Возлюбленный смерти

POV Тёмный Лорд (Дитрих)       Признать ошибку моих воинов — значит открыто начать войну, которая сейчас никому не нужна. Я это осознаю, и существо напротив меня тоже это осознаёт. Мир имеет большую ценность, однако и жизнь юного принца не менее важна. Поэтому уже добрых полдня мы ругались со Светлым Лордом, устраивая небольшие десятиминутные перерывы каждый раз, когда спор заходил в тупик. А всё благодаря Его Светлейшеству. Это радужное Величество то гневно топало ножкой и обзывало весь мой род ползучими тёмными тварями, оскорбляющими его взор, то начинало плакаться, что эти мерзопакостные монстры погубили его кровиночку.       — Магами-следователями не установлено, что нападающий был именно с Тёмного континента! — привёл весомый аргумент я, но этой бледной поганке всё как об стенку горох. Благо сегодня он не нацепил на себя все эти церимониальные украшения светлых, от которых у непривычных к такому яркому блеску кружилась голова и тянуло прочистить желудок. Ходят слухи, что покойная супруга Лорда запуталась в своих побрякушках да так и отошла в мир иной. Вполне достойный конец для светлого сильфа*, но весьма постыдный для тёмного.       — Но ВЫ же хотите войны! Это желание передаётся по вашей гнусной крови от отца к сыну, от матери к дочери! — сыпал красноречивыми оборотами Белый Король.       — МЫ НЕ хотим войны! Не обязательно быть тёмным магом, чтобы творить хаос!  — весьма спорно для этого мира парировал его аргумент я. Тёмные же не виноваты в том, что их предки были одними из первых, кто развязывал конфликты. А ещё они не виноваты, что светлые слишком доверчивы и частенько попадаются на уловки тёмных колдунов. Это проблема Светлого Континента, что на солнечных полях их дети очень и очень долго остаются наивными детьми, в то время как в наших ледяных скалах неповзрослевший - значит мёртвый.       — Тогда где мой сын?! — взвизгнул венценосный папаша, сверля меня яростным взглядом. Хрустальный бокал в его руках жалобно звякнул и лопнул. Бедные мои уши. Придушить бы эту истеричку подушкой. Вот только нельзя...       — Это же ваш сын. Почему я должен знать, где он? — отмахнулся от нового обвинения я. — К тому же именно ваша стража утверждает, что мальчик сбежал сам.       — Пятилетнее неразумное дитя? — с видом оскорблённой невинности ахнул оппонент. — Может, у вас, тёмных, и такие дети, но светлое дитя — это всегда символ чистоты, непорочности, честности и благих намерений!       — Ага, конечно, — скрестил руки на груди и презрительно фыркнул я, припоминая маленького цветочника. Может преподнести эти «ландыши» Его Светлейшеству, чтобы тот отравился и замолк наконец?       Внезапно массивные резные двери со скрипом распахнулись, и в малый тронный зал вбежала раскрасневшаяся тучная женщина. Она радостно улыбалась, что-то лопотала и часто махала руками. Иногда мне казалось, что весь Светлый Континент общался на этом странном вербально-невербальном диалекте.       — Принц! Светлый наследник! Нашёлся! — отрывисто отчеканила взмыленная нянька уже на общем леосадарском.       И каково было моё удивление, когда я увидел на руках вошедшего следом мужчины того самого предприимчивого мальчугана. Хоть все светлые сильфы для нас были на одно лицо, этого отчаянного торговца удалось узнать сразу. Завидев нас, он едва заметно метнул вопросительный взгляд в сторону Белого Короля. Его слуга утвердительно кивнул, мальчик спрыгнул на пол и тут же бросился с радостными воплями на шею Светлого правителя:       — Папочка-а-а-а!       Его Светлейшество так растрогался, что разрыдался прямо в моём присутствии, кружа найденного сына в объятиях. Когда наши с наследником взгляды встретились, беловолосый поганец хитро сощурился и показал мне язык. Вот маленький дьявол! Из-за его выходки чуть не развязалась война, а он ухмыляется! Символ чистоты, непорочности и благих намерений?! Не смешите меня! У ребёнка не может быть таких глаз: хищных, холодных, отливающих безумным блеском. Но чёрт возьми! Я хочу увидеть, что вырастет из этой светловолосой язвы!

***

      Тот конфликт удалось уладить.       Осень обернулась зимой, а зиму сменила весна. Месяц следовал за месяцем, год шёл за годом. Подобных ситуаций больше не возникало, потому что Тёмный Лорд находил время, чтобы хоть раз в лето почтить Светлого Лорда своим визитом. Его Светлейшество сухо приветствовал гостя, презрительно фыркал и удалялся в свои покои, чтобы не осквернять свой взор даже единым взглядом в сторону тёмного мага. Ну, что тут сказать… Многовековые традиции, устои и отнюдь не радужная история не давали правителям примириться друг с другом. А узколобость Белого Короля напрочь лишала два континента этого призрачного шанса.       Однако во владениях светлых Дитриха интересовала отнюдь не политика. Он с любопытством следил за каждым изменением в юном наследнике. А когда Тёмный Лорд находился в своём замке, с удовольствием слушал истории о выходках взбалмошного принца. Его наставник Эрнард, которого мальчишка привёл с собой, объяснял такое поведение последствием шока, который испытал бедный маленький мальчик, оказавшись совсем один на улице.       Итак, первые семь вёсен Ниллай усердно учился, отметая все предложения побегать в парке, покидать мячик, покачаться на качелях. А тот, кому удавалось оттащить наследника от книги, на следующее утро просыпался связанным по рукам и ногам с сизой шумной птицей во рту.       Разочарованный в уроках лечебной магии, четырнадцатилетний наследник показал учителю, что такое настоящая «медицина», препарировав пару мышей прямо на его занятии. Бедный преподаватель остался заикой до конца своих дней.       Учителя светлой магии сбегали от дитятки, как от огня. Задержаться надолго смог только маг, лично рекомендованный наставником Эрнардом. Да и тот страдал слабоумием, был глух и нем от рождения и только благосклонно кивал, когда принц махал чем-то препарированным перед его носом.       Ещё Ниллай любил коллекционировать заспиртованные в банках внутренние органы мертвецов. Слуги пытались относиться с пониманием к увлечениям наследника, однако служить юноше теперь являлось сущим наказанием. В плохом настроении Нил мог довести до ручки любого. Зато в добром расположении духа мальчишка был наипрелестнейшей лапочкой. Однако случалось это не часто, всё реже изо дня в день. А в пятнадцать лет принц появился на публике в тёмных одеяниях, за что был порот отцом собственноручно. Теперь хорошее настроение обещало вернуться только в високосный год.       В шестнадцать лет он «случайно» оживил покойную кобылу, поставив её гниющий остов в стойло в конюшне. Глаза кобылы горели на манер адских угольков, из челюсти выпирали кривые клыки, с которых капала ядовитая слюна, с копыт сыпались опарыши, в прорехах драной шкуры в кишках за сахарно-белыми ребрами копошились черви. Что ж, конюх не смог пережить этого шока и повесился. Но принц не растерялся, и теперь за любимой лошадкой ухаживал свежеподнятый зомби в лице невезучего конюха, которому даже упокоиться с миром не удалось.       Белый Король становился всё задумчивей и молчаливей. Теперь он равнодушно встречал Тёмного Лорда и уходил в свои покои, где пропадал целыми днями.       А принц всё рос. Ниллай и до этого был симпатичным ребёнком, а в своё семнадцатилетие расцвёл, становясь самым прекрасным цветком в саду Светлого континента. Платиновая копна волос ниспадала шёлковыми нитями по спине наследника, доходя до пояса. Всех привлекали его пухлые розоватые красиво изогнутые губы, пушистые длинные ресницы, туманные задумчивые глаза. Но он всё ещё с завистью смотрел на Дитриха, прикидывая каким бы мог быть, появись он не на Светлом континенте.       Тёмный Лорд толковал эти взгляды в ином ключе и всё больше проникался симпатией к необычному созданию света. Король Тьмы, однажды наблюдая за занятиями юноши, поймал себя на мысли, что Эрнард находится непозволительно близко к своему ученику. Каждое невинное прикосновение наставника к принцу отзывалось глухой болью где-то в груди. Тогда Дитрих шумно втянул воздух, сжал кулаки так сильно, что ногти до крови впились в ладони. Всё стало до смешного очевидно: Светлый принц похитил сердце Короля Тьмы.       Вот только Дитрих не знал, как подступиться к юноше, ведь стоило сделать шаг в сторону Ниллая, как его бдительный отец диким коршуном налетал на неудавшегося охотника. Это могло растянуться на долгие столетия если бы не та злосчастная ночь… POV Тёмный Лорд (Дитрих).       Я видел прекрасный сон о том, как чувственно ласкаю гибкий торс Ниллая, покрываю мальчишку поцелуями с ног до головы, как он сладко стонет, умоляя о большем, как приоткрываются его пухлые губки, влажные от нашей слюны, как он выгибается дугой, задыхаясь в немом крике. Внезапно сквозь призрачную пелену прорывается взволнованный голос:       — Господин! Господин! — беспардонно орёт слуга, ворвавшийся прямо в самый разгар дня в мои покои. Не удивляйтесь, на Тёмном Континенте жизнь начинается вечером и бурлит вплоть до самого рассвета, стихая с первыми лучами солнца.       — Какого рогатого беса тебе надо! — оскорблённый его поведением, выругался я.       — Беда на Светлом Континенте! — заявил тот, начиная свой доклад. — Король и принц отравлены!       Сердце вмиг захолодело от мысли о том, что я мог потерять Ниллая. Я и сам не понял, как собрался, как построил портал и как оказался на корабле, плывущем прямиком к замку Белого королевства.       Врываюсь в покои принца, но никого нет. В лазарете тоже никого. У входа в покои Короля столпилась куча плачущих причитающих слуг. «Умер. Скончался. Отравили…» — доносились шепотки и всхлипы с разных сторон. Умоляю всех богов, всех духов и сущностей, прошу, Ниллай, пусть с тобой всё будет в порядке.       С большим усилием толкаю едва поддающиеся воздействию двери. Бездыханное тело Белого Короля неподвижно лежит на широкой постели, а рядом сидит задумчивый принц и медленно тянет какой-то напиток из чаши.       — Принц Ниллай! Вы живы! Я молился, просил всех Богов… — радостно выпалил я, еле сдерживаясь, чтобы не сжать в объятьях белокурого хрупкого юношу. Он мимолётно ухмыляется и отвечает в своей обычной манере:       — Видать плохо молились, потому что я всё ещё жив, как видите.       — Нет, у меня и в мыслях не было, чтобы Вас и вашего отца… — начинаю было оправдываться, как осознаю, что мальчишка лишь язвит, как и всегда. Внезапно моё внимание переключается на странно пахнущий тёмный густой напиток в руках принца.       — Что вы делаете?! Не пейте это! Это же отвар из сушеных листьев дерева смерти! Для светлых душ — это яд! — вразумляю мальчишку и тут же отнимаю дрожащими пальцами чашку, чуть не уронив улику на пол.       — Это просто пуэр, — пожал плечами Ниллай и захватил в плен ёмкость с опасной жидкостью. Сделав очередной глоток, он вымолвил. — Божечки, как же я скучал по этому вкусу.       — Что? — непонимающе смотрю на пышущее жизнью светлое существо.       — Что? — отозвался он, звучно отпивая яду из чашки.       Мы застываем друг напротив друга, не в силах отвести взгляд или что-либо сказать. Внезапно на лице принца мелькает еле заметная тень грусти, он с сожалением смотрит на Белого Короля и по-настоящему дрожащим голосом говорит:       — Он был хорошим отцом, не то что некоторые…       Его фраза обрывается тишиной. Моя рука уже тянется к скорбящему наследнику, чтобы поддержать и успокоить, когда Ниллай вскакивает с места и с гордо поднятой головой уверенно шагает на выход. Белые одежды от каждого его стремительного движения взметаются, будто дикий призрачный огонь. Распахнув двери, принц громогласно и совсем не по-детски заявляет ожидающим:       — Король умер! Да, здравствует Король!