Стать бы ветром на мгновение

***

После того, как приняли душ и Рери, и Чонгук, они сидели на балконе дома. Рядом с перилами стоял небольшой круглый столик с двумя стульями, где восседали Ре и Гук. — Мне было с тобой очень весело, Рери, спасибо, — начал Чонгук, не сводя глаз с глаз напротив. Такие слова очень приятно слышать, особенно, когда не очень-то и старался развеселить человека, а был самим собой. Любая другая уже б засмущалась, но не Рери. — Спасибо тебе, Чонгук. Я и не думала, что ты можешь быть таким, — последние слова Ре сказала чуть тише, но Чонгук услышал. Девушка отпила зеленого ароматного чая и оставила у себя в руках греться. — Каким «таким»? — интересуется Чон, делая тоже самое. Рери закатывает глаза, потому что он прекрасно знает каким «таким», но все равно задает этот вопрос. — На самом деле, я сам не знал, что способен на такое, — усмехнулся Чонгук и опустил взгляд на зеленую жидкость. Рери удивительно подняла брови, — я давно так не веселился, поэтому благодарен тебе, — и заглядывает в глаза Пак. — Почему? Ты ведь еще молод, вполне можешь себе позволить, — Ре говорит тише, потому что порядком устала, да и спать хочется, сейчас, как никак, семь утра. Чонгук отрицательно машет головой и поджимает губы. — Не могу, — выдыхает он. — Расскажешь? — Рери выпрямляется и ставит кружку на стол, смотрит в глаза Чонгуку ясно, якобы говоря, что он может ей довериться. Удивительно для всех, даже для самого Чонгука, он доверяется. — Когда мне было семнадцать, мои родители погибли, — опустил снова взгляд Чон и начал поглаживать большим пальцем кружку, — у нашей семьи были конкуренты, и они готовы были сделать все, чтобы стать первыми. О моем существовании никто не знал, потому что бизнес же криминальный, вот родители и не спешили рассказывать обо мне и скрывали, защищая. Поэтому когда их не стало, конкурент подумал, что он уже будет первым, но на кресло отца сел я. Конечно, было много шума, удивлению всех не было предела. Тогда на меня много раз похищались, но за три года все утихомирилось, и они, вроде как, смирились. Говорят, что просто на кресло сел их сын, а он не такой как они, ему этот бизнес даром не нужен, — Рери слушала молча и вникала в каждое слово. — Ты рано повзрослел, Чонгук, — парень усмехнулся, потому что это правда, уже в восемнадцать он мыслил не так, как должен был, не как подросток, который хочет отношений, любви, вписок, друзей, нет, тогда он лишь хотел мести, был алчным и злым, его боялись все: люди которые с ним работали, конкуренты и просто мимо проходящие. Чонгук не жалел никого: если оступились — он не давал больше шанса, если предали — не давал шанса на жизнь. Все просто. Но со временем пыл остыл, и он перестал искать этих людей, чтоб убить их. Начал жить своей жизнью, потому что родители растили его не таким, они бы не хотели видеть его таким злым и испорченным. — Я был очень злой Рери, очень, — не скрывая легкой и злой улыбки, сказал Чонгук, отпивая чая. — Нет злых людей, есть только несчастливые. Чонгук окаменел и застыл, потому что он просто не понимает ее, и то как она его видит. Словно он прозрачный. То она ведет себя, как ребенок, очень беззаботно, не замечая ни статуса Чонгука, ни его проблем, то очень серьезно, разглядывая в глазах не только цвет радужки, а заглядывая так глубоко, что видит все, и лишь сказав одно слово, она может узнать нужную ей информацию. Это странно. И Чонгуку не нравится такое, словно эти серые глаза его подчиняют себе, читают, как программист двоичный код. — Идем, ты наверно уже хочешь спать, — подрывается Гук и обходит стол, поднимая за ладонь Ре, и тянет на себя. Ему с ней весело, но то, что он не может от нее скрывать, буквально, ничего, его пугает. — Но Гук, разве мы не договорили? —хнычет Ре, но поддается. Все же это его дом и она должна слушать хозяина. — На сегодня разговоров хватит, — Чонгук нахмурился и свел брови, и стал уже не милым Гуки, который был в машине, Рери на себе чувствует его силу, и не только физическую. Он потянул девушку обратно в дом. Он явно был недоволен. А чем, Рери понять конечно же может.

***

Чон Чонгуку не нравится открываться людям. Ему не нравится, когда кто-то знает о нем много, он не доверяет никому. И ему категорически не нравится открываться Пак Рери, ему не нравится это чувство, будто ей можно верить, не нравится поддаваться этому чувству и открываться ей, не нравится чувствовать себя рядом с ней слабым. — Это твоя комната. Спокойной ночи, — бросает Чон и уходит в противоположную сторону. Ре только грустным взглядом провожает его широкую и крепкую спину, а затем выдыхает, и все же заходит в комнату, выполненную в светлых тонах, только пол был в темную плитку и шторы. Были большие окна, а рядом большая кровать в белоснежных простынях, мягкий ковер, зеркало на всю стену, и белый шкаф. Комната очень просторная и красивая, и Ре хотела бы здесь остаться. Здесь очень комфортно. Хотела бы остаться с Чоном. Рери не нравится, что Чонгук боится открываться, потому что Рери, как раз противоположная его сторона. Она хочет стать Чонгуку тем, на кого он может положиться, кому можно доверять, другом, так сказать. Она ведь видит его окружение. Половина населения Кореи хочет убить его, поэтому парень так зажат и скрыт и у нее вот-вот получилось вывести Чонгука из его норы сомнения, но тот закрывается, как только начинает получаться, обрывая все ниточки и сжигая мосты. Он думает, что если хоть раз даст слабину, и поверит в искренность людей, его обязательно предадут, Чонгук не верит людям, не верит, что они могут помогать искренне, нежелая ничего в замен. Ре повались на кровать звездой и шумно вздохнула. На часах уже 7:26, и Ре не жалеет, что свою субботу и половину воскресенья провела с Чоном.

***

Утро Ре встретило лучами, конечно, но жуткой болью в горле, насморком и, кажется, температурой. Пак перевернулась на другой бок и замычала — очень больно. Больно всему телу, ужасная слабость, горло очень болит, что глотать невозможно, а насморк не дает дышать. Кое-как поднявшись с кровати, и еле разлепив глаза, Ре только сейчас заметила такую же еще одну дверь, как и входную в комнату. — Это сон или реальность? — не понимает девушка, потому что странно, вчера этой двери не было, а сейчас она здесь. Мифическая дверь? Внутри какие-то секреты? Что-то наподобие скелета в шкафу? Рери сейчас попадет а Нарнию или иной мир? Разгадает загадку существования человечества? Или что получше: узнает больше о Чонгуке и его жизни. Девушка аккуратно ступает пл мягкому ковру, а когда он заканчивается— по полу с подогревом. Если бы она была в фильме на фоне обязательно играла бы интригующая музыка и Пак медленно кладет руку на ручку. Сердце отбивает четкий ритм, не выдавая страха и резко опуская золотую ручку вниз и потянув на себя, девушка наблюдает просторную комнату. — Пф, это просто ванная, — с сарказмом сказала Рери, разглядывая зеркальную плитку, до безобразия идеально белую ванну и раковину, ей кажется тут даже с крана течет святая вода. Умывшись и почистив зубы оставленной, наверное горничной, или это специальная комната для гостей, щеткой, с горем пополам, выплывает из комнаты. — Легче уже сдохнуть, — шипит девушка, когда в голову, как будто что-то кольнуло, все тело слишком ослабшее и ей кажется холодно. Кстати, в той же ванной был еще и мягкий халат с тапочками, что очень спасало, ведь одежду девушки забрали служанки пострирать и обещали, что сегодня же одежда будет сухой и висеть в шкафу. — Рери? — слышать этот голос было до безумия приятно. А еще приятно, что он так произносит ее имя, с ноткой беспокойства. Повернувшись, Пак увидела домашнего Чонгука, такой, знаете, в белой кофте и брюках, с чашкой кофе в руках. Тот тоже недавно проснулся наверно, но выглядит просто потрясно. — О, — тихо произносит Ре, — Чонгук, — парень подходит ближе, и убирает руку Пак от ее же головы, что придерживает на том месте, где отдает тупой болью, и смотрит как-то сердито. — Что такое? —более нежно, но все с тем же лицом спрашивает Чон. — Да ничего, просто кажется ты вчера был прав, — немного виновато говорит Ре и опускает взгляд. Чонгук прикладывает свои ладони по обе стороны паковского лица и поднимает на себя, касаясь губами ее лба. Рери удивилась, что уж тут говорить, но вовремя вспомнила, что это вообще-то нормальный жест, когда хотят проверить температуру. Когда Чонгук отстраняется и заглядывает в глаза, девушка видит его сердитую гримасу. Чонгук отворачивается и выдыхает, будто бы успокаивая себя в мыслях, затем снова поворачивается и берет девушку на руки, как принцессу. — Гук? — не понимает Ре, — Что ты делаешь? — но все же обвивает руками его шею. Потому что как бы это странно ни выглядело, это до мурашек приятно, да и теперь легче дышать, и вообще ей вдруг стало легче, потому что дежрать своё тело было реально трудно, а тут Чонгук держит, такой тёплый и сильный. Мафия заносит девушку обратно в комнату и кладет на кровать. «Такое ощущение, будто он меня игнорит.» — проносится в паковской голове. — У тебя температура, что болит? —  серьезно смотрит и Ре тушуется под его взглядом. — Ну... Горло болит и голова, а еще у меня насморк, — Ре перечисляет на пальцах и замечает строгий взгляд Чона, — смотришь на меня так, будто я накосячила где-то. Я ж ничего не сделала такого, — возмущается девушка, потому что она ни в чем не виновата! — Сделала, — говорит Чон и устало присаживается на край кровати, потирая переносицу. — Интересно, что? — никак не угомонится Рери. Если ссорится, то отдавать полностью. — Ты заставляешь меня волноваться, нравится? — поворачивается и смотрит, все так же сердито и осуждающе. И Рери вообще не понимает, что должна ответь на это, но ей приятно, а значит нравится, а следовательно: — Да, — и улыбается, Чонгук выдыхает и встает с кровати, доставая из кармана брюк телефон. Рери вспоминает про свой телефон и ищет его в подушках кровати. На часах два дня и Ре в шоке. Она отправляет смску Соен и Джиёну, что с ней все в порядке, пусть не волнуются, и что она скоро придет домой. Чонгук часа пол уже разговаривает с кем-то и никак не хочет прекратить. Рери кажется, уже вечность прошла. Он все обсуждает какие-то вовсе неинтересные вопросы по поводу клуба и еще чего-то, чего Ре прослушала и не вникала, собственно. Дверь открывается и заходит мужчина средних лет в белом халате. — Извините мистер Чон, что заставил ждать, — сказал мужчина и добро улыбнулся. Ре предполагает, что это их семейный врач, и он неплохо знает Гука, потому что тот улыбнулся ему в ответ. И как-то слишком уважительно поздоровался. — Ничего страшного, мы недолго ждали. Можете осмотреть… — Чонгук запнулся, потому что не знает, как представить Рери, она ему не девушка, но и не подруга, — ее… — все что сказал Чонгук и рукой указал на Пак, у которой от шока глаза на лоб полезли. — Эм… Да… Конечно, — доктор, видимо, сам удивился не меньше, поэтому сразу приступил к осмотру, чтобы не создавать накаляющейся обстановки. Узнав результаты Чонгук, кинул злобный взгляд на Ре, как только услышал: «Температура 39.2». Узнав у доктора, чем ее кормить, поить и какие таблетки принимать, Чонгук отпустил врача, тяжело вздыхая. Этого ему еще не хватало. Бегая глазами по бумажке с рецептом, Чонгук так и не обмолвился словом с Ре, за полтора часа. Рери уже открыла рот, чтобы сказать что-то, но тут: — Ли, подойди, — сказал Чонгук, смотря на бумажку, горничной, которая стояла рядом с дверью. Горничная послушно подошла и приняла бумажку, которую протянул ей Гук, — отправь кого-нибудь, чтоб купили все, что тут написано, — строгим голосом сказал Чон, на что горничная кивнула, поклонилась и удалилась из комнаты. Минут двадцать они просто обменивались взглядами, потом Чонгук подошёл к кровати и укрыл Рери одеялом. В нос ударил приятный аромат его парфюма и Ре хотелось вечно быть так близко к Чону. После зашла все та же горничная и принесла поднос с кашей и купленные препараты. — Спасибо, — кинул Гук, даже несмотря на горничную. — Спасибо большое, — прохрипела Ре, тоже благодаря женщину, на что словила ее улыбку. Горничная поклонилась и удалилась из комнаты. Чонгук сел на край кровати ближе к Ре и взял в руки тарелку с горячей кашей. Взяв ложку в руки, и набрав немного каши, начал дуть, чтоб остыло. А после направил в рот Ре. Еще одно «но». — Я не буду это есть, — сказала, как отрезала Рери. Да, она не любит кашу, никакую, абсолютно. — Будешь, — в тон ей ответил Гук. И он так сказал, не потому что он такой сякой и весь классный, никто не смеет ему отказывать, а потому что не знает, в чем проблема и почему Рери вредничает. Ему, что, начать поить ее таблетками на голодный желудок? — Нет. — Я сказал да, — и смотрит снова строго, потому что эти ребяческие штучки, конечно, клевые, но не сейчас. К болезни нужно подходить серьезно. — Мало ли, что ты там сказал, — начала провоцировать девушка, на что Чонгук лишь тяжело задышал и начал смотреть более зло. Чон кинул на прикроватную тумбочку тарелку, и та чуть ли не упала, но смогла во время остановиться и не разбиться, после кинул в тарелку ложку и та с характерным звуком ударилась об тумбочку и каша разлетелась по всей тумбочке и полу и, вроде как, попала на штанину Гуку, на все это Ре лишь зажмурилась из-за громких и неожиданных звуков. Чонгук резко встал и повернулся, все так же сердито смотря. Потом взял еще одну ложку, которая лежала на подносе, видимо служанка Ли предусмотрела всю эту ситуацию. Парень снова набрал кашу в ложку, и второй рукой зажал подбородок Ре из-за чего он, поневоле открылся. Рери начала мычать и мотать головой, в общем, делать все, чтоб не есть эту гадость. — Да прекрати же! — все же Чонгук не смог засунуть ложку с кашей ей в рот и его порядком бесит эта ситуация. — Ты тоже! Я же сказала, что не буду это есть! — Ре тоже разозлилась, ибо это самое настоящее насилие! Чонгук зашипел и, рыкнув, засунул ложку с едой в рот девушке, а после закрыл рукой, чтоб та ненароком не выплюнула кашу. Но Рери была б не Рери если бы просто не выпустила из себя, прям на ладонь Гука. — Господи, какой ужас, — брезгливо осматривая свою руку, сказал Гук. Рери даже не пыталась сдержать смех, поэтому сразу засмеялась, когда увидела реакцию Чонгука. Парень очень милый сейчас был, особенно когда его бровки поползли вверх, когда он почувствовал что-то теплое и жидкое, в то время, как у Рери каша стекала по подбородку и капала на чистую постель, увидев это, Гук тоже не сдержал смеха. С подноса Чон взял салфетки и вытер руку, а затем и паковский подбородок и понес на руках ее в ванную, где помыл руку и подбородок девушки. — И почему ты не хочешь ее есть? — уже спокойнее спрашивает Гук, укладывая на постель Рери. Наконец-то успокоившись, и решив поговорить. — Я не люблю кашу, — тоже утихомирившись сказала девушка, разъяснив всю ситуацию. — Сразу бы сказала, — садится на край кровати парень, смотря на Пак. — Ты не спрашивал, тебе было не до моего мнения, — поморщила носик Рери. — Перестань, — и усмехнулся, — мне важно твое мнение. В комнате повисла тишина, Чонгук и Рери просто смотрели друг на друга. Через секунду Чон потянулся и заправил прядь волос девушке за ухо. Хотя у Рери уже в голове пронеслась их свадьба, поцелуй и ох... красивые дети будут. — Ты красивее без макияжа, — выдает он и Ре удивлённо посмотрела на мафию. — То есть, я трачу деньги на косметику, сижу часами у зеркала, пытаясь нарисовать одинаковые брови, чтоб ты мне сказал, что я красивее без макияжа? — выдала она и подняла одну бровь. Чонгук усмехнулся и кивнул. — Тебе надо поесть, на голодный желудок нельзя принимать лекарства, — Рери кивнула, потому что, да, нельзя, — Суп будешь? — Да, — еле слышно говорит Пак. — Надеюсь, его ты не выплюнешь мне на руку, — и усмехнулся, выходя из комнаты.