Насквозь

ЛУНА – Мальчик, ты снег

vk.com/doc251146868_439374748?hash=ed2db18ea3bb13b97b&dl=d2c3fa0feb3764ed35

vk.com/doc251146868_439374764?hash=d103f48ffa5b94ad6f&dl=feaa4972245910ec11

На самом деле Исак любит утро. У него нет проблем с тем, чтобы рано проснуться. Даже если это рано наступает в час дня. Исак очень любит "утро", когда его не достают вопросами! Пока он разглядывает гематомы на рёбрах Криса, тот пытается выяснить, почему Исак не ответил на его смс позавчера. Какая разница? Какая разница, чувак? Ты сейчас в чужой комнате пытаешься найти свою футболку. Тебя, правда, интересует, почему он не ответил? Видимо, да. Исак даже не пытается поддержать инициативу разговора. Он молчит до того момента, пока не закрывает дверь за Крисом. Нахер. Эскиль достаёт его за завтраком на тему "Всё в порядке? Хочешь поговорить?" Серьёзно? Исак похож на человека, у которого всё в порядке и который хочет поговорить? Нет? Тогда зачем эти лишние вопросы. Он выходит в школу на двадцать минут раньше. Ну, как раньше. Первые два урока он безбожно просрал. У него такая каша в голове, что зомби бы стошнило при виде его мозга. Исака просто разрывает от пустоты внутри. Бабочки в животе давно сдохли и начали разлагаться. Исака тошнит от самого себя. Когда он доходит до школы, то его голова буквально готова разорваться к чертям, потому что слушать музыку на максимальной громкости было не самой лучшей идеей. Но Исаку плевать. Он так хотя бы не слышит всех раздражающих звуков реальности. Он доходит до школы и видит машину Криса. Видит Криса и... Эву. Подвёз девушку до школы? Очень мило. А главное, даже переодеться успел. Молодец какой. Исак злится. Злится на всё и сразу и на себя в частности. Крис замечает его тоже и буквально меняется в лице. Исак понимает: она не знает и не должна узнать. Ну, неужели он похож на идиота? Конечно, она не узнает. Не в этот раз. Исак усвоил урок под названием "держать рот на замке". Эва замечает его минутой позже, улыбается и машет рукой. Улыбнуться в ответ получается с трудом, но получается. Он никогда не чувствовал себя такой лицемерной сукой, как сейчас. Быстрее пройти мимо. Мимо. Исак делает всего несколько шагов, когда его под локоть перехватывает Юнас. И, Господи, спасибо тебе за него. Юнас НИЧЕГО не спрашивает. Сразу начинает рассказывать, как Магнус снова оплошал перед какой-то там девчонкой. Юнас говорит как бы на фоне, Исак читает между слов "Я рядом, если что", потому что тот до сих пор держит его чуть выше локтя. Спасибо. Чёрт возьми, просто спасибо. Они доходят до парней, которые ждут на лавочке. Исак всеми силами пытается вникать в разговор и судя по тому, что парни улыбаются, у него получается. Исак изо всех сил старается не поворачиваться назад, потому что в его спину будто кинжалами мечут. И он теперь даже не уверен, кто пытается его пронзить взглядом. Ведёт плечами, потому что неуютно, съёживается, потому что начинает ломить где-то под рёбрами. Он оборачивается. Насквозь. Эвен смотрит насквозь. Смотрит и ухмыляется. Исак не может разобрать причины, пока тот не кивает головой в сторону. В сторону на целующихся Криса и Эву. Он знает. Знает. У Эвена челюсти сжаты под таким давлением, что раскрошиться должны. У него на лице не улыбка, даже не ухмылка. Уголок губ подёргивается от напряжения. Он смотрит в сторону сладкой парочки на стоянке. Как же мерзко. Ему крайне интересно, знает ли Эва, где был её парень пару часов назад? Знает ли она, откуда засос на шее Исака, за который он готов вкатать Криса в асфальт прямо здесь и сейчас? Сука. Эвен сейчас под таким напряжением, что тронь и умрёшь на месте. Ему хочется снова приложить Криса о бетонный пол, чтобы все губы в кровь. Ему совсем не хочется представлять, как Исак целовал эти губы. Даже на таком расстоянии видно, как напряглась знакомая спина под одеждой. Эвен помнит каждую родинку на этой чёртовой коже. Он помнит каждое чёртово пятнышко в этих глазах, которые сейчас смотрят в ответ и ждут. Эвен выкидывает окурок в рядом стоящую урну и делает шаг в сторону стоянки. Ему физически больно передвигаться, потому что синяки под футболкой до сих пор не сошли. И Эвен совсем не хочет думать о том, как Исак считывал его удары с чужой кожи. Ему больно физически. Так пусть им будет больно морально. Эва ему ничего не сделала. Просто глупая влюблённая девчонка. Жаль ломать её иллюзии. Но осознание того, что Крис будет задыхаться без неё возможно так же, как Эвен без Исака, — сильнее сострадания. 1:1. — Привет, Эва. Здравствуй, Крис. Как тебе трахаться с Исаком? — он собирается спросить именно это, когда делает ещё один шаг. Ему хочется сделать больно. Чтобы этот сукин сын хоть на тысячную долю прочувствовал, как больно видеть чужие губы на Исаке. Эвен знает, что поступает неправильно. Но ему так хреново... Боже, он ведь умирает внутри. Неужели никто не видит? Эвен делает ещё один шаг и замирает, когда Исак резко спрыгивает с лавочки и идёт к нему. Всё происходит слишком быстро. Исак не думает. Он не позволит ему рассказать. Юнас не успевает ничего сказать. Никто ничего не успевает сделать, когда Исак идёт в сторону Эвена. Ему кажется, что сейчас время замерло. Юнас готов сорваться в любую минуту, Крис замер на полуслове, Эвен смотрит на него и ждёт. Он просто рассыпается от того, как с плеч Исака сползает куртка от быстрой ходьбы, как тот не отводит свои глаза, пока идёт. Эвена буквально ведёт от того, насколько Исак сейчас уверен. Что бы он ни задумал. Ещё два шага и он будет рядом. И Исак делает эти два шага. Они стоят на расстоянии пары сантиметров. Эвен чувствует чужое-родное дыхание. Вдыхает. Он наконец-то вдыхает. Помолчи. Помолчи ещё секунду. Пожалуйста. Эвен готов пеплом рассыпаться к его ногам. Дышит его запахом. Дышит им на расстоянии всего лишь в сантиметр. Боже... Он ведёт кончиком носа по скуле. Почти невесомо. Вокруг них будто мир остановился. И Эвен понимает, что это его мир остановился. Его мир стоит напротив и позволяет умирать. Позволяет. Эвен делает глубокий вдох и.... Задыхается. Подыхает в собственном теле. Он не может выдохнуть. Не может, потому что: — Только рискни, — Исак выстреливает словами на-сквозь. Перекрывает кислород своим озлобленным взглядом, сжимает лёгкие Эвена до характерного треска, когда проходит мимо, толкая в плечо. — У тебя нет на это прав. Мы друг другу никто. Эвену кажется, что он сейчас умрёт. Его действительно начинает пошатывать, а в голове такой туман, будто в обморок сейчас упадёт. Он делает два шага назад и хватается за шершавую стену, сдирая кожу на ладонях в кровь. Никто. Он ему никто.

***

Эвена швыряет из холода в жар. Его чуть не отправили в мед.пункт с английского, потому что "Вы себя точно хорошо чувствуете?" Да он умирает! Посмотрите на него. Он же распадается на атомы. Ну же! Посмотрите на него! Кто-нибудь! Эвен кидает короткое: "Я в порядке". Он не в порядке. В полном не порядке. В голове одна адекватная мысль: уйти домой. Закрыться в комнате и орать до потери голоса. Больше вариантов у него нет. Эвен спускается по ступенькам на интуитивном уровне. Один неверный шаг и скатится кубарем вниз. Да что с тобой такое?! У Эвена сердце меняет ритм с одного удара в минуту на тысячу в секунду, когда он слышит заливистый смех внизу лестницы. Пожалуйста. Хватит. Исак что-то доказывает Мади, размахивая руками и раз через раз ударяя бедного парня сумкой. Он так эмоционально выражает свою точку зрения, что грёбаная ветровка висит уже где-то на локтях, а ворот футболки съехал на одно плечо. Эвен готов побитой собакой скулить возле его ног только за одну возможность прикоснуться к открытому участку кожи. Он замирает на пятой ступеньке снизу и не может не смотреть. В горле пересыхает, только недавно зажившая губа снова трескается от того, что её прикусывают. До боли. Чтобы не заорать. Исак смеётся, запрокидывая голову назад, ведя рукой так, что левую ключицу можно потрогать взглядом. Эвен не хочет взглядом. Он упирается в перила и пытается запихнуть свой скулёж обратно в глотку. Он хочет трогать его губами. Хочет вдыхать запах этих снежных ключиц. Он его так хочет, что готов засунуть все остатки своей гордости куда подальше и действительно упасть перед ним на колени. Оденься, пожалуйста. И где-то на периферии: так, ведь, одет же. Исак резко замолкает, когда чувствует холодное прикосновение пальцев к своей коже, когда замечает, как ворот его футболки возвращают в привычное положение. У него мир разрушается на атомы, когда Эвен прикасается к оголённому участку тела и проходит мимо. Будто так и надо. Будто это в порядке вещей. Он не имеет на это право. Не имеет на это право. Исак ошалело смотрит на деревья за окном, считая секунды и шаги. Догоняет уже внизу. Толкает к шкафчикам так, что те слегка сотрясаются. Кажется, что Эвен еле на ногах держится. Он смотрит на парня перед собой и глотает свои беззвучные слёзы. Слишком. Слишком больно, Исак. Ему слишком больно. Он видит засосы на шее и ниже. По глазам видит, что тот не выспался, хоть и пришёл только к обеду. Ему так больно, Исак. — Ты не имеешь на это право! — толкает в грудь. И ещё раз. Сильнее. — Исак, пожалуйста, — пожалуйста, Исак, ПОЖАЛУЙСТА! — Заткнись! Слышишь?! — ударяет по шкафчику в миллиметре от лица. — Замолчи! Ты не имеешь на это право! Не имеешь! — Я скучаю, — пусть кричит, пусть хоть убьёт его, только ближе. Ближе. — Что?! — хватается за края толстовки, то ли, чтобы ещё раз ударить, то ли, чтобы не отпускать. — Ты! Ты уже всё сказал, Эвен. Не лезь ко мне! Не лезь! Исак держится за чужую серую ткань, как за последнюю вещь в этом мире. Он не хочет всего этого говорить. Он видит потерянный взгляд напротив, замечает, как сильно искусана нижняя губа. Он так хочет его поцеловать. Боже... За что?.. Нельзя, Исак. Нельзя. Ты ему не нужен. Помнишь? Исак помнит. — Я подыхаю без тебя, — прямо перед тобой. Подыхаю. Неужели ты не видишь? Исак слишком хорошо всё помнит. Сжать ткань сильнее, приблизиться больше, в самые губы, уничтожая самого себя, в самые губы, закапывая свою собственную могилу. — Так сдохни уже и отвали от меня.