Семья — опора счастья

      Оливер значительно переживал и волновался. Сознание ни капли не помогало успокоиться, только больше рисовало в воображении неприятные фантазии. Из-за собственных негативных рассуждений Кёркленда сильнее бросало в самоедство. Ладони моментально покрывались маленькими капельками испарины, глаз вот-вот начнет делать нервный тик, а живот, казалось, закрутится в тугой узел. Хотя англичанин весь был похож на нервный комок.       Андрэ чувствовал себя совершенно спокойно, выкуривая вторую сигарету, пока муж погружен в тяжелые думы. Поразительно, насколько тот ушел глубоко в себя, раз не чувствует запах табака, который всегда мог учаять за километры от их домишки. Тут на тебе! Бонфуа стоит в нескольких шагов от любимого, преспокойно куря, причем не близ дома, а в самом помещение.       В чем причина? Родителям просто нужно где-то на час - полтора оставить ребятишек одних дома.       Как же няня? «Ты думаешь я так просто отдам моих ангелочков левой тетке? Да как ты после этого можешь считаться их отцом?!» — таков был ответ у Оливера.       Взять с собой? «Мальчикам будто будет приятно наблюдать, как их папа Андрэ отпирается от покупки новой рубашки? Еще нахватаются от тебя капризов!»       Оставить одних? Тут Кёркленд до сих пор колеблется.       — Все же будет хорошо? — в надежде спросил англичанин, обернувшись к мужу.       — Конечно, — сразу послышался ответ. — Ты им вон сколько соленого теста наделал, скучать детворе точно не придется.       В доказательство Бонфуа махнул свободной рукой в сторону розовой кухоньке, где мирно сидели за столом двое мальчишек, упорно сооружая что-то из белого «строительного материала», совершенно не замечая ничего вокруг.       — Джеймс, что ты лепишь? — поинтересовался француз у сынишки.       — Медведя, который съест Стива!       — Ладно... А ты Стив?       — Бейсбольную биту! Ей я побью медведя Джеймса. Затем возьму свою большую и побью его, — с довольной лыбой заключил малец, оторвавшись от занятия.       — У тебя нет фантазии... — вздохнул тяжело Джеймс, разочаровавшись в воображении брата.       — На счет этого я боюсь! Вдруг они подерутся!       Стив и Джеймс являлись странной парочкой, то могут чуть ли не под ручку ходить, то дерутся из-за любого пустяка. Как таких дома оставить наедине?       — Дети, вы будете драться?       — Нет!       — Видишь, они не будут.       Оливер подозрительно покосился на мужчину, удивляясь: оказывается, все может быть так легко, без всяких заморочек. Однако если не уйти сейчас, то потом Андрэ вряд ли затащишь в магазин одежды. Чтобы сам француз добровольно пошел, купил себе «модных тряпок» — это что-то непостижимое, фантастическое. Потому Кёркленду приходилось лично таскать Бонфуа по всем известным бутикам, которых находилось на улицах Лондона не так уж мало. Ведь Англия страна не только поразительной кухни, но и потрясающих, искусных, модных вещей. Появиться в ней в неяркой рубашке, потертых штанах — настоящие преступление! Англичанин никак не желал, дабы муж записался в ряды преступников. Рано мужчине садиться за решетку, тем более у него семья.       — Х-хорошо, — пришлось согласиться под пристальным взглядом любимого. — Детки, будьте хорошими мальчиками, мы не надолго, — родитель на прощание обнял малышей, поцеловав каждого в лобик. — Андрэ, подожди!       Оливер побежал за супругом, успевшего скрыться в коридоре. После по дому послышался характерный звук защелкивания дверного замка.       Теперь они совершенно одни. Как ни странно между братьями стояла тишина. Никто из них не создавал шума или не пытался заговорить, разорвать силки затишья. Каждый мальчишка выполнял роль скульптора, занимаясь самодельной фигуркой. Детвора просто не хотела вступать в словесный контакт, пока не хотела...       — Что ты делаешь?       Нет, Джеймс не причислялся к фанатам болтать без умолку. Малец всего-то заинтересовался необычной фигуркой брата. Она походила на какого-то человечка. Вроде, на первый взгляд ничего необычного, но автором сие шедевра являлся Стив, поэтому стоит заранее подготовиться к самому неожиданному ответу. Мальчишка сам по себе большая непредсказуемость с кучей сюрпризами.       — Это папа Андрэ! — гордо произнес Стив, задрав подбородок.       Мило, хотя с виду не скажешь, что перед Джеймсом стоит маленькая копия родителя.       — Не похож.       — Эй, это еще почему?       — Вот почему.       Джеймс взял недалеко стоявшую солонку, высыпав себе немного молотого перца, умудрившись не чихнуть от приправы. Парнишка прикрепил несколько перчинок на низ лица «папы Андрэ».       — Что это?       — Как «что»? Борода!       — Хм, тогда... — Стив взял маленький кусочек теста, скатал из него крохотную колбаску, прилепил к той же голове, только чуть выше бороды. — Сигарета!       — Вот теперь вылитый!       — Ага!       — Слушай, папа Оливер сказал, что папа Андрэ курит как паровоз...       — Давай вместо лошадки слепим ему паровозик!       — Признаю, у тебя есть фантазия.       Братья отлепили по нужному куску материала, сооружая из белых кусочков что-то похожее на транспорт. Получилось, конечно, не так схоже с настоящим паровозом, но главные элементы: колеса, труба имеются, по остальному дозволено догадаться. К тому же, сильно детально тоже не получилось бы изобразить.       И вот мини - Бонфуа восседает на железном (тестовом) скакуне.       — Что ты делаешь? — теперь пришла очередь Стива задать данный вопрос, видя: братишка взял еще теста.       — Папа Оливер, — спустя определенное время подал голос мальчик, когда завершил творение.       Перед Стивом стояла точно такого-же размера фигурка, как и мини - Андрэ.       — Не-а, не похож!       — Точно!.. — вспомнил про кое-что парнишка. — Минуточку... — Джеймс взял рядом лежащею зубочистку, провел над глазами несколько параллельных прямых в два столбика. — Брови.       — Все равно не похож!       Только Джеймс хотел узнать причину недовольства брата, как тот резко спрыгнул со стула, подбежав к нижнему ящику, где Кёркленд хранил разные приправы. Мальчик достал желтый небольшой пакетик с рисунком аппетитного блюда, высыпал немного содержимого на ладошку. Затем быстро сложа все на место, подбежал к брату.       — Теперь... — малыш посыпал человечка Джеймса непонятным молотым красным перцем. - У него есть веснушки!       — Неплохо, — похвалил внимательность Стива паренек, заметив, ныне человек из теста сильнее стал похож на их любимого папочку.       — Может папе Оливеру тоже что-нибудь слепить? Например... высокую башню?       — Банально.       — Замок?       — Глупо.       — ...Большой кекс?       — Идеально.       Что? Папа Оливер был преданным любителем сладкого, умевший превосходно готовить обожаемые лакомства. Особенно Кёркленд очень падок на различные хлебобулочные изделия: пироги, булочки, кексики — ничто не уходило от голубых глаз. Потому в кухне на столе не редкость увидеть свежеиспеченный сладкий хлеб, который и сейчас преспокойно расположился в вазочке напротив ребятишек, выполняющий в данный момент роль модели для нового шедевра.       Дети принялись старательно вылепливать из оставшегося теста сладость, где нужно добавляя, где убавляя белой «глины». Ребята выделили внимания каждому контору, пытаясь «сготовить» десерт, который им часто пек папа Оливер.       Вскоре, кекс был почти закончен, осталось лишь немного долепить «крема» и поставить на самую верхушку выразительную вишенку.       Однако...       — Тесто закончилось! — в панике закричали дети, не обнаружив не одного кусочка.       — Так... — Стив молниеносно нашел выход из тупика. — Джеймс, давай сюда своего медведя. От него все равно никакой пользы.       Это был удар ниже пояса.       — Мой мишка дружит с папой Оливером и помогает ему, — мальчишка сумел выдать вескую причину оставить медвежонка в покое. — А Твоя бита без дела валяется!       — Еще чего! Ей папа Андрэ будет убивать врагов, чтобы спасти папу Оливера! — в доказательство Стив пихнул, сидящему на паровозе, мини- Бонфуа бейсбольную биту. — Теперь он самый настоящий король!       — От кого защищать? У нас не осталось теста и для злодеев!       — Да хоть от твоего медведя! Больно рожа у него подозрительная!       — Мой Кума лучше любой собаки!       — Да ну? Взгляд-то у него косой!       — А у тебя бита кривая, с такой не продержишься долго!       Нет, довольно. Это было последней каплей. Оскорбить вот так творение всей жизни... Теперь Джеймсу не уйти безнаказанно. Стив замахнулся маленьким кулачком, дабы препадать урок наглецу.       — Стой, — мальчишка поймал кулак непутевого братца.       — Что еще?       — Ты разве не замечаешь: чем чаще мы деремся, тем больше ссорятся родители?       Стив утихомирил пыл, стараясь вспомнить все события последнего месяца. Действительно, сквозь драку с братом, он слышал громкие, недовольные голоса, но они не обращались к ним, а возрастали друг на друга. Точное содержание никто из ребят не мог уловить, но понимали, что речь идет о них.       — И что ты предлагаешь делать? — буркнул шатен, несмотря на Джеймса.       Как ему не стыдно признавать слова брата, но это факт.       — У меня есть идея.

***

      Послышался звонкий хлопок двери. Казалось весь дом содрогнулся от шума, который сопровождался обеспокоенным восклицанием:       — Мальчики мои, вы где?       Пара глухих грохотов, громкий топот и в кухне оказался запыхавшийся красный Кёркленд. Лицо у него моментально окрасилось в удивление из-за открывшегося вида: все чисто, ничего не разброшено по его «кабинету». Он точно также сияет как и до ухода. А ведь Оливер по пути домой спланировал подробный план отчистки стола, стульев каждого шкафчика от белых снарядов теста. А тут оказывается все замечательно и посередине комнаты стоят два ангелочка, держа дощечку с фигурками.       — Ох, мои хорошие! — англичанин просто не мог умилиться столь трогательной картиной.       На душе сразу стало тихо и спокойно, сейчас наконец позволено вздохнуть полной грудью, с бросить с плеч тяжелый груз.       — Видишь, по пустяку всполошился, — в дверях появился Бонфуа.       О чудо, на нем надета белоснежно-чистая и аккуратная рубашка, не зря Кёркленд потратил столько нервов.       — Папа Оливер, папа Андрэ, - это мы сделали для вас.       Братья весело, задорно улыбнулись, протягивая плоды своего творчества. На дощечки стояли четыре фигурки людей, державших за руки.       — Милый, смотри! — воскликнул англичанин от скульптур малышей. — Это же вся наша семья! Вы такие у нас молодцы. Только... А что у папы Андрэ во рту?       — Сигарета, — отчетливо сказали дети.       — Понял, — осуждающий взгляд на мужа. — Это намек, чтобы ты бросил курить.       — Хм, я подумаю над предложением, но... — Бонфуа подошел ближе к семье, присел на корточки напротив сыновей, не забыв потянуть за собой супруга. — Вас я точно не брошу!