Мальчишка

Криденс всхлипывает в плечо мракоборца, а Персиваль пытается вспомнить, когда он в последний раз обнимал кого-то просто так. Он не помнит. Или такого не было уже давно. Обскур еще нестабилен, но постепенно его бушующая магия успокаивается, встретившись с дамбой в качестве фигуры Грейвса. Когда все стихает, мужчина разжимает руки и пытается поймать взгляд Криденса, но замечает только его слезы из-под нависшей челки. - П-простите, сэр, - запинается парень, глядя куда-то в пол. – Я не контролировал себя... - Ничего страшного, я уже привык, что меня хотят убить. Такая работа, знаешь ли. Персиваль пытается сохранить лицо, а потому, достав палочку, чинит стол и возвращает к нему стулья, чтобы сесть. Атмосфера меняется, возвращая спокойствие. Перепуганные животные постепенно вылезают из своих укрытий. Криденс тоже садится, и Голдштейн протягивает ему стакан воды. Скамандер начинает свой рассказ о случившемся в Конгрессе. На словах о его депортации колдунья и Обскур выглядят одинаково несчастными. Ньют вздыхает. Ему нечем их утешить, так что он обращается к Персивалю. - Я хочу попросить вас об одной услуге, мистер Грейвс... - Я пожалею, но я слушаю. - Пожалуйста, заберите Криденса с собой, - говорит Ньют, и у Грейвса падают брови. – Только на эту ночь! Его лучше спрятать в надежном месте, пока... пока в Конгрессе будут решаться наши дела. Пока Грин-де-Вальд на свободе. Грейвс читает это из подтекста. И, к слову, из списка всех возможных кандидатов, считает себя последним, с кем стоит оставлять парня. - А почему его нельзя отправить к Гольф... Голдштейн? - Дело в том, сэр, что… в нашем доме плохо закрываются форточки, - поясняет колдунья, как-то странно глядя на Ньюта. – Я не могу ручаться, что с Криденсом ничего не случится. - Я не буду сбегать, - обещает парень. – Я не хочу оставаться один… Скамандер садится перед ним и берет лицо юноши в руки: - Эй-эй, послушай... Я не оставлю тебя, Криденс. Если меня вышлют из страны, мы уплывем вместе. Ты согласен? - Да, но… Видимо, у парня не сходится в голове, как их отплытие из Нью-Йорка связано с ночевкой в апартаментах Грейвса. А вот Персиваль догадывается. Он трет глаза: - Не забывайте, что я нахожусь под тем же колпаком, что и вы, Скамандер. - Я помню. Когда мы пойдем в Конгресс, за Криденсом может присмотреть Тина, - уговаривает Ньют, отворачиваясь от парня. – Я прошу вас. Только сегодня... Грейвс не самоубийца, чтобы приводить Обскура к себе после того, как он видел его гнев. Далеко не все маги такие отчаянные, как Ньют. Персиваль не из таких, но при взгляде на этого замученного мальчишку воспоминания о том, каким он был в ярости, меркнут. Грейвс вздыхает и опускает голову. Он капитулирует. На одну ночь. Ладно. Он самоубийца. Англичанин счастливо улыбается. - Спасибо! – благодарит он мракоборца и переключается на парня. – Не переживай, Криденс, все будет хорошо. Тина встретит вас завтра утром. Она отведет тебя на пристань, а потом… Мы придумаем, ладно? Он самый настоящий манипулятор: Ньют говорит так мягко и заботливо, что даже у Обскура пропадает воля к сопротивлению. Криденс кивает и пытается улыбнуться. Для него решение уплыть похоже на бегство, но это его выбор. Уголки губ подростка чуть приподнимаются, и Грейвс внезапно понимает, что всерьез наблюдает за его лицом. Будто ему не все равно. Мужчина резко встает на ноги. - Если мы все решили, я бы хотел поскорее вернуться домой. Это был трудный день. Криденс тоже спешно встает, хотя к нему это заявление относится меньше всего. Ньют поднимается с колен и отпускает парня, будто отрывает его от сердца. Тот подходит к Грейвсу, и они вместе взбираются по лестнице, которую мракоборец на ходу восстанавливает своей палочкой. Скамандер и Голдштейн машут им на прощание, но стоит крышке чемодана захлопнуться, как свет, тепло и уют испаряются в воздухе, будто их никогда не существовало. В гостиничном номере темно. Из приоткрытой форточки сквозит, а за стенкой слышатся крики соседей. Криденс ежится в этом внешнем, неприветливом мире. - Пойдем, - говорит Грейвс и направляется к двери. Им везет – они покидают гостиницу без происшествий, хотя вейла на входе смотрит на них с большим интересом. Уже на улице Персиваль хватает замешкавшегося парня рукой. Криденс вздрагивает. Мальчишка сторонится его, после того, что было, ему неловко, но у мужчины нет иного выбора. Он сжимает ладонь крепче – и аппарирует. После того, как в квартире Персиваля побывал Грин-де-Вальд, специалисты МАКУСА установили на его жилище самые мощные охранные чары. Без ведома владельца эту квартиру больше никому не найти, но даже такая мера предосторожности не заставляет Грейвса чувствовать себя здесь снова комфортно. Он собирался заночевать в отеле... - Проходи, - кивает Персиваль, зажигая внутри свет. Криденс мнется. Ему странно, что колдун пропускает его вперед. Он здесь только второй раз, но даже в первый ему не удалось ничего толком рассмотреть. Кроме спальни. Парень делает несколько шагов, но, когда понимает, что мужчина остался позади, возвращается. - Все в порядке, сэр? Грейвс смотрит куда-то в стену. На его шее пульсирует жилка. Колдун о чем-то напряженно размышляет, и Криденсу приходится напомнить о себе. Он тянет руку и осторожно касается локтя мужчины – Персиваль тут же переводит на него взгляд. При других обстоятельствах это касание было бы уместным, но сейчас Криденс чувствует себя не в своей тарелке. Ему кажется, что любой жест с его стороны этот человек воспринимает неправильно. - Простите, - он прячет руки. – Вы будете заходить? Он поймет, если Персиваль не захочет. Совсем недавно он пытался его убить. Криденсу очень хочется сделать вид, что того срыва не было. Ему хочется быть нормальным – и ему по-прежнему больно видеть себя другим в глазах этого волшебника. Однако Грейвс не награждает его презрением: он трясет головой и проходит мимо настолько стремительно, что задевает Криденса плечом. Парень невольно оборачивается ему вслед. Маг скидывает пальто на крючок. - Ты проголодался? – спрашивает он, будто тоже хочет притвориться, что не стоял только что испуганным на пороге собственной квартиры. – У меня сбежала прислуга, так что могу наколдовать только макароны или яйца. В общем, что-нибудь сварить. Еще есть хлеб. - В этом нет нужды, сэр, - парень идет за ним в кухню. – Я мог бы сам… - Ты умеешь готовить? Руками? – Грейвс оглядывает его с внезапным интересом. - Моя мать не поощряла леность. Мне приходилось помогать сестрам на кухне. Криденс чувствует себя неловко под таким пристальным вниманием. Волшебник смотрит на него впечатленно. Чуть подумав, взмахом руки он приглашает юношу к плите. Криденс подходит. Он не знает, с чего ему начать – мужчина не высказывает никаких вкусовых предпочтений. Колдун наблюдает за ним, как за неведомой зверушкой, и Криденс нервничает под его взглядом. У него все падает из рук, а огонь на плите не хочет загораться. - Попробуй это, - неожиданно волшебник протягивает ему свою палочку. – Скажи «Incendio». - А если я спалю что-нибудь?.. – уточняет парень боязливо. Ньют не давал ему таких серьезных заклинаний. Он не мог зажечь даже свет, что там плита… - Мне не жалко, - Грейвс дергает плечами. – Только береги руки. Он отступает, а Криденс сильнее сжимает палочку. Она такая же как… у другого Грейвса. Или просто та же самая. Подросток вдыхает и выдыхает. Он дергает рукой: Incendio. Конечно, ничего не происходит. Плита шипит, только зря расходуя газ. Персиваль фыркает. - Incendio, - сердито повторяет парень, стукнув кончиком по краю конфорки. Он едва успевает отдернуть руку от вспышки голубого огня. Ему все-таки удалось извлечь искру!.. Криденс пораженно смотрит на палочку, а мужчина за его спиной удовлетворенно хмыкает. - Тебе не хватает уверенности, - резюмирует он. – Не надо бояться. Грейвс подходит, чтобы забрать палочку назад, и Криденс с готовностью поворачивается, чтобы ее вернуть. Однако кто-то из них явно не рассчитывает дистанции. Парень буквально врезается в мужчину – или мужчина влетает в парня – и они почти стукаются лбами. Палочка падает на пол. Они оба удивлены и одновременно дергаются за ней следом, чтобы все-таки стукнуться. Криденс морщится, присаживаясь на корточки, а Персиваль выпрямляется, потирая лоб. Он посмеивается, глядя сквозь пальцы на то, как парень ищет потерю в его ногах. - П-простите, сэр… - юноша горит как конфорка. Он протягивает мужчине палочку, предпочитая не вставать с колен, чтобы снова не попасть в какую-нибудь неловкую ситуацию. Он не может себе врать: его тянет к Грейвсу, но почему – он еще не может объяснить. Ему не нравится думать, что это замена, но это может оказаться именно так. Ему приятно ловить восхищенные взгляды мужчины. Но если прошлого Грейвса завораживал вид того, как он превращал Нью-Йорк в месиво из бетона и железа, то для этого настоящим чудом было приготовление домашнего плова с овощами. Больше Криденс старается не отвлекаться от готовки. Забрав палочку, Персиваль ждет ужин за столом. Проходит час. Парню неловко заставлять волшебника ждать. С помощью магии они справились бы быстрее, но колдун явно никуда не спешит: призвав заклинанием книгу, он погружается в чтение. Криденс помнит, что в его спальне есть удобное кресло, как раз для этого занятия... Он собирается спросить об этом мужчину, но вовремя прикусывает себе язык. Тема спальни для них табу. Грейвс не пытается спрашивать, а Криденс – говорить. Коридор, кровать, лаборатория, ванная… Вся квартира сужается до размеров кухни, как до единственного места, где они могут находиться без болезненных воспоминаний. - Приятного аппетита, - желает юноша, поставив перед Грейвсом дымящуюся тарелку. Мужчина охотно принимается за еду. Он хвалит Криденса, и парень смущенно теребит манжету. Если бы он не имел этих неправильных ассоциаций, ему было бы проще воспринимать этого человека, как своего друга. Как Ньюта или Тину… Но он не может. Когда они наедине – не может особенно. Ему хочется ласки. Хочется прочитать в этих глазах желание… Криденс закрывает ладонями лицо. Кусок застревает в горле. Он не может есть. Ему стыдно. - Ты планируешь ложиться? – спрашивает Персиваль, отправляя тарелки в мойку. - Нет, я не думаю, что усну, - честно признается Криденс. - Отлично. Я тоже, - откровением за откровение платит маг. – Тогда предлагаю нам с тобой провести эту незабываемую ночь вместе. У Криденса от его слов что-то екает в груди. Убрав руки от лица, он следит за волшебником, не зная, радоваться ему или бояться. Тот приподнимается из-за стола и машет палочкой: «Accio, карты!» Криденс с изумлением глядит на приземлившуюся перед ним колоду. Грейвс усмехается и откидывается на спинку стула – его глаза горят. - А сейчас, молодой человек, я научу вас играть в подрывного дурака*. Криденс не понимает, почему ему становится смешно. Нет, этот мужчина никогда не сможет стать для него заменой. Он сам незаменим. Парень широко улыбается. Персиваль смотрит на него зачарованно – один миг – а потом отвечает на улыбку и тасует карты.