Мальчишка

Очень долго в комнате царит тишина, прерываемая только стуком посуды. Посаженный за стол, Криденс изучает мысы своих ботинок, пока Ньют суетится на импровизированной кухне. Волшебнику помогает Куини – девушка варит для парня какао, в то время как ее сестра где-то наверху пытается остановить вышедшего из себя Грейвса. При воспоминании о мужчине голова парня опускается ниже. У него кончились слезы, чтобы плакать. Ему больше не за что цепляться. До этого дня его переполняла злость, потом наполнила надежда, а теперь он пуст. Наверное, именно этого добивалась мать, когда хлестала его за непослушание: полная покорность, смирение, равнодушие. Сейчас в Криденсе не больше воли, чем в тряпичных куклах, которыми играли его сестры. Ему все равно, что с ним сделают. Однако, вместо осуждений, ему дают плошку с толчеными травами и ароматную чашку. Волшебники следят за каждым его глотком, и когда Криденс опустошает обе емкости, Ньют садится к нему за стол, а Куини тактично уходит покормить зверей. Парень прячет глаза. - Послушай, Криденс, - помявшись, обращается к нему Ньют. – Тот человек, с которым ты общался до того, как… До тех событий на станции. Это был не мистер Грейвс. - Что? – Криденс стреляет глазами из-под челки. Скамандер достает из-за пазухи газету. Она магическая – это сразу заметно. На ее первой полосе юноша видит бледное лицо с нечеловеческими глазами. - Вот этот человек. Его зовут Геллерт Грин-де-Вальд. Он преступник, Криденс. Он украл внешность Персиваля Грейвса, чтобы выдать себя за него, - торопливо поясняет Ньют. – Тот, кто был сейчас здесь, и есть настоящий мистер Грейвс. - Это… Это ложь! – юноша испуганно мотает головой. – Т-так не бывает... - В магическом мире бывает, - вздыхает колдун. Парень опускает голову совсем низко, и Скамандер принимается гладить его по сгорбленной спине. Он милосердно молчит, но даже так виски Криденса раскалываются. Он пытается, но вновь терпит поражение в попытках совместить то, что он знал, с тем, что пишут в газетах. Они так много друг другу лгали. - Я такой же монстр, – выдыхает парень спустя какое-то время, глядя на фотографию заключенного. – Я ничем не лучше... - Нет-нет, ты вовсе не монстр! – Ньют крепко обнимает подростка, почти сваливаясь с собственного стула. – Криденс, ты не монстр. Это неправда. Волшебник баюкает его в объятиях, и Криденс постепенно унимается. Ненадолго. Сверху хлопает крышка чемодана. У парня что-то замирает в груди, когда он слышит тяжелые шаги на лестнице. Он отстраняется от Ньюта и отводит взгляд. Он еще не разобрался с тем, как ему смотреть на Грейвса. Этот человек не расположен к нему, но Криденс не может изменить свое отношение так быстро. Он так запутался... Но это не Грейвс. Вернувшаяся Тина одна. Она отрицательно мотает головой. - Он не захотел меня слушать, - колдунья понуро садится к ним за стол. - Ничего, он еще вернется, - убежденно говорит Ньют. – А пока, может быть, найдем тебе место, где ты смог бы отдохнуть? Криденс понимает, что последняя реплика обращена к нему, но не отвечает. Он все еще не может привыкнуть к тому, что о нем заботятся просто так. Точно так же он не может привыкнуть к тому, что Персиваль Грейвс его избегает. Его переспрашивают, и только тогда, опомнившись, парень скупо кивает. Волшебники уходят вглубь комнат, а он с оглядкой забирает с собой газету – и лишь тогда идет за ними следом. Уже перед сном Криденс повторно пробегает глазами по живой фотографии. В этом мужчине нет ни одной знакомой ему черты – только прическа и чувство того, что он никогда в себе не сомневается. Парень помнит это ощущение… Он сворачивает бумагу и зарывается лицом в подушку. Его плечи дрожат. …Грейвс вваливается в квартиру, когда стрелки часов переваливают за полночь. Он пьян. - Я дома, - говорит он неизвестно кому, зажигая свет. Его никогда никто не ждал, но раньше в этих стенах обитал хотя бы домовик – до тех пор, пока Грин-де-Вальд не дал ему свободу. Когда ему никто не отвечает, Персиваль фыркает и кидает свой шарф на крючок, но промахивается. Вот незадача. Мужчина идет дальше. Он подходит к постели и, проведя по покрывалу рукой, поворачивается, чтобы упасть спиной на мягкий матрас. Перед его глазами пляшет люстра. Он идиот. Колдомедики запретили ему пить, но мужчина не придумал другого способа заставить себя сюда вернуться. Он провел в этой квартире много лет – и даже последний месяц, находясь оглушенным. Это его дом… он был его, а теперь от каждого предмета здесь разит кем-то другим. Он пользовался его вещами: его ванной, его креслом, его кроватью. «Я люблю вас, сэр…» Слова мальчишки бьют по нервам мракоборца. Грейвс не знает, отчего ему так тошно. Возможно, он слишком много выпил. Мужчина прикладывает ладони к глазам. Он еще не снял перчатки, и коже прохладно от прикосновения. Ему нужно поспать… Или проснуться – чтобы все случившееся прошло, как дурной сон. Прежний Персиваль Грейвс, каким он был до встречи с Грин-де-Вальдом, никогда бы не позволил себе уснуть в таком состоянии. Он бы переоделся, принял душ, накрылся одеялом… Нынешний Персиваль Грейвс засыпает прямо в ботинках. Наутро, разумеется, он об этом жалеет. Персиваля будит сова из Конгресса. Птица навязчиво стучит в окно, а когда мужчина взмахом палочки открывает засов, она влетает внутрь и бросает ему письмо точно на грудь. Это напоминание об обязательном осмотре. Грейвс вскакивает на ноги. Его голова трещит, словно кто-то тренировался внутри нее в заклинании Bombardo. Мужчине с трудом удается дойти до ванной, где хранится флакон от похмелья. Там же он приводит себя в порядок, и, поскольку у него нет желания оставаться в этой квартире на завтрак, подняв с пола шарф, мужчина сразу аппарирует к целителям. В Нью-Йоркском госпитале магических заболеваний Грейвса пропускают на осмотр без очереди. Его недуг нигде не афишируется по особому распоряжению МАКУСА. Легко догадаться, чем это вызвано – Пиквери до сих пор не оправилась от обмана. Это удар по ее репутации, так что мракоборцу приходится молча сносить свое отстранение и врать прессе о его причинах. Для широкой общественности – его ранило при стычке с Обскуром в метро, а на деле… - Все очень запущено, - комментирует колдомедик, опуская палочку с рентгеновским лучом. Бесценное замечание. Грейвс вскидывает бровь, предлагая целителю продолжить. Женщина хмыкает и деловито взмахивает палочкой. В воздухе появляется магическая спираль. - Видите ли, сэр, наша память – это цепочка событий. Со временем некоторые ее звенья стираются, замещаются, но, в целом, сохраняют свое единство и последовательность. В вашем же случае некоторые участки цепи мертвы, а некоторые отсутствуют. Это крайне обширная травма. - Но это можно как-то… поправить? - Да, конечно. Покой, забота и курс реабилитации. Походите к нам в течение месяца и будете как новенький! Месяц. Грейвс прокручивает вердикт колдомедика снова и снова, пока спускается по ступеням больницы со свернутой в кармане справкой. Без этой бумажки его не восстановят в должности. Месяц!.. Для него, как для человека, положившего жизнь на создание карьеры, это удар. Но он надеется на понимание Пиквери – и аппарирует. Как назло, в Конгрессе на него отовсюду смотрят лица Грин-де-Вальда. Газеты не перестают публиковать скандалы вокруг его личности, начиная приписывать ему неурожай на фермах и падеж скота. Публика неистовствует, а на всех колдографиях мужчина смотрит на читателей с неизменной ухмылкой. Он будто доволен тем, что его боятся. Персиваль старается не смотреть. Президента не оказывается в кабинете. Она на собрании, вход на которое Грейвсу заказан. Мужчина ждет около часа, а потом понимает, что это бесполезно. Он не будет допущен к руководству до тех пор, пока не принесет доказательства того, что не стал пешкой этого желтоглазого мерзавца. Рука в кармане мнет бесполезную бумажку, а ноги сами поворачивают к выходу из Департамента. После пары скачков над городом Грейвс оказывается у того самого отеля, откуда он вылетел вчера без оглядки. Полувеликан-консьерж узнает его и отходит от двери. Его буквально приглашают внутрь, и мужчина решительно толкает дверь на вход. Кажется, он приходит в самый разгар представления. Ньют и тот мальчишка сдвинули с кухни стол и теперь стоят друг напротив друга. Подросток дергает рукой и бормочет что-то похожее на Lumos. Он старателен, но, если спросить мнение Персиваля, у него куда успешнее вышло бы выколоть Ньюту глаз, чем извлечь с кончика свет. - Держи палочку ровнее, Криденс, - инструктирует магозоолог. – Расслабь локти… - Твоя любовь к опасной живности сослужит тебе плохую службу, Скамандер, - замечает Грейвс вместо приветствия. Он прикрывает крышку чемодана и спускается по лестнице. Его шаги и голос заставляют мальчишку задеревенеть окончательно. Криденс неловко отворачивается, хотя мракоборец еще ничего ему не сказал. - Мистер Грейвс! – Скамандер жизнерадостно улыбается. – Вы вернулись! - Да. Я рассудил, что лучше быть в эпицентре катастрофы, чем тушить ее по краям. - Я знал, что у вас доброе сердце. - Нет, у меня проблемы с головой. Мужчина проходит мимо них к кухонным шкафам, чтобы достать оттуда какую-нибудь емкость для огневиски. Главному мракоборцу требуется спиртное, чтобы наблюдать за тем, как отчисленный из Хогвартса волшебник пытается обучить беглого Обскура магии в окружении десятка нелегальных магических зверей. Похоже, Грин-де-Вальд все-таки повлиял на его личность. Персиваль опрокидывает в себя первую рюмку и хмыкает, поглядывая на представившуюся картину. Особенно тщательно его глаза изучают профиль Криденса. Мракоборец ждет, когда они закончат занятие. Он пришел сюда не просто так, и, судя по нервным движениям парня, тот это знает.