Насквозь

Skillet–It's Not Me It's You

vk.com/doc251146868_439237997?hash=4dd2a6c623a85a456d&dl=a8db00f5201aee0440

vk.com/doc251146868_439237999?hash=6349492fe004fec0f6&dl=4fcc02f548ce121ebc

Они сидят в машине перед подъездом Исака уже минут пятнадцать, не меньше. Исак насчитал ровно восемь фонарей по бокам улицы, три лавочки и пятерых голубей. Крис за это время вспомнил все упражнения для восстановления нервной системы, восемь раз посчитал до десяти и обратно, мысленно застрелил каждого голубя дважды. — Чем ты думал? — наконец один из них не выдерживает. — Вот просто... Каким местом? Хотя лучше не отвечай. Исак и не собирался, если честно. Его мало волнует то, что произошло, точнее не произошло на вечеринке. Его больше интересует, что происходит между ними. У Криса ведь Эва, а у Исака совсем другие чувства. Совсем к другому человеку. Не взаимные, правда, но здесь он бессилен. Исак думает о том, что нужно расставить все точки над "i", потому что ещё одних недо-отношений без уточнений он морально не выдержит. Хватило, больше не надо. Господи, Исак, прекрати называть это отношениями. Будь честен хотя бы с самим собой. Ему на телефон приходят тоннами смс от Эскиля, который обеспокоен тем, куда пропал его маленький принц. Исак улыбается уголком губ на такое сравнение, но всё равно хочет его убить. Хватит давать ему всякие милые прозвища! Вообще, надо бы ответить, но он банально не знает, что написать. "Всё нормально. Я чуть не потрахался с незнакомым парнем, но меня забрал другой парень, и теперь мы пытаемся выяснить отношения? И нет, это не Эвен." Да уж, Эскиля от такого сообщения удар хватит. А потом он закатит вечеринку под лозунгом "мой малыш принял свою ориентацию" и будет весь вечер плакаться, что теперь он, Эскиль, такой старый и дряхлый, никому на фоне Исака нужен не будет. И Исак не преувеличивает. Эскиль — королева драмы, когда выпьет. Так что он просто пишет: "Встретил друзей, ушёл с ними. Прости, что не предупредил." Крис выходит из машины покурить, на самом деле, проветриться, и думает о том, что он сейчас делает. Стоит с парнем перед его домом и пытается его не убить за то, что тот чуть с кем-то не переспал. — Какая тебе разница, Крис? — спрашивает у самого себя. И сам же отвечает: "Если бы я знал." Исак выходит через пару минут, забирает сигарету из рук и делает пару затяжек. Возвращает. Он проговаривает каждое действие про себя, чтобы не сбиться с мысли. Им нужно всё выяснить. Крис красиво курит. Вообще, что Крис делает не красиво? Исак наблюдает за тем, как дым перемешивается с облаком холодного дыхания, и решается на первую фразу. — Поговорим? — О чём именно? — Крис боится этого разговора. Он к нему совершенно не готов. — О... — стоит ли это так называть? — О нас. Крис криво улыбается, размазывая окурок по асфальту подошвой своих ботинок. О нас. О каких нас, Исак? Есть Исак, есть Крис. А ещё есть Эва и Эвен. И это становится слишком запутанным. — Ну, давай поговорим, — Крис делает паузу, выдыхает, будто решаясь. — О нас. — Ты любишь её? — пожалуйста, ответь "да". — Люблю, — спасибо. — А ты? Исак понимает, что речь не про Эву, и даже не про самого Криса. Он хочет ответить также, словом из пяти букв, но понимает, что у него нет на это никаких прав. Он ведь не девочка с блестящими глазами. — Неважно. — Думаешь? — Да. Они снова замолкают, каждый в своих мыслях. Крис думает о том, что должен находиться совсем в другом месте. Исак всеми силами пытается заглушить свои воспоминания. Он о них думать совсем не хочет. — Исак, — и смотрит так, будто жизнь ему поломать собирается. Расслабься, Крис, с этим ты уже опоздал. — Проблема не в том, что я люблю Эву. Проблема в том, что меня тянет к тебе. Нет. Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста. Забери свои слова обратно. Давайте Исак сделает вид, что оглох на эти секунды. — Скажешь что-нибудь? — нет, не скажет. Что ты хочешь услышать, Крис? Его ведь к тебе не... Разве нет? — Я так чертовски запутался, Крис. Я так чертовски запутался, — Исак соскальзывает вниз по дверце, приземляясь на холодный асфальт, и пытается понять, где же он в этой жизни так проебался. Крис садится рядом. Последнюю сигарету из пачки они делят на двоих. — Я, правда, пришёл тогда помочь как друг, — Крис говорит тихо, будто спугнуть боится, но говорит. И это главное. Им надо выговориться. — А потом, как накрыло. Мы ведь спали с тобой и не один раз, Исак. Это просто так не проходит. Исаку хочется спросить, за что им это всё. Почему всё стало таким сложным? Почему всё продолжает идти по пизде? Он молчит. Губы будто нитками сшили. Что тут ответишь? Когда сам прекрасно помнишь, какого цвета простыни у Криса в спальне. Когда сам прекрасно знаешь, как он прикрывает глаза в момент... Неважно. — Я не люблю тебя, — не удивил. Не ты один, Крис. — Но и пройти спокойно мимо тоже не могу. Это, блять, убивает, Исак. Это, блять, просто убивает меня! Крис резко подскакивает, делая три быстрых шага вперёд, запрокидывает голову и смотрит на небо. Исак давно на него смотрит. Там нет звёзд, Крис. Спросить совета не у кого. Исак подходит сзади, утыкается лбом в ворот куртки и замирает. Нет, не обнимает, не целует в шею, ничего такого. Просто пытается понять, где они так нагрешили. Просто считает удары чужого сердца, которые идут вибрацией по всему телу. Почему нельзя было поставить "равно" между Крис и Исак? Почему каждому из них нужно другое имя по ту сторону знака? А между ними не то, что "равно", знак неравенства стоять не может. Просто не может. Не должен. Есть Крис=Эва. И есть Исак=. Пока просто "равно". Крис тихо разворачивается, почти не нарушая тишину между ними. Смотрит и молчит. Ему на самом деле нестерпимо хочется взять в руки лицо мальчишки напротив, провести пальцами по впалым щекам, вдоль по скулам, и вдохнуть запах этих чёртовых кудрявых волос. Очень хочется. — Я идти должен, — пойми меня! Пойми меня, пожалуйста! Исак смотрит на пуговицу на воротнике, не думая о том, чтобы поднять глаза. Ему на подсознательном уровне кажется, что не стоит этого делать. Он, сука, всем телом ощущает то напряжение, которое висит между ними. Ещё секунда. Ещё секунда и они сорвутся. А так нельзя, Крис. Так, блять, почему-то нельзя! — Иди, — уходи. Быстрее. Прямо сейчас. Ни слова больше. Уйди, пока не поздно. Исак дышит тяжело, будто марафон пробежал. Этой ситуации не должно было быть. Ни в одном из сценариев этой вселенной. Закрыть бы глаза, чтобы всё прекратилось. Будто ничего и не было. Крис слышит его просьбы на каком-то невербальном уровне. Делает шаг назад и в сторону. Идёт к машине. Всего секунда и он уедет. УЕЗЖАЙ! Исак ждёт хлопка двери, звука двигателя. Он не повернётся, пока не почувствует, что машины сзади больше нет. Секунда. Две. Уезжай! Крис держится за ручку в дверце дольше положенного для того, чтобы её открыть. Он, блять, просто не может этого сделать. Это какая-то шутка. Розыгрыш. Очень плохой и болезненный. Он не может уехать. Просто, блять, не может! Три шага обратно и ни секунды на размышление. Три шага обратно и целовать так, как в последний раз. Этот раз должен стать последним. Исак не слышит ни хлопка дверцы, ни звука мотора. Вместо этого его резко разворачивают на все сто восемьдесят и целуют. Без прелюдий и нежностей. Целуют так, как хотят. Так, как ему нравится. — Я не люблю тебя. НЕ ЛЮБЛЮ! — рвано, между вздохами, между шагами до подъезда, между секундами перед тем, как снова раствориться в этих блядских губах. — Я знаю. Знаю, — тихо. Скидывая куртку ещё в коридоре. Сжимая руки на чужих плечах. — Знаю. Подняться бы до комнаты. Пятнадцать шагов вверх и два до кровати. На Исаке уже только джинсы. Линн четвертует его заживо, когда увидит дорожку раскиданных вещей от входа до комнаты. Ближе. Просто ближе. До максимума. Целуя знакомую шею, плечи, спускаясь ниже. Исак знает, как нужно. Исак, блять, знает как. У Криса штиль в голове. Будто отключили все мысли. Есть только полупрозрачная кожа и выпирающие косточки, на которые у него безбожно стоит. Есть Исак с глазами-туманами и юрким языком. Есть вдох. Но нет выдоха. — Я так тебя хочу... Боже. Не останавливайте их. Им это не нужно. Им бы ближе, чтобы раствориться друг в друге. Чтобы потом не приходилось ни перед кем объясняться. Им бы выжать друг друга до конца. До того момента, когда без чёртова выдоха просто сдохнешь. Им бы поцелуями по позвонкам вниз. Крис помнит как. Им бы просто ближе. — Я не люблю тебя, — укусами под сердце. — Я знаю, — рваными выдохами в темноту. — Я тоже.

***

Эскиль возвращается домой утром, по факту в двенадцать дня, но кто ему что скажет. Вряд ли его будет отчитывать тот, чью рубашку он находит на перилах лестницы, а свитер чуть дальше. У Эскиля улыбка на пол-лица и фраза "Неужели!" слишком громкая для тишины в квартире. У Эскиля нездоровый интерес к тому, закрыл ли кое-кто дверь, и как выглядит Эвен без одежды. Утром в ванной он выглядел божественно. Почему Эвен? Ну, а кто ещё? С кем бы ещё Исак стал раздеваться на пороге общей квартиры? У Эскиля челюсть здоровается с полом, когда мозг тихо шепчет: "Эвен не брюнет". Он это точно помнит. Не брюнет и роста в нём больше. У Эскиля только одна фраза на языке, когда он видит разворошенную кровать и двух спящих парней (и тут даже уточнять не надо, чем они занимались половину ночи), всего одна фраза: — Куда же ты себя закапываешь, Исак? Он аккуратно прикрывает дверь в чужую спальню и зарекается больше ни к кому и никогда без стука не заходить. Спускается вниз, где кто-то очень настойчиво долбит в дверь, и понимает, что сейчас будет врать так, как никогда в своей жизни. — Привет. Мне нужно поговорить с Исаком. — Привет, — ты не хочешь этого, поверь. — А его нет дома. Поищи у Юнаса. Он вроде со своей компанией вчера затусил. Как дела? Эскиль надеется, что ему верят. В любой другой ситуации он бы в красках выдал, почему с Исаком поговорить не получится. Ну, а что? Что в этом такого? Но не сейчас. Не сейчас, когда парень перед ним явно не спал с прошлых суток, а ворот его толстовки измят настолько, будто он им удушиться пытался. — Нормально. Ладно. Я тогда позже зайду. — Окей. Ты лучше позвони. Чтобы не ходить лишний раз, — Боже, Эскиль, просто закрой дверь. — Окей. Он бы позвонил. Обязательно. Каждую секунду звонил бы, если бы не раскрошил свой телефон об асфальт. Нет, не специально. Просто тот случайно выпал из дрожащих рук, когда Эвен пытался закурить. Просто Эвен отшвырнул его на проезжую часть, когда из динамиков донеслось: "Недостаточно средств для совершения звонка". Он бы обязательно позвонил, чтобы не заставлять тебя врать, Эскиль. Ты ведь не думаешь, что он такой тупой или не наблюдательный? Ты же, правда, не думаешь, что он не заметил всё ещё валяющуюся на ступеньках рубашку, которую из тысячи узнает? Ты же не думаешь, что он не знает, как выглядит машина Криса, которая стоит в метре от их подъезда?! Её бы раздолбать сейчас так же, как и телефон. Вот только этот кусок металла на колёсах совсем не виноват в том, что происходит. Он бы обязательно позвонил... Когда этого уже не надо.