дернул плечом. Кажется, ему совершенно не хотелось отвечать на этот вопрос. — Мне было стыдно, — проговорил Кайло, пока Хакс старательно придумывал, как разрядить обстановку. — Стыдно, что я не оправдываю надежд. Что я не стал таким, как он, что я плохой игрок. Мне казалось, что он не захочет меня видеть. Бабушка всегда мне рада, а он… Он сложный человек, с характером. Все делает по-своему. Когда был молодым, отказался заключать контракт с одной известной зарубежной командой, потому что ради этого пришлось бы переезжать, а у бабушки тут карьера. Ты, наверное, слышал про нее. Падме Амидала, известная правозащитница и журналистка. Сейчас книги пишет. Хакс медленно сглотнул. Это имя было ему известно — в политике и общественной жизни он разбирался куда лучше, чем в футболе. Что ни говори, семья у Кайло была очень, очень влиятельная, сплошные спортсмены и политики (несколько дней назад Кайло так же походя написал о своей матери — члене парламента). Интересно, что они сделают с Хаксом, если узнают… Впрочем, они не узнают. — Деда многие осуждали за это. За то, что он не раскрыл свой потенциал до конца, — продолжил Кайло, не заметив, к счастью, его беспокойства. — Но мне кажется, он прав. Это важно — делать, как ты хочешь, а не так, как все от тебя ждут. Только сложно. — Да, — Хакс кивнул; услышанное неприятно цепляло, будто напоминая о собственных неудачах. — Очень сложно. В конце концов, у тебя с дедушкой все прошло хорошо? — Да, ему было приятно, — ответил Кайло. — Сказал, что хочет познакомиться с тобой. С тем человеком, ради которого я сподобился навестить родного деда, так он выразился. — Ты сказал ему, кто я? — осторожно спросил Хакс. Не то чтобы он сам понимал до конца, кем они на самом деле являются друг для друга. — Сказал, что знакомый, — Кайло подергал себя за рукав, явно волнуясь. — Мне кажется, он не поверил. У меня редко появляются новые знакомые, если честно, — он помолчал и прибавил: — Ты даже не представляешь, что мой дед пытался писать на мяче вместо нормальных пожеланий! У него ужасное чувство юмора. — Отцу понравится, — невпопад отозвался Хакс. — Спасибо тебе еще раз. Повисло неловкое, тягостное молчание. — Извини, что я пришел без приглашения, — Кайло опомнился первым. — Не хотел мешать, просто… Ладно, неважно. Я пойду. — Нет, останься, — Хакс все же коснулся его руки. — Проходи в гостиную. Выпьем чаю. У меня и в самом деле нет никаких планов на вечер. Должен же я хоть как-то тебя отблагодарить. Упрашивать дважды не пришлось: Кайло улыбнулся, прошел в гостиную и сел в то же кресло, что и обычно. Милли мгновенно проснулась и, подняв хвост, устремилась к гостю. Хакс ревниво отметил, что к нему она обычно не подбегает так резво. — Ты рисовал? — Кайло с интересом посмотрел на мольберт в углу; одновременно он старательно гладил кошку по голове. — Да, — Хакс почувствовал себя неловко. — У меня есть отвратительная привычка рисовать в гостиной, хотя наверху есть отдельная комната. Тут очень приятный свет по вечерам, сложно удержаться. — Можно взглянуть? — Кайло посмотрел на него снизу вверх цепким внимательным взглядом. — Там нет ничего интересного. — Хакс не любил показывать незаконченное. — Все тот же пейзаж, что и на стенах. На этот раз в дневном свете. — Вот как, — Кайло отвел взгляд. — Считаешь это странным? — спросил Хакс несколько оборонительно. Кайло снова посмотрел на него и ответил, как будто стесняясь своих слов: — Немного. Но это не в плохом смысле. Это хорошо, когда странно. — Фазма тоже считает, что странно рисовать одно и то же все время. — Хакс хмыкнул. — Что я веду себя как маньяк. Ну, знаешь, сначала парень рисует одно и то же, а потом убивает старушку-соседку, потому что та косо на него посмотрела. Он ожидал, что Кайло усмехнется, но тот оставался серьезным. — Я не всегда рисую одно и то же, но иногда… иногда приходит время этого пейзажа, — пояснил Хакс. — Это помогает расслабиться и разгрузить голову. Кайло кивнул, как будто и в самом деле понимал. — Я давно там не был, — зачем-то признался Хакс. — В этом месте. Рисую по памяти. Милли хрипло мявкнула и запрыгнула Кайло на колени. — Почему? — спросил тот, почесывая ее за ушами. — Там обычно проводит время отец, я не люблю с ним видеться, — Хакс сам не ожидал, что даст такой честный ответ. — Я уже, кажется, говорил с тобой об этом, он неплохой человек… Нам просто тесно вместе. — Знакомо, — Кайло осторожно прижал Милли к груди и та, вопреки обыкновению, не стала вырываться. — Мне с моим отцом тоже тесно. И он тоже хороший человек. — Он тоже политик, как и твоя мать? — поинтересовался Хакс. — Нет, бизнесмен. Не то чтобы это делало ситуацию лучше, — Кайло помолчал и прибавил, хитро глядя искоса. — Я думал, ты все уже про меня нагуглил. В смысле, про мою семью. Это ведь просто. Ты кажешься человеком, который не любит неожиданностей. — Но ведь это не ты, — ответил Хакс, и снова слишком честно. — Я много читал про футбол, про команду, в который ты играешь, а твоя родня… Ты сам расскажешь про них, если захочешь. Мне не хотелось в это лезть. По лицу Кайло он понял, что сказал что-то не то. Не то, что от него ждали. — Спасибо, Хакс, — Кайло смотрел на него со странным выражением — слишком пристально, слишком благодарно. Не так, как Хакс заслуживал. — Я сделаю чай, — он сделал шаг назад. — Пойдешь на кухню или подождешь здесь? Милли высвободилась из объятий Кайло — очевидно, тот все же тискал ее слишком сильно. — Я пойду с тобой. — Кайло поднялся на ноги. Хакс кивнул, кинул мяч в кресло и вышел из комнаты. *** Кухню Хакс не любил — она выглядела слишком современно, стандартно и не вписывалась в общий интерьер. Но исправить это никак не хватало времени. — Помочь тебе? — спросил Кайло, стоя у стены и осматриваясь. — Просто сядь, — тон вышел неуместно приказным, и Хакс прибавил мягче: — Пожалуйста. Кайло сделал громкий — слишком громкий — вдох и послушно сел на высокий стул. — Молодец. Хороший мальчик, — Хакс отвернулся и включил чайник. — Перестань, — глухо отозвался Кайло. — Это... Не надо говорить такие вещи. — Что, не нравится быть хорошим мальчиком? — спросил Хакс, обернувшись. — Нравится, — Кайло смотрел на него как будто бы жадно. — Очень. Но только для тебя. По спине пробежала дрожь. Держать свои фантазии в узде было сложно, но Хакс твердо знал: сегодня между ними ничего не будет — сессия требует соответствующего настроя и подготовки, а нечто более спонтанное не слишком-то вписывается в их отношения. Во всяком случае, еще хуже, чем чаепития. — Так, чайник почти вскипел. Тебе зеленый или черный? — спросил Хакс, довольный поводом сменить тему. — Черный, пожалуйста. Щеки у Кайло чуть покраснели, и это зрелище волновало. Возможно, соглашаться на чаепитие не стоило, но сейчас отступать было поздно. К чаю нашлись остатки кокосового печенья, которое принесла Фазма в прошлые выходные. — Извини, что больше ничего нет. — Хаксу и в самом деле было неловко. — Я просто не ждал гостей. — Ничего, — Кайло взял печенье, определенно из вежливости. — Это ты извини, что я так ворвался. Некоторое время они молчали. Хакс хотел начать разговор, но боялся снова сказать лишнее — как, очевидно, и Кайло. Вне привычных рамок было сложно понять, кто они друг другу и как следует себя вести. — Значит, ты любишь рисовать, да? — судя по выражению лица, Кайло и сам понимал, что сказал идиотскую банальность. — Люблю, — Хакс кивнул. — А что именно? Море? Эта фраза прозвучала как насмешка, но, наверное, не была ей. — Нет, море — это… Это как дурная привычка. Я люблю пейзажи, самые разные. Людей — меньше. Я имею в виду, рисовать, — Хакс отпил чаю. — А ты? Тебе нравится то, чем ты занимаешься? Разговор складывался неловкий — как будто между собой общались два человека, совсем недавно научившиеся базовым правилам коммуникации. — Да. — Кайло повертел чашку в руках. — Но иногда я думаю о том, что тренировать мне бы понравилось больше. Учить других. Пока что об этом думать рано, мне не хватит квалификации, да и авторитета тоже. Наверное, потом. — Твои планы на будущее… внушительны, — Хакс с уважением посмотрел на него. — У меня бы никогда не хватило терпения на преподавание. Мне предлагали, но я отказался. — Серьезно? — Кайло недоуменно свел брови. — Мне кажется, ты очень терпеливый. Во всяком случае, со мной. Хакс с трудом проглотил чай. Как и всегда, Кайло говорил смущающие вещи с восхитительной легкостью. — Ты — это другое, — Хакс отставил чашку в сторону. — И в твоем случае это не вопрос терпения. Ты мне нравишься. Последнее было явно лишним, но сказанного было не вернуть. Наверное, следовало пояснить, что это «нравиться» совсем не романтического свойства, но Хакс не успел. Кайло снова посмотрел на него темным, гипнотизирующим взглядом и сказал тихо: — Ты мне тоже нравишься. Хакс не совсем понимал, какой смысл он вкладывал в эти слова, и это всерьез тревожило. Ситуация неумолимо ускользала из-под контроля. — Видишь ли, Кайло, я… — начал Хакс и был перебит. — Мне домой пора, да? Я пойду. Можешь не провожать, дверь найду. Кайло как будто бы сам испугался того, что сказал, — или почувствовал, что слова Хакса ему не понравятся. Они одновременно поднялись со стульев. — Нет, я лучше провожу тебя, — настоял Хакс. В коридоре было темно. Хакс потянулся к включателю, но Кайло вдруг перехватил его запястье. — Что? — Хакс дернулся в сторону. Кайло послушно отступил. Хакс с опозданием отметил, что пальцы у него были влажными и чуть дрожали. — Не зажигай свет, — попросил Кайло почти умоляюще. — У меня смелости не хватит при свете. Пожалуйста. Он шагнул ближе, вцепился Хаксу в плечи и крепко поцеловал. Это был жадный, но очень короткий поцелуй, и ответить на него не вышло бы при всем желании. Мозг безжалостно фиксировал то, что у Кайло по-прежнему трясутся руки, и то, что его дыхание приятно пахнет чаем и кокосовым печеньем, и даже то, что Хаксу, вопреки здравому смыслу, хочется успокоить его и подбодрить. Одновременно Хакс понимал, что следует отстраниться — но Кайло отстранился первым. — Прости. Я знаю, я не должен был, — сказал он и, развернувшись, быстро вышел за дверь. Так же быстро, как и поцеловал. Хакс оперся о стену, прикрыл глаза и медленно вытер рот. Он бы многое отдал за то, чтобы случившееся ему по-настоящему не понравилось.