Мальчишка

Мракоборцы покидают здание Конгресса и аппарируют на соседнюю улицу. Здесь нет почти никого из магического мира, но колдунья все равно боязливо оглядывается. Поведение девушки заставляет Персиваля сомневаться. Он нутром чувствует, что ее волнение чем-то обосновано. Если бы он злился на Грин-де-Вальда чуть меньше, возможно, они поговорили бы об этом, но сейчас Грейвс предпочитает молчать. Мужчина глубоко вздыхает, чтобы успокоиться, но это не помогает. Ему нужно выпить. Было бы неплохо зайти в какое-нибудь кафе и наколдовать себе огневиски, но колдунья зачем-то тянет его в переулок. Мракоборец упирается. - Гольфштейн, если вам есть, что сказать, говорите здесь. Я не какой-нибудь заговорщик, чтобы прятаться по подворотням. - Голдштейн, сэр… - Голдштейн, - поправляется мужчина. – Так что вы хотели? Он не расположен водить хороводы. По его строгому взгляду колдунья быстро это понимает. Она откашливается, искоса глядя на прохожих не-магов. Они в самом центре Нью-Йорка. - Я хочу, чтобы вы пошли со мной, сэр, - нерешительно говорит девушка спустя некоторую паузу. – Вы сами все увидите. Вернее, вы должны это увидеть. Это не ответ. Персиваль хмурит брови, но колдунья больше ничего ему не говорит и только смотрит с горячей просьбой в глазах. Грейвс понятия не имеет, с чего она решила, что он будет ей помогать. Они виделись всего пару раз с того момента, как она поступила под его начальство в Департамент: первый раз – на вручении документов, второй раз – при назначении Пиквери на пост президента. Видимо, пока он отсутствовал, этот треклятый колдун успел добиться расположения некоторых его подчиненных. Прошли только сутки с момента его «пробуждения». О произошедшем ему доложили сжато и по верхам – прямо в больничной палате, куда его перевезли, как только взломали квартиру. Измена, Обскур, нападение… Гораздо больше Грейвс узнал из утренних газет. И наверняка это еще не все, хотя мужчине очень хочется верить, что масштабы этого бедствия действительно не столь велики. Под молящим взглядом Голдштейн мракоборцу становится неловко. Тяжело стоять посреди улицы под давлением настолько несчастных глаз. Он все-таки мужчина, пусть и не видит себя в женском обществе. Это его слабость. - Ладно, ведите, - соглашается Грейвс с неохотой. От его согласия Голдштейн радостно подпрыгивает на каблуках, но в остальном сохраняет серьезность. Она принимает инициативу на себя и все-таки ведет мракоборца в злосчастную подворотню, чтобы перенестись в другую часть города. Они оказываются на очередной улице, но это место Персивалю хорошо известно. Здесь располагается одна из наиболее известных гостиниц Нью-Йорка для магов и других волшебных существ. МАКУСА держит это место под строгим надзором. Но что здесь нужно Голдштейн?.. Грейвс только собирается задать этот вопрос вслух, как девушка тянет его вверх по ступеням. На входе их встречает полувеликан-консьерж. Он закрывает дверь своим тучным телом, но после демонстрации удостоверения мракоборцев пропускают без возражений. Дальнейший путь ведет их по ступеням на третий этаж. - И все-таки я должен знать, к кому и куда я иду, - настаивает Персиваль, когда колдунья останавливается возле двери «36А». – Пока вы не ответите, я не переступлю порог. Мужчина скрещивает руки на груди. Его настойчивость не оставляет колдунье выбора. - Я позвала вас, чтобы вы помогли одному мальчику, сэр, - все-таки сознается она. – Я знаю, что вам трудно это понять, но ему очень нужна ваша помощь. Вы единственный, кто вообще может ему помочь. Грейвс фыркает, не скрывая своего скепсиса. - Голдштейн, я нахожусь под наблюдением колдомедиков. У меня нет действующего значка. Я безработный, а моя психика повреждена. Чем я могу помочь ребенку? - Своим присутствием, сэр. Ее заявление ставит мракоборца в тупик. Он тяжело вздыхает и трет лоб. Что-то подсказывает ему, что эта история каким-то образом связана с Грин-де-Вальдом. Персивалю делается не по себе. Он не до конца готов к тому, чтобы увидеть последствия собственной беспечности, когда-то приведшей его к мысли, что он способен одержать верх над самым могущественным колдуном эпохи. Но он не трус. - Хорошо, показывайте, раз я уже здесь, - решается он, как перед прыжком в каньон. Тина кивает. Это момент истины. В стенах этого номера Грейвс готовится увидеть какое-нибудь жуткое существо, когда-то бывшее жизнерадостным ребенком… однако, когда двери открываются, мракоборец видит там только чемодан. -…его превратили в чемодан? – озвучивает Персиваль первое, что приходит в голову. – Знаете, Гольфштейн, тут и вы бы справились. С вашего позволения, я пойду… - Стойте! Вы не поняли! Он находится внутри! - Вы запихнули мальчика в чемодан? Гольфштейн… - Голдштейн, сэр. Идите за мной. Ведьма идет вперед и открывает крышку таинственного багажа, чтобы под ошеломленным взглядом Персиваля спуститься внутрь, как по лестнице. Несколько секунд мужчина смотрит на то место, где скрылась макушка ведьмы, а потом осторожно ступает за ней. Изнутри чемодан выглядит гораздо крупнее, чем снаружи. Здесь целый мир. И первое, что Грейвс замечает внутри него, это контрабанду. Выводок… нет, целое стадо магических существ. - В какую сомнительную историю вы пытаетесь меня втянуть? – спрашивает он злым шепотом у остановившейся ведьмы. – Я не он, мисс Голдштейн. И я не стану поощрять ваши интриги. Девушка молча открывает и закрывает рот. Она не знает, что ответить, но тут к ней на помощь выходит волшебник с рыжей шевелюрой на голове. Грейвс узнает его безошибочно – брат Тесея Скамандера. Его колдографию Персиваль видел в газетах – магозоолог Ньют. Его должны были выслать из города еще вчера, но, видимо, дело затянулось, как и казнь Грин-де-Вальда. Волшебник кланяется мракоборцу. - Добрый день, мистер Грейвс. Простите, что наша встреча так внезапна, но прежде, чем вы начнете свои обвинения, я бы хотел, чтобы вы кое на что взглянули, - тараторит он. – Пойдемте! Скамандер манит Грейвса рукой, и тот угрожающе качает головой в сторону Тины. Он этого так не оставит. Мужчина идет следом за кучерявым волшебником, стараясь не дергаться от подозрительных хрустов и шипения вокруг. Каждый угол этого «чемодана» набит всевозможными тварями, однако Ньют ведет его к самой отдаленной и глухой зоне. Маг останавливается перед ширмой со снегом – он вдыхает поглубже, а потом отдергивает занавес, открывая мужчине вид на темный сгусток, замерший в воздухе, как шар с мутной водой. Не сразу понимая, что перед ним, мракоборец делает несколько шагов, а потом столбенеет. - Это Обскури? – спрашивает Грейвс в ужасе и гневе от собственной догадки. – Вы в своем уме?! Мужчина пятится, но тень, заточенная в оболочке, уже начинает метаться. От ее действий Персиваль механически достает палочку. Криденс внутренне улыбается. Обскури берет над ним верх – ему слишком больно снова видеть этого человека. В какой-то момент агония затмевает все остальное, и защитный купол лопается, как пузырь на воде. Темная энергия высвобождается, но ее сил недостаточно, чтобы нанести удар. Криденс становится собой. Его глаза горят белым, а из-за шиворота вылетает черный дым. - Вы… - произносит голос его потусторонней сущности. – Вы… - Криденс, спокойно, не теряй контроль! – напоминает Ньют. – Ты это можешь! Криденс усмехается. Он ведь уже говорил – он больше не желает контроля. Нет. Он жаждет увидеть, как лицо Грейвса исказится в муках. Ему хочется, чтобы мужчине было больно. Ему самому ведь так больно... Парень скалится. Сейчас он совсем не похож на того мальчика из подворотни. Грейвс отступает, вернее, он пытается, но Ньют хватает его за плечо и трясет головой. Собрав все свое мужество в кулак, Персиваль остается на месте, но не опускает палочку. Она ему не поможет – тьма проглотит его, не подавившись. Криденс подходит совсем близко. Сейчас он отчетливо ощущает страх мужчины: на лбу того выступила испарина, зрачки расширены, а рука в тонкой кожаной перчатке подрагивает, стискивая резную палочку. Маг инстинктивно вскидывает подбородок, чтобы казаться выше, когда Обскур встает почти вплотную. Ньют нервно переводит взгляд с одного лица на другое, и его рука медленно тянется за пояс... Напряжение отпускает неожиданно. Криденс вздыхает, и злость вдруг оставляет его. Кого он обманывает? Он не может причинить боль этому человеку. Никогда не сможет. Он – это все, что у него осталось. Парень снова горбится и прячет лицо в складках шарфа на шее Грейвса. Дрожь возвращается в его тело, и он придушенно всхлипывает. - Пожалуйста, не бросайте меня, сэр... Грейвс не отвечает ему. Криденс ждет усмешки или прикосновения к затылку. Ему хочется услышать шепот в свое ухо. Ему хочется прижаться к жгучим и властным губам. Ему все равно, что подумают о нем Ньют и те колдуньи, притаившиеся за ширмой. Ему важно только то, что ответит Персиваль. - Я люблю вас, сэр... Пожалуйста, не бросайте меня... п-пожалуйста… Он держал это в себе так долго, что признание срывается с губ вместе с рыданиями. Но Грейвс продолжает стоять неподвижно. Он словно окаменел, и тогда Криденс сам жмется к нему, вспоминая все те встречи, что навсегда остались в его памяти. Руки Грейвса приходят в движение. Парень ждет, что его обнимут, но мракоборец оттягивает его от себя. От его перчаток и взгляда веет холодом. Только теперь Криденс замечает перемены в знакомом лице: у мужчины легкая щетина на подбородке, его брови опущены слишком низко, а волосы на висках отросли, хоть и зачесаны назад. Он такой же, но совсем другой. - Боюсь, я не тот, кто тебе нужен, мальчик, - роняет он наконец. Грейвс разжимает пальцы и порывисто выходит за ширму. Тина тут же кидается за ним, а Криденс слишком сломлен, чтобы сделать хотя бы шаг. Его ноги подкашиваются, и, если бы не Ньют, он упал бы на колени. - Тише, Криденс, тише, - утешает его рыжеволосый волшебник. – Позволь, я все тебе объясню...