Насквозь

Исак просыпается в семь утра в субботу. Он проспал всего ничего, но сон явно не на его стороне, поэтому насиловать себя, пытаясь снова уснуть — бесполезно. Суббота. Раннее утро. План выспаться на выходных провален. И нет, у Исака не депрессия, он нормально спал, его же отпустило. Он помнит. Возможно, его организм просто привык спать по четыре часа. В квартире тихо, но Исак точно знает, что Эскиль и Нура ночевали дома. А Линн... Ну, из её комнаты всегда тихо. Сериал надоедает уже на пятнадцатой минуте. На часах восемь, и впервые за все свои семнадцать лет Исак решает выйти на пробежку. Идея начать новый этап жизни с утреннего бега кажется не такой уж и плохой. Вообще, Исак в хорошей физической форме и без шатаний утром по улицам, но почему бы и нет? На улице снова зимний плюс, от которого на газонах слякоть, а влажный воздух обрывает планы на марафон. Исак пробегает около пяти кругов по парку и в таком же темпе добегает до кофейни. В девять утра ему нужно что-то горячее и тонизирующее. Он заказывает обычный американо без сахара и лениво выводит узоры по зеркальной поверхности барной стойки. Когда заказ готов, сзади раздаётся приятный тихий голос с просьбой о капучино. Так же с собой. Внешность у девушки сзади такая же приятная. Исак бы даже сказал — красивая. Светлые волосы, светлые глаза, чудесная улыбка и идеальная кожа. Исак рассматривает её слишком долго, не замечая, что на него смотрят в ответ. У девушки рядом в глазах блеск и шарф вокруг горла. У Исака ком в лёгких, когда он понимает, кто это. Он знает её. Косвенно. И у него, правда, ноль шансов против неё. Девушка смотрит на него в ответ, заказывая ещё какие-то пирожные, а потом улыбается одними губами и говорит: "Привет... Исак". Исак впивается взглядом в её улыбку ещё долгих десять секунд, не веря, что она знает, а потом просто отвечает: "Здравствуй... Соня". Ему бы сейчас взять и уйти, но он до сих пор смотрит в эти светло-болотные глаза — и почему он думал, что они голубые? — и не решается сделать и шага. — Бегаешь по утрам? — Соня немного отпивает из бумажного стаканчика и спрашивает так, будто их общий знакомый — не её парень. — Иногда. — Если поднимешь Эвена на пробежку раньше девяти утра, дай мне знать, — она улыбается. Какого чёрта она улыбается?! — Я тебя медалью награжу. Соня разглядывает его снизу вверх, но почему-то это не бесит. Она слегка усмехается, и Исак с ней согласен, потому что он — невзрачная пыль рядом с ней. Только вот Соня, кажется, думает иначе. — Я б к такому тоже ушла, — Исаку сейчас явно послышалось. — Да, я в курсе. — Мы не вместе, — это самый странный диалог в его жизни. — Да? — она удивлена? — Хм. Ну, ушёл он явно к тебе. Исака смущает это "к тебе". В нём нет претензий. Если бы она сказала "из-за тебя", это больше бы походило на правду. А это "к тебе", как капитуляция. — Не дошёл, — и Исаку не хочется ей грубить или язвить. Она просто не знает всего. В этом нет её вины. — Вы же давно встречаетесь? Они не встречаются. — С лета, но мы не... — Понятно. Так и думала, — её заказ уже готов, но она почему-то тоже не спешит уходить. — Думала? Исак вообще не понимает, почему она с ним разговаривает. Он бы на её месте швырнул тем самым стаканчиком и вылил кофе на голову. Но он бы не хотел быть на её месте. Он бы и на своём быть не хотел, если откровенно. — Было заметно, что он влюблен. И что не в меня, — почему она улыбается?! — И не в меня. Уж поверь. А ещё Исак думает о том, что Эвен — настоящий лжец, потому что Соня его чувствовала. Всегда. Это видно. Исак рядом с ней чувствует себя уязвлённым. — Нет, Исак, — глаза напротив как-то тускнеют. — Он тебя любит. Исаку хочется закричать, что она не права, что всё не так, что она и половины не знает, но Соня даже выдыхает после своих слов по-другому, так что он просто молчит. Почему она такая... Спокойная? Он, считайте, парня у неё увёл, а она стоит перед ним такая безумно красивая и говорит, что Эвен его любит. Не любил. Любит. Соня улыбается ему ещё раз, одними губами, и почти доходит до двери, когда Исак не выдерживает. — Почему? Она тут же поворачивается, без злости, без капли фальши на лице, и ему физически больно уточнять свой вопрос. — Если ты знала, что он... — это сложно. — Что он со мной. Если чувствовала, что между вами всё кончено, почему сама не ушла? Ему нужно знать. Просто нужно. Соня задумывается на секунду, и Исак уверен, что она скажет правду. — Не смогла. Вот так просто. Она не могла. Не могла уйти от человека, с которым пробыла почти пять лет. Она не могла уйти от человека, которого полюбила так же беспричинно, как и Исак. Она просто не могла. И таким дерьмом Исак себя точно ещё никогда не чувствовал. — Мы были привычкой, если понимаешь, о чём я. Но... — Соня смотрит ему прямо в глаза, улыбается теперь широко, радостно. Исаку кажется, что выключи все лампочки здесь, всё равно будет светло. Как можно было уйти от неё к нему? — Но от некоторых привычек нужно избавляться. Как бы дороги они не были. Ты так не думаешь? Исак слышит звон колокольчика над дверью и видит, как Соня проходит мимо витринного окна, поправляя волосы и шарф. Она счастлива, без прикрас. Она красива, без притворств. Исак садится на барный стул рядом, не в силах куда-либо идти дальше. Его кофе совсем остыл и плескается в чашке, словно чёрная нефть. Он не знает, почему заказал американо. Потому что вообще-то он его не пьёт. Бариста спрашивает, нужно ли ему что-то ещё, но Исак уверен, что в меню не значится другое сердце, например. Он заказывает свой правильный капучино с корицей и сжимает телефон в дрожащей руке. В динамике насчитывается двенадцать гудков, прежде чем Исак слышит сонное: "Алло. Кто это?" У него ком в горле и слёзы в глазах. А ещё нервы ни к чёрту, но об этом позже. На том конце провода окончательно просыпаются, потому что Исак слышит своё имя несколько настойчивых раз. Он произносит еле слышно название кофейни, ненавидит себя за это, но он ему так нужен сейчас. — Забери меня... Крис.

***

Чёрная машина тормозит перед входом буквально через десять минут, и Исак даже думать не хочет, с какой скоростью для этого надо было ехать. Крис появляется в дверях через минуту, с накинутой на плече курткой, под которой помятая ото сна футболка. Обычно идеальная укладка перешла в разряд "как встал, так и пошёл", а ещё у него явное похмелье. Утро субботы, Исак. Что ты хотел? Вообще, будет хорошо уточнить, не примчался ли он прямо из постели Эвы. Об этом сейчас думать бессмысленно, в любом случае. Шистад не жалуется, что его подняли, не возмущается, не злится. Он подходит близко-близко, смотрит своими ещё сонными глазами и тихо спрашивает: "Что случилось?" У него голос до сих пор охрипший от недавнего пробуждения, а на щеке отпечаток от подушки. Исак зажмуривается так, чтобы в висках отдавало болью. Мальчики не плачут, а он почти на грани. Почему это не может быть Крис? С его тёплыми, всегда понимающими глазами, с его руками, которые прижимают сейчас к себе, гладя по спине, с его наглостью, несмотря на ситуацию, заказать себе кофе. Покрепче. Почему Исаку нужен совсем другой взгляд? Холодный, но яркий. Почему Исаку нужно совсем другое? Совсем другой. Они уже подъезжают к дому Криса, когда Исак не выдерживает и произносит болезненное для него: "Она такая красивая, Крис". Торможение выходит не таким мягким, как планировалось, и Исак ударяется коленями о панель. Только вот даже не чувствует этого. — Кто? — Крис смотрит на него непонимающе, выгибая одну бровь. Он вряд ли его поймёт. — Соня. Это... — Исак кусает губы, прежде чем уточнить. — Девушка Эвена. — Я знаю, кто это, — глупо, наверное, спрашивать откуда. — Пошли в дом. Если человек и может проснуться за пару фраз, то до этого момента Крис в такое не верил. Но вот Исак идёт сзади, цепляя носками кроссовок все выступы, хоть и смотрит вниз. У Исака в голове оливковые глаза и улыбка-солнце. У Исака в мыслях проникновенный голос и понимание во взгляде. У Исака внутри атомная катастрофа, из которой ноль шансов выбраться живым. Он сидит на диване в гостиной Криса, ждёт, пока тот приведёт себя в "божеский вид" и возьмёт пиво из холодильника. Похмелье в субботнее утро — явление обычное. Исак от предложенной банки отказывается. — А теперь по порядку, — Крис делает глоток, прикладывая холодную банку к виску, и это невольно вызывает улыбку. Исак не часто видит его таким. Таким домашним. Исак думает, что он не имеет права видеть его таким. — Вышел на пробежку и... Да не смотри на меня так. Да, я и пробежка. И потом встретил Соню в кофейне. — И она вылила на тебя кофе? Хотя ты вроде цел. — Лучше бы она сделала это. Исак не понимает её. Он себя не понимает, отсюда все проблемы. Диван по ширине позволяет свернуться на нём, прижимая колени к груди и уменьшаясь в размерах. Исак хочет исчезнуть. Сбежать от самого себя. Когда Крис пересаживается к нему, подтягивая кудрявую голову к себе на колени, Исак не сопротивляется. Он чувствует лёгкие прикосновения к волосам, плечу. Это чуть успокаивает. Кажется, что все проблемы остались за дверьми этого дома. И Исак готов провести так вечность. В такой своеобразной крепости. Минус только в том, что он — "неправильный" дракон, а у принца есть принцесса. У дракона, к слову, сердце тоже занято. Как бы Исак не убеждал себя в обратном. Там занято. Там слишком много места занимает тот, кто не должен. Исак зачем-то рассказывает про то, какая Соня красивая, про то, что выбрать его — наиглупейшая ошибка, про то, что он никогда не чувствовал себя таким уязвлённым. Исак говорит и говорит, пока горло не начинает першить от того, что пересохло. Он давно так не выговаривался. Крис всё это время молчит, лишь скатывается вниз по обвивке, подтягивая голову Исака к себе на грудь. Он смотрит на него, как на наивного маленького мальчишку, усмехается на некоторых моментах. Ворчит что-то про то, что не замечал у Исака проблем с самооценкой. Отвечает, что, да, Соня очень красивая девушка, но это ещё не всё. Исак лишь качает головой, не воспринимая его слова. — Детка, к некрасивым парням не подкатывают с такой периодичностью, как к тебе, окей? — Крис щёлкает его по носу и призывает уже наконец-то заткнуться и перестать нести всякую ересь. — Дай мне пострадать, а, — хоть я этим и занимаюсь всё последнее время. — Даю тебе ещё пять минут. Можешь пореветь, — Крис улыбается. Он подкалывает его. Засранец. — Да пошёл ты. Исак говорит это, а сам жмётся ближе, закрывая глаза и засыпая. Чуть позже, сквозь сон он чувствует, как Крис аккуратно выбирается из-под него, целует в висок и накрывает пледом: "Спокойной ночи, Исак".

***

На удивление, просыпается Вальтерсен под самый вечер. На улице валит снег, напоминая, что погода в Осло непредсказуемая. Исак почему-то сначала думает лишь о том, что одет он явно не для такой погоды, и только потом о том, что он всё ещё в гостиной Криса. Сам же хозяин дома, судя по звукам, смотрит какой-то фильм на кухне. — Нашёл место, — отмечает про себя Исак. Когда он шлёпает на кухню, цепляя все углы и натягивая плед до самых ушей, то Крис просто спрашивает: "Выспался?" — Более чем. Заберу твой плед, — Исак шутит, но плед, правда, очень уютный. — И не мечтай, — Крис ставит фильм на паузу и щёлкает кнопку на чайнике. — Можешь остаться у меня, могу отвезти домой. — Да я сам, спасибо, — Исаку нужно решить. Решиться. Прямо сейчас. Здесь. — Ты погоду видел за окном? — Такси ещё никто не отменял, — Крис смотрит на него устало. Он тоже решает. Решается. — Хорошо.

***

Машина подъезжает через двадцать минут, а водителю приходится ждать ещё пять, потому что им надо поставить точку. Не запятую, многоточие или тире, именно точку. — Прости? — Исак не знает, то ли это слово. Но пробует начать с него. Ему, на самом деле, есть за что извиняться. За срывы, за украденные поцелуи, за настроения, за то, что вспоминал, когда это нужно было ему. Крис тихо смеётся, проводя пальцами по щеке и качает головой. Не угадал. — Спасибо? Крис держит плед в руках, окидывает Исака взглядом. Они понимают, что это — последний раз, когда они стоят вот так. — Возможно. Исак улыбается, потому что почти угадал. Потому что ему есть за что говорить "спасибо". За поцелуи, за поддержку, за волнение и такое нужное сейчас понимание. — Спасибо, — он целует Криса в щёку. Легко, непринуждённо, без обязательств. И он должен сказать ещё кое-что. Хоть что-то правильное во всей это ситуации. — Ты люби её. Она этого заслуживает. Крис прикусывает нижнюю губу, улыбается лишь уголками, кивает и тихо отвечает: — Люблю. Когда Исак едет домой по запорошенным снегом улицам, он думает, что в этот день он получил самый ценный совет на всю жизнь: От некоторых привычек нужно избавляться. Как бы дороги они не были.