Возлюбленный смерти

      Когда Ниллай всё же открыл глаза, Мириан ожидал чего угодно: что юноша вновь расплачется, что брезгливо сбросит его руки со своих плеч, что будет требовать расправы над Дитрихом (в чём он с радостью помог бы). Но Белый Король прижал руки к животу и расхохотался, падая на кровать от колотившего его тело истерического припадка. Он глухо смеялся, игнорируя попытки дракона привести его в чувства. И тогда у мужчины не осталось выхода: Аламир встряхнул парня, схватив того за плечи, и залепил несколько пощёчин. И Никита пришёл в себя - но не собой. Он посмотрел на Мириана, продолжая так же безумно скалиться. — Со мной всё в порядке, Мири, - прошептал юноша как можно мягче. — Но если ударишь ещё раз, то мне придётся сделать тебе больно. — Ох, Ниллай, — вздохнул дракон и прижал возлюбленного к своей груди. — Не так сильно - ты мне что-нибудь сломаешь, — усмехнулся Лорд и немного отстранился, заглядывая в лицо любимого. — Ты видел себя в зеркале? У тебя синяки под глазами. Не спал, да?       В ответ Мириан только кивнул и уткнулся в его ключицу, шумно втягивая носом воздух. — Мири, а ты меня любишь? Ты ведь не предашь меня? — беззаботно поинтересовался беловолосый юноша. Эта его беззаботность немало настораживала мужчину, да и его внутреннего дракона тоже. Аламир заглянул Ниллаю в глаза. О, лучше бы он этого не делал!       Несмотря на то, что Лорд Света дружелюбно улыбался, его взгляд был пропитан ядовитой жестокостью. На дне серо-голубых омутов бесновался тёмный огонь, наличием которого могли похвастаться до этого только создания тьмы. — Почему молчишь? — поинтересовался Нил и склонил голову чуть в бок. — Теперь ты уже не так сильно любишь меня? Дело в том, что во мне его ребёнок? Ну же, ответь, — продолжая так же лучезарно улыбаться, выговорил он. — Не заставляй пытать тебя. Хочешь, чтобы я убил ребёнка? Или Дитриха? Или сразу обоих? Не молчи. Я хочу знать ответ. И мне сейчас нельзя волноваться, потому что баланс света и тьмы во мне пошатнулся. А я не хочу становиться беспомощным. Или ты хочешь, чтобы я стал слабым нытиком? В таком случае нам не по пути.       Ниллай произносил жестокие слова одно за другим. Каждое из них больно впивалось в сердце мужчины. Он больше не понимал, кто перед ним и что теперь делать. Но одно Аламир знал точно, поэтому поспешил тут же озвучить, чтобы достучаться до возлюбленного: — Я люблю тебя. И всегда буду любить. Любым. Даже таким жестоким и безумным, как сейчас. И я буду любить твоего ребёнка, как своего, потому что он – часть тебя. И я никогда вас не предам. Никогда, слышишь?       И взгляд юноши посветлел. Ниллай перестал скрываться за миловидной дружелюбной улыбкой. Юноша просто смотрел на своего любимого, не в силах выразить словами, насколько благодарен ему. — И как тебе всегда удаётся меня успокаивать? — задал риторический вопрос Никита. — Ну, временами это весело, — пожал плечами дракон, а Король фыркнул в ответ: — Тоже мне игра… "Поймай поехавшую крышу Лорда".       После недолгого молчания Ниллай продолжил: — У меня будет к тебе одна просьба. Исполнишь её?       Мириан понимал, что сейчас юноша может попросить о самых ужасающих вещах. Но что ему дороже - сердце и разум любимого или долг? Тут в голове мужчины раздался знакомый голос, который, он мог бы поклясться, принадлежал Алану, Хранителю настоящего: «Выбирай сердцем, не совершай моих ошибок». — Всё, что пожелаешь, — ответил мужчина и затаил дыхание. — Можешь достать мне какую-нибудь приличную одежду… - дракон с облегчением вздохнул, но не тут-то было. — И притащить сюда Дитриха. — Что ты будешь с ним делать? — Аламир решил заранее узнать о планах юноши на одну из ключевых фигур Леосадара. — Я? — усмехнулся Нил. — Я с ним ничего делать не буду. Но вот ты-ы-ы, — загадочно потянул он. — Ты – возможно...

***

      Лорд Тьмы целую неделю не находил себе места. Он осознал, что именно натворил и что стало тому виной. Эрнард Асталия - серый кардинал, который устроил всё так, как ему хотелось. Вот только одного придворный маг Его Светлейшества не учёл: любовником Ниллая был дракон, которому было под силу изменить любой ход событий.       Дитрих даже не стал выяснять, что побудило серого мага опоить его и наложить заклятие на Нила. Он просто бросил мужчину в темницу, пытаясь подобрать достойное наказание. Но ничего не шло на ум. Ни пытки, ни сотни лет заточения, ни даже смертная казнь не исправят того, что Его Темнейшество натворил своими собственными руками.       «Он меня ненавидит», — это всё, о чём мог думать мужчина. И осознание данного факта за неполную неделю превратило некогда самоуверенного Лорда в поблекшего призрака себя же: он похудел, осунулся, перестал улыбаться. Ему было страшно подумать, чем всё могло бы закончиться, если бы Ниллай не сбежал, а Эрнард продолжил опаивать его зверобоем. Хотя, чего тут строить догадки, если и так всё ясно: оба правителя стали бы никчемными Лордами, а их ребёнок был бы отдан на воспитание вышеуказанному придворному магу. Покорная марионетка, обширные земли, сильные войска - всё в руках одного скромного серого мага. — Ужасно, — тяжело вздохнул Дитрих и устало потёр переносицу, пытаясь, наконец, понять смысл документа, в который безуспешно вчитывался уже восьмой раз.       Внезапно что-то схватило мужчину со спины и потащило назад. Вокруг всё на секунду померкло, а потом озарилось золотисто-зеленоватым светом. И Дитрих увидел его.       Перед мужчиной, непроизвольно упавшем на колени, вальяжно восседал на троне Ниллай. На нём были причудливые тёмные одежды: воротник-стойка полностью скрывал его шею, длинные рукава спускались по обе стороны от него, тяжёлая ткань балахона плотно облегала тонкий стан.       Обратив внимание на ошеломлённого мужа, Лорд Света тонко улыбнулся и неосознанно положил руки на живот. — Ну, здравствуй, муженёк, — усмехнулся юноша. — Как жизнь? Как страна? Как сам? Хотя, стой... — Никита вскинул руку, приказывая молчать. Конечно, раньше Белый Король мог устраивать сцены, но всё шло от чистого сердца и не вызывало таких смешанных чувств. Было ясно только одно: он изменился. Это было видно во взгляде, в жестах, в манере речи. Словно это тот же, но в то же время другой человек. — Расскажи-ка мне сначала про Эрнарда. Жив ли этот старый пройдоха? — Жив, — сухо ответил Дитрих, не смея вставать с колен. — О-о-о, — с какой-то странной интонацией потянул Ниллай. — Я смотрю ты преподносишь мне подарки один за другим, — при этих словах он демонстративно погладил свой живот. — Я сожалею о том, что сделал. Даже то, что Эрнард опоил меня зельем, не может служить оправданием, — сухо проговорил темноволосый и склонил голову в извинительном жесте. — Мири, ты слышал? — беловолосый юноша обратился к дракону, который всё это время молча стоял за спиной Его Темнейшества. — Слишком просто… даже как-то не интересно… — Прошу, умоляю - прости меня. Я сделаю всё, что угодно. — Всё, что угодно, да? — уточнил Ниллай и задумчиво провёл по своим губам. — А знаешь, — продолжил он, — трудновато быть беременным. Постоянно хочется есть и спать, а ещё эта тошнота. Просто ужас! И как-то несправедливо, что мучаюсь только я один.       Темноволосый мужчина сглотнул вязкую слюну, понимая, что юноша имел в виду. — Я на тебя всё ещё обижен, поэтому, — радостно выпалил Лорд Света, немного повышая голос на последнем слове, — твоим партнёром будет Аламир. Мири, ты же не против?       Дитрих украдкой посмотрел за спину и увидел, как дракон согласно кивнул. — Что ж, тогда пройдёмте в спальню, ибо ночь обещает быть долгой, — хлопнул в ладоши беловолосый юноша и лучезарно улыбнулся. И эта улыбка стала Дитриху самым красноречивым ответом на незаданный вопрос о том, что задумал его беременный муж.