Мальчишка

Дым скапливается в воздухе и густеет с каждым выдохом. Белые клубы заполняют все пространство перед глазами Грейвса. Это четвертая сигарета. Обычно мужчина не курит в здании Конгресса, это может выдать его, но сейчас особый случай. Он сидит на лавке в совершенно пустом коридоре, а в это время за соседней стеной собрание во главе с Президентом решает судьбу мракоборца, осмелившейся выступить против не-магов для защиты сквиба. Грейвс потратил два часа, чтобы достучаться до этой трусливой кучки идиотов, но они остались глухи. Лишнее доказательство того, что этот мир невозможно изменить мирным путем. Мужчина снова затягивается. Двери круглого кабинета открываются, и из них выходит заплаканная Голдштейн. Мановением палочки Персиваль заставляет сигарету исчезнуть. - Не знала, что вы курите, - неловко выговаривает Тина, чтобы не молчать. Ей необязательно озвучивать решение руководства – результат написан на ее лице. Грейвс выдыхает остатки дыма и поднимается. Все ясно. Он проходит мимо колдуньи, но, поравнявшись с ней, подцепляет девушку за локоть и ведет в свой кабинет. У него должны быть там салфетки… - С-спасибо, вы очень добры ко мне, мистер Грейвс, - девушка пытается улыбаться и присаживается на стул около рабочего стола мракоборца. – То, что вы говорили… Без вашей поддержки меня лишили бы палочки. - Я говорил то, что должен был. Иногда даже Президент бывает неправа, – обшарив все ящики, мужчина наконец-то извлекает искомую пачку. Он протягивает ее Тине. – Наши законы слишком суровы по отношению к магам, вам так не кажется? Ему интересно проверить Голдштейн. Он не считал ее особенной, но сегодня волшебница доказала, что он ее недооценил. Новые союзники ему пригодятся… однако ответ Тины заставляет Грейвса быстро разочароваться. - Я сама виновата, - вздыхает колдунья. – Теперь надо придумать, что сказать сестре… Грейвс хмыкает. Если это все, что волнует девушку, то им не о чем говорить. Он вручает Тине салфетки и возвращается к своим делам. Когда Голдштейн успокаивается, Персиваль без возражений отпускает ее домой. Завтра ее переведут в отдел Разрешений на магические палочки. Жаль. Мужчина сворачивает работу и аппарирует на квартиру. Ему тоже пора бы поспать… Однако выспаться главному мракоборцу не удается. Примерно в начале шестого утра его будит влетевшая в окно сова из МАКУСА. У нее в лапе срочное письмо. Прочитав его, через полчаса Персиваль вылетает сам – выпив Оборотное зелье, он шагает в разожженный камин. Уровень конфликта в Нью-Йорке перешел на рыжую отметку. - Это было как… как вихрь! Черный вихрь… Но я видел его глаза! Белые! – описывает растерянный не-маг, ходя по обломкам собственного дома. – А потом все затряслось, дом начал рушиться... Затем оно ушло под землю. Это уже повсюду! Мы не можем это контролировать! - Спокойно, сэр. Такое бывает, провалы грунта или электрические завихрения – природные явления. Может быть, из-под земли вышел газ? Вы вдохнули его, и вам начало казаться… всякое? Не-магические службы порядка и пресса уже на месте последнего происшествия, когда Персиваль аппарирует к развалинам очередного дома. За ночь Обскур переполошил треть Нью-Йорка, и отдел Секретности МАКУСА не успевал заметать следы. В этот раз свидетелей было много. Грейвс подходит ближе, чтобы осмотреть руины. Все как обычно: после себя Обскур не оставляет камня на камне. Хотя одна стена все-таки уцелела. Персиваль взбирается выше по развороченным ступеням, как вдруг нечто под землей приходит в движение. По стене ползет трещина. Мгновение Грейвсу кажется, что сила сама стремится к нему в руки – Обскур все еще здесь! Однако вместо того, чтобы выйти на свет, нечто под землей бежит прочь. Мракоборец не успевает его догнать. Все, что оставляет ему Обскур – глубокий разлом на асфальте. Грейвс возвращается на службу. Сегодня в Нью-Йорке неспокойно, и в Магическом Департаменте царит не меньшая суета, чем на улицах не-магического мира. Это место вообще никогда не было спокойным, но сейчас здесь особенно оживленно. Посетителей в два раза больше обычного и почти у всех в руках свежие газеты. Печатные развороты пестрят заголовками: «Маги на грани раскрытия!» Стрелки волшебных часов медленно двигаются к середине рыжей отметки. Только в круглом кабинете царит безмятежность. Но даже здесь она относительна. Грейвс успевает прийти на собрание практически вовремя. - …Международная Конфедерация грозится прислать к нам делегацию. Они связывают беспорядки в городе с нападениями Грин-де-Вальда, - комментирует Президент последствия ночных атак, раскладывая газеты на столе посередине комнаты. - Это не похоже на него, - подключается к дискуссии Персиваль. Он тоже хмурится, разглядывая колдографии. – Я был в Европе… Человеку такое не под силу. Такое мог сотворить только монстр. - Так найдите его, мистер Грейвс. Иначе нам всем грозит война. Эти слова повисают в воздухе, как приговор. Персиваль кивает. Он уже собирается перейти к другому вопросу, как его планы рушит появление Голдштейн. Девушка без стука входит в зал вместе с каким-то волшебником у себя под мышкой. Судя по виду, это англичанин. Для своей попытки оправдаться Тина выбирает самый неподходящий момент. Пиквери приходит в ярость. - Госпожа Президент… - под ее взглядом Тина запинается. – Я привела вам… этот человек… - Голдштейн, разве я не ясно выразилась? – Пиквери встает в проходе и скрещивает руки на груди. – Вы больше не мракоборец. Покиньте этот кабинет. Колдунье даже не дают раскрыть рта. Она виновато уходит, а Грейвс, извинившись, следует за ней пять минут спустя. Ему удается найти девушку в отделе Разрешений. Он сам не знает, зачем дает ей второй шанс. Точно так же он мог бы объяснить, зачем так возится с Криденсом. Он не знает. - Что у вас, Голдштейн? – спрашивает он, останавливаясь около стола Тины. Его приход заставляет колдунью расправить плечи. Она встает, заново принимая деловой вид, и, посторонив своего веснушчатого подозреваемого, кладет на стол его чемодан. - Вот, - сообщает она. – Этот человек привез существо, которое устроило переполох в банке! Веское заявление. Грейвс бегло осматривает предполагаемого нарушителя. Тот нервничает. Тогда мракоборец кивает Тине, и ведьма решительно вскрывает багаж, а там… Булочки. Грейвс заламывает бровь. Он досрочно покинул собрание, чтобы полюбоваться на булочки какого-то англичанина? Колдунья смотрит на мужчину в панике. Рыжеволосый волшебник улыбается, а Персиваль со вздохом качает головой. - Тина… Ему больше нечего добавить. Он оставляет эту странную парочку наедине и, минуя собрание, поднимается в свой кабинет. Там его ждет море утренних бумаг, к которым он даже не притрагивался. И хотя Грейвс не видит никакого смысла читать отчеты этих олухов из МАКУСА, он делает это. Ему нужно как-то скоротать время до конца рабочего дня. А потом – он навестит Криденса.

***

Вечер наползает на суматошный Нью-Йорк незаметно. Возможно, для кого-то этот день прошел легко, но только не для приемного сына из семейства Бэрбоунов. Криденс с трудом помнит, как очнулся утром, но это было только началом той пытки, в которую превратился его день. Он стоит посреди толпы, а в его голове до сих пор крутятся слова политика, который с позором выгнал их из издательства. Они пришли туда за просьбой, а их смешали с грязью. Руки с листовками сжимаются. Парень привык к унижениям, но еще никогда его не оскорбляли вместе с сестрами. Если бы Модести не взяла его за руку, он потерял бы контроль прямо там. Криденсу страшно от того, насколько шатким стало его состояние. Его колотит от любой мелочи. «Псих». Псих... Он псих. Слова Сенатора не выходят из его головы. Парень настолько погружен в себя, что не сразу замечает Грейвса. Мужчина ждет его на другой стороне улицы. Вот, кто никогда не сомневается в себе. Волшебник делает знак в сторону подворотни. Криденс медлит, но не имеет воли отказаться от встречи. - Ты расстроен? – первое, что спрашивает мужчина, когда парень заходит к нему в пролет между домами. – Это снова из-за матери? Или тебе что-то сказали? Расскажи мне. Криденс не знает, как волшебник делает это. Иногда он просто выворачивает его наизнанку без всяких трюков с волшебной палочкой. Парень упирает взгляд в кирпичную кладку. - Вы тоже считаете меня ненормальным, сэр? – выдает он прямо и придушено. - Что? Нет, - ответ Грейвса незамедлителен. Он фыркает. – Нет, Криденс. Я считаю, что ты очень одаренный юноша. Иначе я не обратился бы к тебе за помощью. Так ты нашел что-нибудь? Снова эта тема. Парень поджимает губы и трясет головой. Он не успел придумать отговорку. - Если бы я знал, мальчик это или девочка… - Мое видение было четким. Этот ребенок как-то связан с твоей матерью... Я не говорил тебе этого раньше, но я видел тебя рядом с собой, Криденс. Только ты сможешь найти ребенка. Ты ключ. Мужчина говорит это, а юноше делается неловко. Его мысли уходят от темы разговора и впадают в совсем «другое» русло. Он псих. Точно псих… Ему так стыдно, что хочется провалиться и сгореть. - Ты нормальный, Криденс, - прерывает его бичевания Грейвс, и юноша только сейчас замечает, что мужчина склонился и смотрит в его лицо. – Это нормально. Что?.. Парень не понимает, что имеет в виду волшебник, но раньше, чем он успевает осознать, к его губам приникает чужой рот – и завладевает им без остатка. Грейвс стремителен. Схватив, он вжимает Криденса в стену, совсем как в прошлый раз. Мракоборец чуть ниже мальчишки, но когда тот горбится, ему приходится наклоняться. Зато рукам абсолютно удобно – они без труда нашаривают под жилеткой парня пряжку его ремня. Пока Персиваль здесь, он не позволит Криденсу усомниться. - Ты нормальный, - повторяет он жестко, как только выныривает из поцелуя. Ресницы парня дрожат. Его колени – тоже. Отчего-то он встает на цыпочки, когда Персиваль проходится по его шее своими зубами и щетиной. Перед ним юноша совершенно беспомощен. Руки мужчины легко справляются с его застежкой, и в этот промозглый ноябрьский вечер Криденсу вдруг становится невыносимо жарко. Он судорожно вцепляется в плечи волшебника. Грейвс улыбается, а потом сжимает пальцы у основания, и все мысли юноши разлетаются, как перепуганные птицы. Мужчина опять что-то бормочет. Парень не разбирает слов, но рука волшебника тут же становится влажной. Ею удобно скользить, чем Персиваль и пользуется, не отпуская мальчишку до его финального стона. Он нормальный, проносится в голове Криденса. Он совершенно нормальный… И его накажут за этот грех.