Насквозь

Нервы–Перегорели

Slipknot–Wicked Game (Acoustic)

vk.com/doc251146868_439093430?hash=44d943626a237437fb&dl=675cac9e20f0730e3b

vk.com/doc251146868_439093422?hash=67234e0c6287682411&dl=1c78ea215c7bee3f9f

from Even to Isak: (18:37) Нам нужно поговорить (18:37) Исак (18:38) Я не прошу много (18:38) Всего лишь разговор (18:45) Малыш (18:45) Пожалуйста Удалить. Удалитьудалитьудалитьудалить. УДАЛИТЬ! Даже не думай, Исак. Никаких пересечений больше. Лимит уже исчерпан. Моральный тоже. — Фак! Уйди. Отстань от меня. Прочь. Прочь из моей головы. Немедленно. Зачем? Зачем, Эвен? Зачем ты делаешь это снова? Я же тебе не нужен. Какой-то подвернувшийся под руку милый мальчик. Зачем я тебе снова? Зачем тебе какой-то там "кажется Исак"? from Isak to Even: (19:17) Отъебись от меня. На неизвестный номер, цифры которого, к сожалению, не забываются. Как и сам человек. Отъебись от меня и свали из моих мыслей. Свали со своими глазами-океанами, бризовым запахом и обветрившимися губами. Пять трещинок на нижней и две на верхней. Сука...

***

— Исак, мы пиццу решили заказать, ты с нами? — Да! — слишком резко подрывается с кровати и проскальзывает мимо в ванную. Так резко, что Эскиль ошарашенно смотрит вслед, интересуясь, всё ли нормально. — Всё шикарно! Мне с курицей! — а ещё с цианидом, если можно. Спец.заказ. Трёт лицо руками под потоком холодной воды, чтобы мозг судорогой свело, чтобы заморозить все воспоминания. О родинках, которые россыпью везде. Просто везде. Он их даже как-то пересчитывал. Губами. Голову под струю ледяной воды. — Вон! Прочь! — разрыдаться бы прямо здесь. На кафельном полу. Раскрошить бы череп об него же. — Всё хорошо, Исак. Всё хорошо... Нужно встать, переодеться и спуститься к друзьям. Всё хорошо. Нужно закинуть постельное бельё в машинку. Всё хорошо. — Исак, ты стираешь его пятый раз за месяц, — Нура смотрит скептиком. Ой, вот кто бы тут ещё что говорил. Сама стены недавно отмывала. — Я не виноват, что оно не отстирывается, — от его запаха. От его океанского бриза вперемешку с цитрусовыми. — Не отстирывается, блять! — Возьми мой кондиционер, — опускает глаза. Понимает. — Он с сильным запахом лаванды. Вылить половину бутылки. Вон. Просто нахер. Он справится. Это же не может продолжаться вечно? Скоро его отпустит. Скоро всё наладится. — Исак, у тебя там телефон в комнате разрывается. Держи. С незнакомого. Семнадцать пропущенных. Заблокировать. Чёрный список. Добавить. Забыть. Забыть... — Ума не приложу, кто это. Пиццу доставили? — Да, идёшь? — Ага.

***

The world was on fire and no one could save me but you It's strange what desire will make foolish people do I'd never dreamed that I'd meet somebody like you And I'd never dreamed that I'd lose somebody like you No I don't want to fall in love No I don't want to fall in love With you With you

Исака не отпускает. Как бы он не пытался. Как бы он не пытался забыться, уйти от реальности, играть на публику, врать. Его не отпускает. e v e n n æ s h e i m Будто под кожу вшили. Выжгли горячим клеймом там, куда не дотянуться. Иначе бы содрал. Вместе с кожей, до ярких мышц, до крика. Выдрал бы. Но эти буквы. Чёртов образ. Слишком глубоко. Не увидеть, не дотянуться. Только чувствовать. В каждом вздохе, в каждом отражении. Чувствовать, как по квартире разносится солнечный запах апельсинов и лайма, от которого начинает тошнить. Вспоминать, что когда ведёшь носом у виска, на языке ощущается вкус цитруса. — У тебя кровать из апельсинов и лимонов, что ли, сделана? — Просто гель для душа. Но твоя версия куда интереснее, — улыбается так ярко, что свет в комнате становится лишним. Чёрт. Чёртчёртчёрт. Его не отпускает. Он не хочет отпускать. Понимает, что вместо сердца ошмётки, что там открытая рана калибром из четырёх букв. Как это перетерпеть? Как это пережить?! Как всё забыть, когда тот, кого не хочешь знать, был мечтой? Как перестать сгибаться пополам ночью в постели, потому что даже лаванда бессильна? Его ломает. Буквально. Выкручивает суставы, когда в наушниках играет NAS. И не переключить, не выключить. Слова наизусть, а прикосновения на память. Ему бы догореть. Догореть до пепла. Не важно, что не восстанет. Главное, перегореть. Медленно сжечь себя изнутри. Может быть, тогда всё пройдёт? Может быть, тогда эта "сказка" наконец-то подойдёт к финалу?

***

Серое утро. Серые шторы, которые вообще-то жёлтые, но какая разница. Серая кухня и серые апельсины, которые на самом деле ярко-оранжевые, но... Плевать. — Доброе утро. — Доброе, Эскиль. — Готовишь завтрак? — Типа того. Бутерброды с сыром. Будешь? — Давай. Спасибо. Сейчас приду. До выхода ещё час. Режет медленно, не думая. Ломтик за ломтиком. Чтобы тоньше кожи. Чтобы сосредоточиться. Это банальный завтрак. — Pottagaldrar? — и по лицу видно "сам не знаю, что за хрень". Просто завтрак. Ему и Эскилю. — Корица? — и в глазах лучики солнца. Просто завтрак. Исак смотрит на разделочную доску, тосты и красноватый сыр. Красноватый?! По пальцам стекают струйки крови, а он и не заметил, как порезался. Кожа как под лидокаином. Вколоть бы в чувства двойную дозу. — Чёрт. Стоит. Смотрит. Ровное лезвие. Ровные ломтики. Гладкий металл и гладкая кожа. Даже кровь отражается, как в зеркале. Стоит и смотрит. Не почувствовал. Совсем. Смотрит на тонкий острый кончик. Не почувствовал. Ведёт им по коже. Будто гладит. Слегка. Это всё не он. Не Исак. Потому что Исак чувствует. К сожалению. А тот кто с ножом — нет. Вверх-вниз. Ведёт. Невесомо. Не нажимая. А если чуть больше усилия? Совсем чуть-чуть. Вверх... — Исак? — Да?