Гордость

В глазах Алека отражаются мягкие белые хлопья, красиво падающие с неба. Он невесомо поправляет неудобную синюю бабочку, затянутую под воротником черной рубашки, и улыбается, наблюдая за суматохой и приготовлениями к свадебному процессу. Кто-то постоянно пробегает мимо него, несколько раз чуть ли не падает огромной двухъярусный торт, но все проходит именно так, как должно было, и Алек ловит себя на совершенно дикой, непривычной мысли. Он чувствует счастье. Глаза Мариз на мокром месте, охотник тепло улыбается ей, одним лишь взглядом стараясь поддержать. Женщина подходит к нему, жмурясь от щемящей радости в груди, и легко тормошит по волосам, на укладку которых ушла уйма времени, но ничего страшного. Алек приобнимает мать за плечи, чувствуя, как она кусает губы, чтобы не расплакаться. – Алек, – голос Лайтвуд дрожит, и из прекрасных темных глаз все же текут слезы, которые она тут же смахивает грациозным движением руки. – Роберт был бы так счастлив. Он бы повел к алтарю… Алек тихо вздыхает, крепко обнимая маму и оставляя на ее волосах теплый поцелуй. Отец… Он с ними. Он здесь, присматривает за Максом, ругая его за попытки попробовать крем от торта, говорит Иззи, что она самая красивая на свете, и целует ее в лоб, легко стучит кулаком по плечу Алека, улыбаясь до невозможности широко и счастливо. Держит замершие ладони жены в своих, позволяя паре прозрачных слезинок скатиться по щекам и исчезнуть благодаря мягким губам Мариз, нежно целующим его лицо. Год, как Роберта не стало, но он всегда будет с ними. Мариз выпрямляется, забавно фыркает и закатывает глаза, под нос тихо ругая себя за сентиментальность. Алек смеется, глядя, как она улыбается ему напоследок и уходит к компании приглашенных гостей. На его душе легко и свободно, но он до сих пор помнит, как тяжело ему было простить мать. Тем не менее, сейчас Алек действительно рад, что тогда нашел в себе силы на этот поступок. Из-за легкого мороза пальцы немного покалывает, но Лайтвуд не может в который раз не восхититься творческой задумкой этой свадьбы. Это была просто замечательная идея, провести ее в ноябре, когда на землю едва-едва падают хлопья снега, а воздух чист и свеж. Алек тихо вздыхает и подходит к Клэри, задумчиво смотрящей на алтарь и безмолвного брата, стоящего возле него. – Хей, примитивная, мороза не боишься? – Алек тепло улыбается, приобнимая подругу за плечи и заглядывая в ее веселые искрящиеся глаза. Она шутливо пихает его локтем в бок, что-то ворча себе под нос. – Клэри, ты бы правда зашла погреться, я не знаю, ну и куда смотрит твой муж? Если ты заморозишь его ребенка, то это еще ладно, но своего племянника я в обиду не дам. Фрэй счастливо улыбается, разворачиваясь к Алеку, и мягко обнимает его одной рукой, другой придерживая уже заметно округлившийся живот. Она кивает в ответ, целуя охотника в щеку, а после уходит в Институт, на ходу ловя за руку Макса и отвлекая его от злосчастного крема. Алек чувствует, как скулы сводит от непрерывной улыбки, но не может заставить себя перестать улыбаться. Пять лет, вот сколько понадобилась, чтобы он наконец в полной мере ощутил себя живым, по-настоящему, забывая о всех предрассудках и волнениях. Он помнит все страдания, которые с невероятной силой обрушились на его душу, помнит всю боль, что ему пришлось пережить, но отречься от этих воспоминаний – значит отречься от своего прошлого. А, как известно, без него невозможно сложить настоящее. Алек уверенным шагом идет к комнате своей сестры, улыбаясь всему на свете. Он не узнает и половины из гостей, приглашенных на свадьбу, но тех, с кем он знаком, охотник действительно рад видеть в добром здравии. В Институте тихо, все вышли на улицу, готовясь к церемонии, поэтому Лайтвуд быстро добирается до знакомой комнаты, аккуратно приоткрывая дверь. – Здесь ли находится самая красивая на свете невеста? – Изабель расцветает, как только видит брата, и заметно выдыхает, когда он осторожно обнимает ее, боясь помять роскошное свадебное платье. Девушку немного колотит, в ее глазах стоят слезы, но она так счастлива, так невероятно счастлива. – Ты так прекрасна, Иззи. Саймону просто неимоверно повезло, и если он не будет ценить это – я даю слово, я разобью ему лицо. Охотница смеется, поправляя синюю бабочку на шее Алека. Ее руки дрожат, поэтому юноша аккуратно берет их в свои ладони, успокаивающе сжимая. «Все будет хорошо», – говорит он ей глубоким взглядом небесных глаз. Они медленно спускаются, и перед самими дверьми Алек еще раз целует сестру в лоб, так, как это бы сделал отец. Изабель еле сдерживает слезы, молча давая понять юноше, как она ему благодарна. Дверь открывается с тихим скрипом, и абсолютно все задерживают дыхание. Александр улыбается, медленно идя под руку с сестрой к свадебному алтарю. Он знает, что сейчас на Изабель устремлены все взгляды, чувствует ее дрожь и волнение, но все это прекращается, когда она смотрит на Саймона. На лице Льюиса застыла растерянная и невероятно любящая улыбка, а в его глазах затаился океан нежности. Иззи дышала в такт со своим возлюбленным, на расстоянии ощущая биение его сердца. Алек на секунду застывает, прежде чем вложить маленькую ладонь Изабель в крепкую руку Саймона. Он соединяет их, крепко сжимает в замок и улыбается еще сильнее, хотя это, кажется, невозможно. Охотник чувствует, как горлу подкатывают слезы, поэтому тут же опускает глаза и отходит к невысоким белым стульям, садясь рядом с матерью. Джейс и Клэри находятся рядом с возлюбленными, свидетельствуя об их браке. Церемония проходит для Алека быстро и туманно, поэтому последующим осознанным воспоминанием являются крепкие объятья Иззи, на руке которой ярко выделяется чуть покрасневшая руна брака. Девушка все-таки плачет, но ее улыбка буквально может осветить весь мир. Она уходит к Саймону, трепетно сжимая его ладонь и легко целуя в уголок губ. Алек не может перестать улыбаться. И от внезапно нахлынувших воспоминаний о почти таком же торжестве, которое так и не произошло, ему почти физически больно. – Александр, – произносит чуть хриплый голос позади, и Алек чувствует, как его сердце замирает. Он поворачивается медленно, наверняка чересчур медленно, встречаясь с теплыми шоколадными глазами. Улыбка выходит немного болезненной, но до слез искренней. – Ты ни черта не изменился, Магнус, – шепчет Алек, делая шаг навстречу своему прошлому. Маг пред ним все такой же волшебный, невероятно красивый и родной, и от этого где-то в душе охотника ведутся секунды отсчета до личного микро-взрыва. – А вот ты стал совсем другим, – тихо отвечает Бейн, раня своей светлой улыбкой не только себя самого. Его глаза слезятся, но искры, играющие в них, в любую секунду могут воспламенить что угодно. – Иззи пригласила меня. Она прекрасна. – Да, – произносит Алек, смотря на смеющуюся сестру и улыбаясь. Его душа ноет, просится наружу, чтобы вновь упасть к ногам мага, не задумываясь о том, что будет после. Лайтвуд переводит взгляд на Мариз, видя, как она улыбается ему и кивает, и это может означать только одно. – Мариз одобряет выбор твоего сердца, – произносит тихий голос Магнуса в голове, и Алек на секунду теряется, растерянно смотря на молчащего мага. В его взгляде столько любви, что юноша тонет в ней, растворяется, словно в кислоте. В ушах шумит, и по крови разносится лишь одна связная мысль: «Нельзя вот так просто встретиться спустя пять лет и влюбиться еще сильнее, чем прежде». – Я ждал так долго, Александр. Пять лет и три месяца. Но все прожитые мной века стоили этого ожидания, я знаю это, – Магнус опускает глаза, понимая, что если сейчас Алек его отвергнет, он уже не выдержит. Все это время… Оно было необходимо, чтобы, наконец, понять, насколько они важны друг другу. – Скажи мне, ты счастлив? Алек задерживает дыхание, смотря вокруг. На круглый живот Клэри, которую трепетно обнимает Джейс, поправляя на любимой теплую кофту. На нежную улыбку Иззи, на Саймона, и на их сцепленные в замок руки. На плачущую Мариз, которую обнимает Макс, испачкавший черный пиджак в зеленом креме от торта. Да, это счастье. Алек улыбается, переводя взгляд на Магнуса. И почему-то не может солгать ему, потому что это счастье – не его. Пять лет проносятся перед глазами чередой сменяющихся картинок. У его счастья все такие же невероятно любимые теплые глаза с кошачьим зрачком, и на его шее висят десятки звенящих украшений. У его счастья за плечами вечность, а впереди… Алек улыбается.