Возлюбленный смерти

***

Три дня и три ночи метался Лэй в холодном поту, терзаемый собственными кошмарами и отголосками боли сумеречных тварей. Эрнард мог себе позволить забежать к сыну только на пару минут, чтобы проверить его состояние и отсыпать золота радушному хозяину постоялого двора, отдавая новые указания. Придворный маг Его Светлейшества сожалел об этом, но другого выбора у него не было. Он пристально следил за шедшим полным ходом восстановлением Королевства, за подготовкой к новому собранию Совета Высших магов, за наклёвывающимся долгожданным союзом Тёмного и Светлого континентов. На четвёртый день серовласый юноша все-таки открыл глаза, сел на кровати и равнодушно уставился в окно, за которым то и дело шумели, смеялись, веселились, стучали молотками и изредка бранились. Жизнь на то и есть жизнь, что даже самый забитый и иссушенный дикий росток, получив каплю влаги, разрастётся буйным вьюном, принося оживление всему вытоптанному полю. Еда, оставленная на тумбочке, уносилась нетронутой. Служанка попыталась было заговорить с загадочным молчаливым постояльцем, но попытка с треском провалилась - он не ел, не говорил, не спал, и даже не моргал. Лэй выглядел и вёл себя так, будто из него вытрясли душу. Лишь магический дар и поддерживал еле теплившийся огонёк жизни в его груди. А через несколько дней, в накрытую пологом ночи комнату просочился лучик света, и скрипнувшая дверь оповестила о госте. - Говорят, за всё это время ты ни разу не притронулся к пище, - с тяжёлым вздохом произнёс Эрнард и присел на краешек постели. Кровать ожидаемо скрипнула, но юноша даже не вздрогнул. – Я сказал Лорду Света, что ты погиб, но не уверен, что он поверил мне, поэтому тебе придётся скрываться. Но серый колдун упрямо молчал, концентрируя внимание на призрачной точке за темнеющим горизонтом. - Лэй, сынок, - с горечью в голосе вздохнул придворный маг и протянул руку, чтобы взъерошить слипшиеся волосы сына. - Не трогай меня, - резко ответил тот. Ладонь Эрнарда тут же застыла и безвольно опустилась. - Я приду на седьмой день, за сутки до Совета Высших магов, - нехотя оставил его маг, зная каким упрямством обладает его дитя. Но сейчас дело было не в несговорчивости, а в том, что Лею предстояло всё осмыслить. Однако новый день и все последующие не стали для колдуна чем-то новым. Вновь гудение города за окном, раздражающий яркий свет. «Почему мне это всё не нравится?» - спросил себя Лэй Асталия, и тут же решил сию загадку: «Потому что я чужой на этом празднике». Но додумать мысль ему не дали, вломившись в комнату без стука до того нахально, что юноша повернул голову чтобы посмотреть, кто пришёл по его душу. Но посетителю его душа вряд ли была нужна. Мелкая темноволосая девчушка только радостно улыбнулась незнакомцу, ничуть не стесняясь щербинки между шатающимися молочными зубами. Она несла над головой словно самую величественную в мире корону большую плошку с кашей. Однако Лэй не оценил её порыва и вновь отвернулся. - Я на кухне слысала, чшто ты уже пять дней ничшего не ешь. А это не холосо! – шепелявя и проглатывая некоторые буквы, залопотала она, упрекая морившего себя голодом взрослого. Парень проигнорировал слова незваной гостьи. И зря. Девочка была до ужаса идейной и приставучей, поэтому решила, что если сегодня играет в лекаря, то обязательно должна накормить «больного», хоть тот пока и не знал о своей роли. - Ешь! – скомандовала девчушка, как только заползла на кровать и пихнула посудину под самый нос юноши, который даже бровью не повёл от её действий. - Ну-ка, ешь! – продолжала настаивать она, уже нагло забравшись к нему на колени и тыча полной каши ложкой в его плотно сомкнутые губы. - Ну, пожа-а-алуйста! – со слезами на глазах просила малышка, а рука с занесенным прибором задрожала, теряя кашу по капле на расстеленную простынь. Лэй хотел было отпихнуть мелкую в сторону, как что-то его остановило. Заострённые ушки, мертвенно бледная кожа, тёмные волосы и такой же тёмный магический дар, - перед ним сидело дитя тёмных. Но что оно делало здесь - во владениях светлых? Почему ведёт себя как ни в чём ни бывало, словно так и должно быть? Почему она смотрит на него таким не по-детски пытливым взглядом блестящих карих глаз, которые так напоминают… кого? Кто так же с тревогой, нежностью и укоризной смотрел на него? Кто, склонившись над ним просил: «Дорогой мой, ну хоть кусочек». Кто с улыбкой, плачущим голосом продолжал умолять: «Ну, пожалуйста. Пожалуйста. Хотя бы один. Пожалуйста». И он вспомнил. Нет, не тот холодный изъеденный молью портрет на стене, а её. Её руки, улыбку, поцелуи в лоб на ночь и по утрам. Её мягкий голос, что будил и убаюкивал. Она вряд ли хотела бы, чтобы её сын совершал такие ужасные вещи, чтоб истязал себя, желал смерти всем, включая себя. И смерть… Разве заслуживает её такое созданье, что так старательно пытается его накормить? Нет. Определённо, нет. Улыбнувшись своим мыслям, Лэй всё-таки потянулся рукой к предложенной еде. А довольно захихикавшая девчушка, вредности ради, не отдала ложку, капризно заявив: - Я – лекаль, значит мне и кольмить! Колдун не знал, закашлялся ли он, подавившись собственной слюной, или расхохотался, увидев такую серьёзную мину у мелкой непоседы, но итог один: скулы жутко ломило, воздуха не хватало, а ресницы слиплись от выступивших слезинок. - Плеклати смеяться! – учительским тоном приказала она, а юноша залился новым приступом хохота, уткнувшись в подушку. В таком состоянии и застал его отец, и очень удивился, увидев смеющегося сына в компании с девчушкой, которая продолжала свои попытки запихнуть ложку в рот непослушного «больного». - Иртрис, солнышко, оставь нас ненадолго, - попросил придворный маг Его Светлейшества, а непоседа, на удивление, послушалась его и убежала, не забыв напоследок дать указания постояльцу: - Чтоб к моему плиходу всё съел! - Чудная девочка, - хохотнул Эрнард, как только та убежала. – Добрая, мечтательная, отзывчивая, точь-в-точь дитя светлых. - Зачем ты мне это говоришь? – соизволил подать голос Лэй. - Девчушку взяла на воспитание семья со Светлого Континента, когда её дом был разорён, а её родители погибли от рук пожирателей. По твоему приказу, - упрекнул мужчина, а его сын прикусил губу до крови, словно получил болезненную, но заслуженную пощёчину. Эрнард несколько мгновений с неверием смотрел на терзаемого совестью юношу. «О, Боги! Неужели он осознал?!» - обрадовался отец, вот только радость была недолгой, потому что пришёл он сюда в последний раз. - Ты теперь не будешь одинок, - странно улыбаясь, произнёс бывший придворный маг Его Светлейшества. – Теперь Светлый и Тёмный континенты будут едины, потому что между ними заключён союз, который вскоре будет скреплён политическим браком. Уже завтра всё изменится. - Что? Как? – не поверил своим ушам колдун. - Этот союз чуть не сорвался… Пришлось немного схитрить… Поэтому, увы, я более не могу оставаться здесь. - Схитрить? – непонимающе спросил юноша, сердце которого колотилось словно бешенное, молотом отдаваясь в ушах. - Да, и за это Белый Король меня никогда не простит, - покаялся Эрнард и, похлопав сына по плечу, продолжил. – Вскоре в мире появится множество серых магов, которым будет нужна наша помощь. И самым первым из них будет ребёнок Светлого и Тёмного Лордов, однако Ниллай и сам с ним справится. - Ниллай… Белый Король? Он… серый… - Да, сын мой, так и есть. И истерический хохот разнёсся по дому, на секунду затыкая весь шум и гам, царивший за окном. О таком повороте событий Лэй даже не думал. Он даже не смел мечтать о подобном. Но Лорд Тьмы и Лорд Света? Как такое могло случиться?