Насквозь

t.A.T.u.–All The Things She Said (Rusty Hook Remix)

— Вы не против небольшой пре-пати у нас в пятницу? Несколько моих друзей, не более того. Исак спрашивает только для вида. Он же не вечеринку для всей школы закатывать собирается. Да и обычно возражений в этом доме никто не получает. — Да без проблем. Я всё равно уезжаю с девочками за город, — Исаку так и хочется добавить "в Англию уезжай", но это будет слишком грубо. Он любит Нуру. Как не любить? Но два разбитых отношениями человека в одной квартире — это слишком. Ладно, отношениями можно назвать то, что между Нурой и Вильямом. А Исак просто разбит человеком. И тут уже не до поэзии. — Эммм... Даже не знаю, — по одному взгляду понятно, что Эскиль задумал какую-то ерунду. И что значит "не знаю"?! — В смысле? Эскиль? — Я даю добро на вечеринку, если ты даёшь мне разрешение на себя. Что, простите? Исак подбирает челюсть с пола, в то время как Нура тихо ретируется прочь из комнаты. Спасибо, Нура, ты настоящий друг. Исак предпочитает молчать и методично просверливать дыру в этой рыжей сумасбродной голове. Сосед по квартире объясняться тоже не спешит, видимо, давая возможность фантазии Исака достигнуть всех вообразимых пределов. — Что ты имеешь в виду? — А ты как думаешь? Он предпочитает в этом направлении вообще не думать. С какой кстати, собственно? — Ой, да выдохни. Я про твой образ, а не про твою невинность. Или...? Исак ненавидит эту заговорщическую ухмылочку. Да и о какой невинности может идти речь, если он начал клеить девчонок ещё в.... Так. Стоп. Эскиль. Невинность. Или... — ЭСКИЛЬ! — он его убьёт сейчас. — Моя, как ты выразился, невинность при мне. И я надеюсь, что у тебя нет на неё планов. — Мой милый мальчик, — нет, правда, можно он его убьёт? — Если бы у меня были на неё виды, ты бы давно жил без неё. А вот это уже пугает. Надо закрываться на ночь. И на день. И вообще закрываться, Исак. — Так. И что ты хочешь? Это всего лишь посиделки с друзьями. Что на тебя нашло? — Я хочу вернуть тебя в мир живых и на деле доказать, что одно твоё желание и парни будут на перегонки за тобой бегать. Если бы, Эскиль, если бы ему это надо было. Одного конкретного парня оказалось бы вполне достаточно, но, видимо, Исак даже на это не способен. — Сразу нет. — Да ладно тебе! Никакого макияжа! Обещаю! И колготок! И даже каблуков! — Ты просто так не отвяжешься, верно? — Да, — аж светится от счастья, засранец. — И что именно ты хочешь? Боги, Исак, на что ты подписываешься. Одумайся, мальчик, пока не поздно. Одумайся. — Я только приодену тебя и приведу в порядок твои волосы. Даже более того, я приодену тебя из твоего же гардероба. — Я из него каждый день одеваюсь, не поверишь. — Ты это стрёмно делаешь, особенно, в последнее время. Как всегда — честен и открыт. Исак даже на расстоянии от двери видит, как загораются глаза "гуру моды", когда его кудрявая голова обречённо кивает. На самом деле, ему ничего не стоило послать всех куда подальше, затусить у того же Юнаса и не смотреть сейчас, как Эскиль исчезает в ворохе его одежды. Просто... Просто он хочет попробовать. Делать всё равно нечего, а изводить себя одному в комнате на тему "что со мной не так" Исаку поднадоело. Это чистой воды эксперимент. Даже больше желание доказать, что его вещи по-другому на нём выглядеть не будут. Про причёску и говорить не стоит. Тут либо стричь, либо кепка. — Вот! — Эскиль бросает комплект одежды на кровать с таким видом, будто достал Экскалибур из волшебного камня. — Что, вот? — его обычная рубашка, свитер, про который он забыл лет сто назад, и самые что ни на есть обычные джинсы. — Надевай. Сюда ещё нужна куртка, но у тебя такой нет, так что отдам свою. Не благодари. Исак, в принципе, и рта не успевает открыть, когда Эскиль скрывается за дверью. Он смотрит на вещи скептически, но желание доказать провальность эксперимента пересиливает нежелание переодеваться. — Эй! Стоп! Не смотри в зеркало, пока я не закончу! — да было бы на что смотреть. — Садись. — Это что? — непонятные баночки в руках соседа оптимизма не придают совсем. — Это, Золушка, чудесные эликсиры красоты. — Ты укурился, что ли? В смысле, Золушка?! — Ну, прекрасного принца я пока ещё из тебя не сделал. Исаку кажется, что он сейчас взорвётся. Ради чистоты эксперимента. А потом в образе привидения будет смотреть, как Эскиль тут всё отмывает. Хоть какое-то отмщение. С его волосами в последний раз так возились, когда он был совсем маленьким. Все умилялись с его кудряшек и постоянно их теребили. Нервировало ужасно, но пока ты маленький, выбора особо нет. — Готово! — Эскиль смотрит на него так, будто никогда не видел. С такой гордостью, что чуть ли не слёзы на глазах проступают. — Я чёртова Фея Крёстная. Ты чёртов манипулятор, Эскиль. Исак в привычной для него манере закатывает глаза и идёт к зеркалу. Надо же разрушить чудесное мгновение Феи. Он устало поднимает глаза на своё отражение и уже готов выдать тираду на тему "И что изменилось?", но... В общем, окей. Какие наркотики в этих баночках красоты и распространяются ли они воздушно-капельным путём? Потому что так не бывает. Это его вещи. Ну, кроме куртки. Это его волосы. Правда, теперь они не напоминают кудрявое гнездо. Это всё тот же Исак, но почему Исак в зеркале на порядок опрятнее и... — Сексуально, да. Не за что, Исак. Именно это слово, но Исак не привык его употреблять по отношению к себе. Спасибо, Эскиль, хотел бы он сказать, но не будет тешить его самолюбие ещё больше, поэтому просто заторможенно кивает. Парень в зеркале и правда красив. — Эм... Ну да, это круто. Жаль, пойти сегодня некуда, так что твои старания были напрасны. — Вообще-то, в двух кварталах от нас идёт вечеринка, ты просто выпал из расписания. Так что, если хочешь... Исак не знает. Честно, не хочет. Но опять же: сидеть и грузить себя депрессивными песнями, только в новом образе, ему тоже не хочется. Была не была. Что он теряет? Ничего. С вечеринки можно всегда уйти. А ещё там можно выпить. Нажраться в хлам, если быть откровенным. А вот этот способ забыться Исак ещё не пробовал. — Идём, — он старается непринуждённо улыбнуться. Если врать, что всё хорошо, то уж всем.

***

Музыка становится слышна ещё за углом. Она разрывает ночной воздух и пробирает до самых костей. То, что надо для отличной вечеринки. То, что надо, чтобы забыться. Перед входом в дом тусуются те, кто не поместился внутрь или кого просто не пустили. Исак думает о том, пройдут ли они, но Эскиль в это время уже берёт его за руку и заводит в шумный зал. Как же он отвык. Он не узнаёт здесь никого, пока не понимает, что это старшие классы или вообще бывшие выпускники. Идея вылазки из дома уже не кажется такой уж удачной. Эскиль что-то орёт ему на ухо про знакомых, выпивку и "развлекайся". Исак вычленяет только "выпивку". Почему бы и нет? Да, Исак, напиваться посреди недели — это уже стадия. И он это понимает, но ему плевать. Он прекрасно знает, что на утро будет плохо, что проблемы никуда не уйдут, но мысль о возможности забыться хотя бы на пару часов уже прочно засела в голове. — Привет, милашка,— слышится откуда-то сбоку, и Исак не сразу понимает, что обращаются к нему. Слева стоит какой-то парень с явным намерением познакомиться, а Исак думает, не написано ли у него на лбу "свободный гей". Явно нет. Поэтому он лишь отрешенно кивает и поскорее перемещается в сторону напитков. Путь длиной в несколько метров приносит ещё парочку безответных знакомств, и это начинает напрягать. С чего вдруг такое внимание к его скромной персоне? Он падает на диванчик в углу комнаты, прихватив бутылку какого-то пива, кажется. Это не столь важно, потому что градус ударяет в голову сразу. Градус помноженный на тотальный недосып и нервозность. — Я нажрусь в говно. Прости, Эскиль, — произносит зачем-то вслух, радуясь, что пункт напиться будет выполнен даже скорее, чем планировалось. — Не против? — рядом с ним садится какой-то парень с очень знакомым лицом. Кажется, он видел его на тусовке у Эммы. Они уже знакомы? Исак не помнит. Он из той тусовки предпочитает вообще ничего не вспоминать. — Исак, верно? — вот чёрт. Значит, знакомы. — Верно. Извини, не помню твоего имени, — ну, а что? Не обязан же он каждого парня в своей жизни помнить. Забыть бы ещё одного, и было бы отлично. — Макс. Парень напротив вообще-то довольно привлекательный и явно заинтересован в общении. Господи, да к нему девчонки так часто не подкатывали, как сегодня парни за всего-то прошедшие двадцать минут. Исак не понимает, почему на него так все реагируют. Нет, он, конечно, оценил старания Эскиля над его образом, но принца из лягушонка в реальной жизни всё равно не сделаешь. Как ни крути. Самооценка на нуле. А ещё говорят, что один человек не способен ничего изменить. Хах. Вот. Смотрите. Способен. Растоптать. Убить. Пережевать в себе и выплюнуть остатки. Всего один человек. — Ты очень красивый, знаешь, — нет, не знает. Напротив. Готов опровергнуть эту информацию и подкрепить достоверными фактами. Старый-новый знакомый смотрит на Исака так, будто на нём сейчас весь мир сошёлся. Это льстит, но Исак в эти сказки уже не верит. Он наблюдает из-под ресниц, как на его коленку ложится чужая рука и начинает медленно поглаживать. Вообще-то Исак ещё довольно трезв для таких действий, но почему-то не останавливает. Тараканы в его голове быстро устраивают собрание и постановляют, что сегодня вечер экспериментов. Играть, так до конца. Исак умеет это всё, на самом деле. Умеет пользоваться своим милым личиком, умеет строить глазки и смотреть, заигрывая, снизу вверх. Умеет в нужный момент облизывать губы, высовывая кончик языка. Правда, до этого все приёмы отрабатывались на девушках, но на парнях эффект куда нагляднее. Макс зависает на его движениях ртом, а рука сильнее сжимает колено. Исаку хочется смеяться и плакать. Так просто. Один раз облизнул губы, а его уже пожирают взглядом. Так всё просто. Оказывается не надо выворачивать себя наизнанку, рассказывая про бесконечность и вселенные, смотреть в глаза и находить там персональный рай. Ничего этого, оказывается, не надо. Веди себя как шлюха и готово. Он твой. Исаку хочется прекратить этот фарс и довести свой план по алкоголизму до конца. Он ведь, дурак, писал смс, взглянуть в открытую боялся, влюбился. А этого всего, оказывается, не надо. Он уже собирается встать и уйти, когда замечает Соню. Мозг строит логические цепочки быстрее, чем ему хотелось бы. Соня = Эвен. Эвен = ... Ничего там не "равно". Эвен это Эвен. Есть он. Есть Исак. И между ними это чёртово "равно" стоять никогда не будет. Куда уж ему? Мальчику с кудрявыми волосами до девочки с чистыми глазами. Исак решает всего секунду. Бежать или забить на всё. У него на плечах словно ангел и демон. Первый твердит: "Не делай глупостей, уходи". А второй кричит: "Сколько можно бегать, Исак?!". И второй убедительнее. Потому что, правда, сколько можно уже? Исак не ищет его глазами, не хочет заставлять его ревновать или ещё что-то в этом духе. Смысла всё равно нет. Не будет человек ревновать того, кто ему по факту безразличен. Поэтому Исак просто отпускает себя. Скидывает косуху с плеч, потому что, объективно, здесь душно. Не скидывает чужую руку с бедра, потому что, субъективно, кому какое дело? Он целуется с почти незнакомым парнем прямо на вечеринке, где полно народу. Где же твоя неуверенность, Исак? И его не воротит от чужих губ и прикосновений, как это рассказывается во многих таких историях. Он не представляет кого-то другого. Всё равно не получится. Они целуются с языком, слишком горячо и рвано. Воздуха всё время не хватает, потому что у нового-старого знакомого реально сносит все заслонки от вида Исака. — Ты хоть представляешь, насколько ты сексуальный? — куда-то в район шеи, спускаясь поцелуями к ключицам. Нет, не представляет. Ему об этом как-то мало кто говорил. Исак даже сейчас не совсем понимает, чем завёл парня под ним. Под ним, потому что Исак уже почти на чужих коленях. Ему кажется, что ещё чуть-чуть, и они займутся сексом прямо здесь. Не выходя. Музыка всё так же бьёт по ушам, так что толпе вокруг нет никакого дела до них. Исак отпускает себя. Целует в ответ, слегка выгибается, когда горячие руки забираются под тонкий свитер, когда чужие пальцы с нажимом проводят по рёбрам. Парня, почти незнакомого ему, реально ведёт. Ведёт от Исака. Бред чистой воды. Они всё же перемещаются вглубь дома, когда Исак понимает, что диван действительно довольно публичное место. Максу два раза повторять не надо. Судя по его голодному взгляду, он готов выполнить всё, что ему сейчас скажет Исак. Кто бы мог подумать... А всего-то надо было включить суку и выключить чувства. Отличный приём оказывается. Исак запомнит. У него на шее завтра точно появятся засосы. И не расцветут, как в пафосных любовных романах, а болезненными гематомами расползутся по коже. Благо, осень холодная, и он ходит в шарфах. Он себя возненавидит завтра, уверен. Точно знает, что отмываться будет часа три, соскребая кожу и чужой вкус. Завтра. Он будет делать это завтра. Сейчас же его вес легко удерживают на лету, вжимая в стену и прося снять свитер, потому что: — Блять, Исак, ты нереальный какой-то, — и поцелуями вниз по ключицам. Ох да, только не блять, а блядь. Ты такая блядь, Исак, — думает он про себя. А как ещё? Он сейчас фактически занимается сексом без проникновения с малознакомым человеком на тусовке, куда даже идти не собирался. Остановите его кто-нибудь. Остановите, потому что сам он окончательно запутался.

***

— Да ну нахуй! Голос со стороны зала перекрывает музыку и отрезвляет на несколько секунд. Исак замирает, всё ещё вжатый в стену, но уже фактически без рубашки и свитера. Дышит тяжело, пытается понять, что чуть не натворил. А ведь натворил бы! Ещё пара минут и против физиологии он оказался бы безвластен. Макс отмирает чуть быстрее и переводит недовольный взгляд на невольного зрителя их сцены. Кажется, что он даже слегка зол. Хотя если учитывать, что у него твёрдо стоит на зацелованного парня напротив, его можно понять. — Какого хера, чувак? — спрашивает Макс. — Явно не твоего, — Исак точно где-то слышал этот голос, но голову повернуть пока не решается, но, видимо, придётся. — Исак, на выход, — Макс пытается что-то возразить, но не успевает даже букву произнести. — Ты заткнулся. Исак?! Он поворачивается очень медленно, отрывисто, пока не натыкается на пару чёрных глаз. Вообще-то их оттенок светло-карий, но их обладатель слишком раздражён, чтобы уточнять такие детали. — Привет, Крис. Это просто... Сука. Хуже придумать у Исака не получится. Это такой проёб с его стороны, что лучше бы он сейчас на Юнаса наткнулся. Мораль бы ему прочли похлеще, чем "да ну нахуй", но Исак нутром чует, проблем было бы меньше. — На выход. Рубашку не забудь. Макс пытается возмущаться, но Исак просит его заткнуться для его же блага. Мол, не судьба, чувак, не сегодня. Он проходит мимо Криса на максимально дальней дистанции. Три сантиметра — это очень неплохо, чтобы не дай боже не дотронуться. Потому что Исаку кажется, что его готовы заживо в землю закопать. А потом откопать и уже окончательно добить. Причины такого поведения обдумывать пока не хочется. Казалось бы, какая разница? Но выяснять свои отношения они явно будут не здесь. Исак находит свою куртку там же, где её с него и сняли, на диване. А начинался-то вечер неплохо. Закончился тоже не катастрофично, но лучше бы это реально был Юнас. На худой конец Эскиль. Но не Крис. Это прямо-таки подстава свыше. — Хуже не придумаешь, — повторяется Исак. — Хуже уже просто быть не может. Он пробирается сквозь толпу, попутно поправляя свой внешний вид, застёгивая пуговицы на джинсах, натягивая рубашку и куртку на плечи. Идёт, опустив голову вниз, пытаясь хоть как-то привести волосы из состояния "сразу видно, что был секс" в "более-менее сносно". Он идёт и ни черта не видит, как в нескольких метров от него разлетается на осколки бокал. Прямо в чьих-то руках, на которых тут же выступает кровь. Она стекает по длинным пальцам, капая на белые кеды, оставляя на них мерзкие разводы. Такая яркая и горячая. Она создаёт удивительный контраст с потухшими глазами цвета холодного неба. — Ненавижу тебя. Просто ненавижу, Исак.