Мальчишка

Наказание приходит не сразу. Криденс успевает дойти до дома, пряча от прохожих улыбку, но, как только он притворяет дверь, все, даже самые хорошие, воспоминания покидают юношу под взглядом матери. Он пытается оправдаться, мямлит, но как всегда терпит поражение. Мать требует его ремень, а потом события сплетаются в тугой клубок. Криденс не помнит, что находит на него после очередного удара. Мать покидает его комнату, а он будто перестает быть собой. Угол его зрения меняется, краски ночи становятся ярче, а утром он не находит себе места. Все заголовки газет кричат об убийстве Сенатора. У Криденса нет никаких оснований, но он знает, что это он – убийца. Но разве такое возможно?.. Он отказывается верить в необратимость собственного безумия. Ему страшно признаться в нем Грейвсу. Они встречаются в обед. Мужчина по-прежнему ласков, но Криденс чувствует, как он отдаляется. Парень доставляет волшебнику одни неприятности, но он не может иначе – он не может не прижиматься к нему, обрекая своим обманом на новые беды… Бог карает его за эту ложь. Это происходит внезапно. Вокруг царит беспросветный мрак. Криденс дома, за окном снова поздний вечер, но он не узнает в свете луны разгромленную комнату и труп матери, распластавшийся посередине. Рядом с женщиной стынет тело старшей сестры Криденса. Это все дурной сон. Он должен был сознаться. Сознаться раньше… До того, как убил Сенатора. До того, как волшебник вручил ему медальон... Но уже слишком поздно. В ужасе парень сползает по стене и обхватывает себя руками за плечи. Нет, нет, нет… Испуганная Модести вылезает из-под стола. Она единственная, кто еще жив в этом доме. Девочка смотрит огромными глазами, а потом убегает, не оборачиваясь на то чудовище, которым стал ее брат. Криденс плачет. Его пальцы судорожно снимают с шеи кулон и вертят его в руках. Он помнит, как мужчина закрепил на нем цепочку, когда они встретились в переулке. Он помнит прикосновения к затылку, объятие... Пальцем парень прослеживает линию круга, вписанного в треугольник с вертикальной чертой. Пожалуйста, пусть он заберет его из этого кошмара. Пожалуйста… Пальцы сжимают кулон, и где-то на другом конце связи мракоборец чувствует зов Криденса. Мужчина запинается на середине речи. Он давал отряду мракоборцев указания. После побега Голдштейн и ее приятеля из-под стражи Президент ввела в Конгрессе «Красный режим». Оставшись за главного, Грейвс говорил... кажется, что-то про облаву в подпольном заведении, из которого поступил донос. - Исполняйте, - командует Персиваль и аппарирует первым. Однако путь его лежит вовсе не в нелегальный клуб. Мракоборец оказывается возле дома Криденса – там, откуда он почувствовал зов. Мужчина ускоряет шаг. Судя по тому, как выглядит здание, здесь уже побывал Обскури. Он извлекает палочку и осторожно пробирается сквозь развалины. На полу, помимо досок, мужчина замечает обезображенные тела. Грейвс уже не ждет увидеть Криденса живым, поэтому, когда замечает мальчишку у стенки, подходит к нему чуть ли не бегом. Он садится на колени и прижимается своим лбом к темени подростка. Тот плачет, и какое-то время Грейвс просто гладит его, чтобы успокоить. У мальчишки глубокий шок, но Персиваль заставляет его поднять голову. Ему нужно знать. - Здесь был Обскури. Куда он делся? – он говорит вкрадчиво, чтобы юноша его услышал, но тот не слушает. – Где твоя младшая сестра, Криденс? Криденс! - Помогите… Пожалуйста, помогите мне… - задыхается парень в бессвязных рыданиях. У мальчишки истерика, а у Грейвса нет огневиски, чтобы его угомонить. Если Обскури где-то рядом, им небезопасно тут оставаться. Не задумываясь, Персиваль отвешивает парню хлесткую пощечину. Это срабатывает лучше спиртного. Криденс моментально перестает лепетать. - Твоя сестра в смертельной опасности, - говорит Грейвс четко. – Нам нужно ее найти. Он хватает мальчишку за плечо и аппарирует вместе с ним. Персиваль гонит от себя мысли о том, что будет, если кто-то из МАКУСА доберется до Обскура раньше, чем он. Пиквери не оставит ребенка в живых. У этой девочки только один шанс спастись – принять его помощь. Через пару рывков они оказываются возле заброшенного здания. Это первое место, о котором подумал Криденс, когда Персиваль спросил его о сестре. Щека парня все еще жжется от удара, но слезы остановились. Теперь Криденс не знает, что ему думать. Прежде Грейвс никогда не поднимал на него руку. В глазах мужчины больше нет нежности – в них одержимость. Если днем слова признания еще крутились на языке подростка, то сейчас они застывают глубоко в глотке. - Где это мы? – Грейвс отпускает парня и взбирается по лестнице в незнакомый дом. - Мать забрала Модести отсюда. Их в семье было двенадцать. Она часто говорила, что скучает по своим братьям и сестрам… Наверное, она где-то здесь. Это последняя ложь – Криденс обещает себе. Он только хочет проверить, что сделает мужчина с ребенком, когда найдет его. Парню нужно знать, хоть он и презирает себя за малодушие. Персиваль фыркает. Он и не ждал, что Криденс покажет ему что-то конкретное. На протяжении всего времени их знакомства мальчишка был крайне нерасторопен. Пускай он верит в Грейвса, как в бога, его вера ничего не значит на войне, которая предстоит мужчине. У их связи нет будущего. Пришло время сжечь последний мост – и Грейвс бросает спичку. - Ты сквиб, Криденс. Я почувствовал это сразу, когда тебя встретил, - роняет мракоборец холодно, обыскивая одну комнату за другой. – Ты не владеешь магическим талантом, хотя происходишь из семьи волшебников. Увы. - Н-но… но вы же обещали обучить меня… Криденс не верит ему. По его щекам снова текут слезы, и вряд ли он когда-нибудь поймет, зачем Грейвс говорит все это. Он не знает, что без силы ему не выжить рядом с Геллертом, а мужчине не нужна его бессмысленная смерть. - Ты необучаем, Криденс, - он проходит мимо трясущегося мальчишки. – Ты мне не нужен. Слова врезаются иглами в то, что еще осталось в Криденсе живым. Он погибает за спиной Грейвса, который уходит в тень, не оборачиваясь на него. В дальней комнате мужчина находит Модести. Криденс слышит, как волшебник успокаивает девочку. Точно так же он когда-то успокаивал его. Лжец. Гнев дает Криденсу силы. Он так разбит внутри, что кирпичные кладки стен тоже не выдерживают, осыпаясь и разрушаясь перед его взглядом. За ними он видит лицо Грейвса. - Криденс... – мужчина поражен. – Думаю, я должен извиниться. - Я в-вам верил… – слезы еще капают с подбородка парня. – Я думал, вы другой… Самое забавное то, что, окончательно лишившись надежды, Криденс чувствует себя лучше. Ему стало нечего терять – и некого бояться. Тьма плавно окутывает его тело, как родное. - Ты можешь контролировать это, Криденс, - пытается убедить его мужчина. - Но я больше не хочу, мистер Грейвс. Впервые за все время лицо парня искажает жестокая ухмылка. Его глаза становятся белыми, а тело обращается в вихрь. С ревом он проламывает дыру в стене, оставив Персиваля с сестрой позади. Он не может убить их – поэтому вымещает свою злость на городе. Кретин… Грейвс аппарирует следом за сгустком неконтролируемой энергии. Какой же он кретин! Мужчина останавливается на площади. Все рушится: со зданий падают вывески, бьется стекло, взлетают машины. Обскури неистовствует, а люди с воплями ужаса разбегаются кто куда, пока Грейвс приближается, завороженно глядя на то, как Криденс уничтожает Нью-Йорк. На площади за секунду воцаряется хаос, но Персиваль не боится. Он вскидывает руку: - Пойдем со мной, Криденс! Только представь, чего мы достигнем вместе! Обскури налетает на него – с ненавистью, как ребенок, который хочет ударить в ответ на обиду. Волна опрокидывает Персиваля, но он не сдается. Заново поднявшись, он снова тянет к Криденсу руку. Обскури бьет молниями, но постепенно успокаивается, меняя цвет с черного на серый. - Если бы я знал, все было бы иначе, Криденс. С самого начала. Пойдем со мной… - Мистер Грейвс! – раздается отчаянно-вежливый крик в спину, за которым следует вспышка. Персиваль уклоняется от заклинания, но Обскури сбегает, как дикий зверь, чье доверие предали. Мужчина со злостью оборачивается, чтобы увидеть напряженное лицо Голдштейн. Вечно она не вовремя. Грейвсу некогда разбираться с девушкой. Он парирует ее выпады, а потом взмахом руки швыряет в нее машину и исчезает, чтобы не потерять след Обскури. Мракоборец перемещается к станции «City Hall». Насколько он видел, юноша скрылся там. Он идет ко входу, как вдруг его тело пронзает боль. Шатаясь, мужчина приваливается к колонне. Действие Оборотного зелья кончилось, и Геллерт морщится, наблюдая за тем, как белеют его руки. Он не может выдать себя сейчас... Сбоку слышны крики мракоборцев МАКУСА. Времени почти нет, и Персиваль Грейвс, взмахнув палочкой, маскируется, вновь становясь «самим собой». Он еще морщит брови, но твердым голосом приказывает оцепить территорию и никому не приближаться. В метро он спускается один. Еще со ступеней мужчина слышит жалкие попытки англичанина переубедить Криденса. Не мешкая, он отшвыривает любимчика Альбуса с дороги, но молодой маг решает дать ему отпор. От вида их схватки Криденс снова теряет контроль: он не может решить, чью сторону выбрать. Тьма расползается из его тела и бьется по холлу волнами, как вода в закупоренной банке. Он хочет уничтожить… он хочет уничтожить все, что причиняет ему боль!.. Он уже на пределе. «Криденс, не надо!» – этот голос парень слышит, будто из-под воды. Глухое, но знакомое эхо. Та колдунья... «Пожалуйста, прекрати!» Девушка стоит посреди рельсов с мокрыми глазами. Парень замечает ее, отвлекаясь от поваленных на землю волшебников. Обскури прислушивается. - Я знаю, как ты страдал, Криденс. Мы поможем тебе. А этот человек… Он использует тебя. - Не слушай ее, Криденс, - возражает Грейвс. – Я хочу, чтобы ты был свободен. Это все, чего я хочу! Он не врет. Распрямившись, мужчина смотрит на парня, различая его силуэт среди серой массы. Что может эта Голдштейн? Всего лишь шестеренка в механизме, который перемалывает и плюет. Персиваль делает шаг к Криденсу. Они оба не подходят для этой системы. Они еще могут уйти… Мракоборец видит, как парень приходит в смятение. Мальчишка переводит взгляд с волшебника на колдунью. Он не может решить. Обскури дергается, как живой комок нервов… а потом его терзания заканчиваются. На станцию врывается отряд МАКУСА. «Опустить палочки!»… «Нет!..» Но в Обскура стреляют. Криденс чувствует боль в груди – его пронзает луч, а за ним следуют десятки других. Парень кричит. Белые вспышки заклинаний разрезают черную материю в клочья. Он больше ничего не видит. Все взрывается – и с неба начинают падать черные-черные хлопья. Он не успел. Словно оглушенный, Геллерт встает туда, где еще недавно был Криденс. На его протянутую ладонь опускается лоскут – последнее, что осталось от парня. - Криденс… – это совсем не то, чего он желал для мальчишки. Он сжимает кулак. – Идиоты. Его взгляд, полный презрения, обращается на толпу мракоборцев. Президент уже здесь – это она отдала приказ уничтожить Обскура. Геллерт злится. Что-то берет над ним верх, но точно не воля разума. Возможно, ему передалась часть того отчаяния, с которым Криденс цеплялся за жизнь. - Он нарушил закон, мистер Грейвс, - роняет Пиквери хладнокровно. – Убил не-мага и почти раскрыл нас. Он был преступником и понес наказание. - Он нарушил закон, заставляющий нас, как крыс, прятаться под полом! Кого вообще защищают ваши законы: нас – или их? – разгорячившись, Геллерт указывает пальцем наверх, где собралась толпа горожан. Бессмысленная трата слов. – Я больше не буду прятаться, госпожа Президент. Мужчина разворачивается, но ему не дают уйти. Ну, конечно. Он хмыкает и достает палочку. Ему не нужна мощь Обскури, чтобы отомстить темнокожей ведьме за смерть Криденса. Он задавит ее, как одну из змей, пускающих яд в их магическое общество. В глазах надменной Пиквери наконец-то проскальзывает страх, когда маг надвигается на нее под ударами других. Однако Геллерту мешают – тот самый англичанин с усыпанным веснушками лицом. Он выпускает из своего кармана какую-то тварь, и та вяжет руки волшебника слизью. Тина выхватывает у него палочку. Грин-де-Вальд повержен. Он падает на колени и усмехается, когда с него снимают маску. Все лица вокруг вытягиваются от ужаса и удивления под взглядом его темно-золотистых глаз. - Вам не удержать меня, - предрекает он, глядя с колен на подошедшую Пиквери. Женщина дергает бровью и дает мракоборцам знак его увести. Геллерт не сопротивляется. Ему хочется поскорее оставить это место, чтобы не видеть лоскутов того, за что он боролся и проиграл. Мужчину уводят, и он не замечает, как один маленький сгусток энергии вдруг ныряет куда-то меж развороченных бетонных плит. Никто этого не замечает… Никто – кроме одного наблюдательного англичанина.