Лёд между нами

Во льдах Хелкараксэ, где-то прямо в середине безжизненной ледяной пустыни, тянувшейся от Арамана до серых пляжей на севере Белерианда, был остров. Нолдор оказались там летом, когда долина в центре острова была покрыта ковром белого, розового, жёлтого, зелёного. Низкорослый ягодный кустарник подарил им ягоды, которые казались вкуснее всех, что они когда-либо ели, а щавель, одуванчики и мать-и-мачеха победили недуги и истощение уже к утру. Маленькие олени и множество морских птиц были долгожданной переменой в диете из рыбы, тюленей и жёстких водорослей, так долго помогавшей им выживать. Ручьи звенели чистой водой, и эльфы спокойно спали в каменных гротах среди холмов, на этот раз по-настоящему защищённые от разгула стихий. Они отдыхали, восстанавливали силы и пополняли запасы, и многие падали ниц и рыдали, восхваляя щедрость Йаванны. И слишком скоро это закончилось. Тёплые течения, дававшие оазису жизнь, замёрзли, цветы увяли от мороза и темноты. Птицы улетели на юг. Стада оленей истощились и стали бояться охотников. Ужасная правда о том, что Белерианд всё ещё так далеко впереди, опять вернулась на уста Нолдор, и они знали, что не могут остаться. Ужас ещё не закончился. Иногда, поймав себя на том, что он наслаждается вкусной едой или скольжением тонкого шёлка по коже, Фингон вспоминал об этом острове. На всём протяжении той короткой передышки он знал, что долго она длиться не будет… но даже тогда не мог подавить безумную надежду, что всё это не закончится никогда. И теперь он вспоминал остров в поцелуях Маэдроса, в жаркой тяжести тела, прижимающего его к постели, вкусе пота, вздохах наслаждения, эхом отдававшихся в ушах. Метель атаковала стены крепости ещё пять дней и ночей. И Маэдрос с Фингоном каждый день ходили в купальни, ели, немного общались с другими… но чаще всего запирались в покоях Маэдроса, заново познавая тела друг друга под звуки ветра, завывающего вокруг бойниц. Везде: на диване, полу, кровати, рабочем столе — они ласкали друг друга, потом отдыхали, сидели, беседовали — а потом принимались за новый круг. И каждый их успех выгонял из разума Фингона ещё одну частичку темноты. Ему всё равно было, что это временно. Этот момент был бесконечен, и он понесёт его, словно факел, в неопределённое будущее... — Куда проще было бы двумя руками… Фингон приподнялся на локтях и всмотрелся в силуэт Маэдроса, стоявшего у кровати на коленях. Хорошо видны были лишь его спутанные волосы. — Помочь? — Да я уже почти… — раздался тихий хлопок вытащенной из флакона пробки. — Проклятье, ну вот. Чуть пролил. — Потом уберём, — сказал Фингон. Прямо сейчас всё его тело горело желанием прикосновений. Маэдрос выпрямился и облизнул губы, глядя на Фингона, голым распростёршегося перед ним. Глаза его метнулись к лицу Фингона, и на губах заиграла едва заметная коварная усмешка. — Ляг на спину, — велел он, — и подтяни колени к груди. Только себя не трогай! Лицо Фингона заполыхало, член стал твёрже твёрдого от этого мягкого повелительного тона. И пришлось всерьёз бороться с собой, чтоб не коснуться себя там, когда Маэдрос принялся целовать задние поверхности его бёдер, посасывая упругую кожу, с дразнящим намёком на зубы. Фингон ахнул и дёрнулся, когда губы Маэдроса и его язык, словно ударом молнии прошив Фингона, в ласке скользнули ниже — к его входу… и у Фингона с языка сорвалось тихое проклятье, и он что есть силы вцепился Маэдросу в волосы. — Ещё… — выдохнул он, заработав от Маэдроса приглушённый смешок — и тот сжал бедро Фингона масляными пальцами и зарылся лицом между его ягодиц. Так давно он не делал такого… и ощущения просто сводили Фингона с ума, он задыхался и всхлипывал. Ему требовалось ещё и ещё… и все силы шли на то, чтобы держать руки подальше от своего члена. Ещё хуже стало, когда Маэдрос слегка отстранился, и теперь скользкую, влажную и распалённую кожу легчайшим касанием щекотало его дыхание. — Ты чего остановился?! — Фингон поднял голову. Глаза Маэдроса были внимательны и темны от возбуждения. — Не хочешь большего? — Маэдрос слегка улыбнулся, и кровь бросилась Фингону в лицо. — Нет! То есть да! Пожалуйста!.. Маэдрос рассмеялся. Он наклонился и обвёл языком головку члена Фингона, заработав от того очередной мягкий вздох… и затем Фингон вскрикнул в изумлении и удовольствии — Маэдрос стал нежно поглаживать его вход пальцами. — Расслабься, — проговорил он, и голос его был уверенным и твёрдым, и это слегка Фингона успокоило. — Ты слишком напряжён, — и потом, уже мягче, — ты мой. Просто расслабься. Фингона разрывало между вышибающей дух жаждой разрядки и желанием полностью отдаться во власть Маэдроса. Он закрыл глаза, выдохнул через нос и сознательно побудил себя расслабиться. — Вот так, — одобрил Маэдрос и скользнул одним пальцем внутрь — перед глазами Фингона вспыхнули искры, и он громко застонал от бесстыдного удовольствия. — Спорим, я могу заставить тебя кончить от одного лишь пальца? — голос Маэдроса был ровным, но когда Фингон вновь поднял голову, он увидел, что щёки Маэдроса разрумянились, глаза широко раскрыты и темны, и он неотрывно смотрит на Фингона, раскинувшегося в возбуждении... Он наслаждался не меньше, чем сам Фингон. — Я сказал, что хочу твой член, так что не надо тут! — парировал Фингон, но в ответ лишь раздался смешок. — Ну, решать тебе, мой дорогой, — Маэдрос нажал подушечкой пальца точку внутри, и Фингон выгнулся, задыхаясь. — Продержишься ли ты или кончишь до того, как я решу заменить пальцы на член?.. Ох, как это было жестоко… и лицо Фингона загорелось ещё сильней… — Делай-делай своё грязное дело… Маэдрос ухмыльнулся, блеснув зубами в отсветах очага… и медленно протолкнул второй палец рядом с первым. — Не кончай, — велел он и продолжил мягко надавливать и ласкать, раскрывая его. Фингон буквально боролся с наслаждением, пронизывающим всё его тело — как долго он этого ждал! — и он был полон решимости дотерпеть, чтобы наконец ощутить, как Маэдрос толкается внутрь него, изливается внутрь него, проходя вместе с ним весь путь до конца. Рука Маэдроса замерла, и Фингон зарычал от невыносимой паузы. — Может, ещё немного масла?.. Фингон кивнул, с безмолвной благодарностью Маэдросу за то, что он за всем следил— потому что сам Фингон точно уже ни за чем не следил... а хотелось бы быть потом в состоянии сидеть… Маэдрос осторожно вынул пальцы, сполз в ноги кровати, чтобы опять окунуть пальцы в масло… и вот он уже был снова здесь: губами и языком вокруг входа Фингона и внутри него. Фингон резко выдохнул и вцепился в волосы Маэдроса, упавшие ему на живот…, а Маэдрос втянул между зубами кожу Фингона прямо в том месте, где бедро переходило в пах… точно оставляя синяк. — Ах-х-х!.. — Ты мой… — дыхание Маэдроса на коже Фингона было таким жарким, и влажным, и частым. Он приподнял голову, чтобы встретиться с Фингоном взглядом, и прикусил губу… медленно, нежно, дразняще добавляя к двум пальцам третий. — Хочешь его? — Да! И когда в Фингона вошёл третий палец, Фингону пришлось закусить щёку и впиться ногтями себе в бёдра — чтобы не кончить прямо сейчас. Маэдрос, чувствуя его отчаянные попытки, прекратил свои ласки и нежно поцеловал его бедро с внутренней стороны: — Всё хорошо? — Я сейчас так кончу… мне нужно… — он судорожно зажмурился, — минуточку… С новым нежным поцелуем Маэдрос вытащил пальцы, и они замерли, переводя дыхание, и когда Фингон снова посмотрел ему в глаза, Маэдрос встал. — Сдвинешься чуть ниже? Фингон сполз ближе к краю кровати, давая Маэдросу достаточно места, чтобы встать на колени между его раздвинутых ног. Маэдрос раскраснелся таким нежным румянцем: и лицо, и грудь, и усыпанные веснушками бёдра... и торчащий член. Фингон провёл языком по губам, и Маэдрос не сдержал ухмылки в ответ. Фингон неотрывно смотрел на его тело… на шрамы, на увечную правую руку и плечо… ни разу не вздрогнув. Красотой это было не назвать, но в Фингоне не было ни отвращения, ни страха. Маэдрос больше ничего от него не скрывал, особенно сейчас... друг перед другом они были обнажены и душой, и телом, и их стойкая любовь и взаимное доверие наконец всё преодолели. И вот после пары минут передышки, успокоив дыхание, Фингон потянулся к ладони Маэдроса, возвращая её назад, к прерванному занятию. И Маэдрос опять ласково ввёл внутрь три пальца, и Фингон со стоном запрокинул голову и отдался во власть Маэдроса, зная, как тот любит ласкать его так. Ни сомнений, ни тревог — только любовь и искреннее наслаждение. В уголке рта Маэдроса золотом блеснули зубы. Тело Фингона уже снова требовало разрядки — он сжал в кулаках покрывало, уверенный, что Маэдрос знает каждое его движение и каждый стон. И рука Маэдроса опять замерла… но сначала, повернув пальцы внутри, он сорвал с губ Фингона ещё один жадный всхлип. — Ты такой красивый… — произнёс он, и Фингон удивился силе его голоса, до сих пор таком властном. — Я просто… смотрю на тебя! Твои волосы, твоя невероятная кожа, твой восхитительный член… Фингон потянулся к нему, и Маэдрос наклонился чтобы поцеловать его, влажно, тягуче, а затем присел на колени. — Ну пожалуйста… — выдохнул Фингон, смеясь от отчаяния. — Хм-м-м… да, думаю, я достаточно тебя помучил… — твёрдой, но нежной рукой он закинул правую ногу Фингона себе на плечо, нагнувшись, чтобы провести языком у него под коленом — Фингон ахнул и выгнулся дугой… но держался до последнего и сосредоточился на твёрдости плеча Маэдроса под своим коленом. — Готов?.. — Давно готов! — засмеялся Фингон, и Маэдрос придвинулся ближе. Головка его смазанного маслом члена коснулась входа Фингона, и он медленно и осторожно толкнулся внутрь… и Фингон низко застонал, и Маэдрос судорожно сжал ладонью его бедро. — Как?.. Не больно? Тебе не нужно?.. — никакие заботливые слова не могли скрыть дрожь в его голосе и инстинктивный рывок бёдер вперёд — и Фингон притянул его в неистовый жёсткий поцелуй. Его язык скользил между зубов Маэдроса, он глотал задыхающиеся стоны желания, слетающие у того с губ, и Маэдрос толкался глубже и глубже, рождая в теле Фингона волну жара и невыносимого давления. У Фингона не выходило прижаться так близко, как требовало его тело — тогда Маэдрос склонился ниже, и Фингон, с ногой на плече Маэдроса, почти сложился пополам. Другую ногу он закинул Маэдросу на талию, что помогло Маэдросу войти глубже... но всё ещё недостаточно глубоко. Фингон хотел почувствовать его в себе до самых глубин своего существа… в крови, текущей по венам… — Ещё… — умолял он Маэдросу в губы, и Маэдрос двигался и двигался, покрывая его шею и подбородок жаркими, влажными, жёсткими поцелуями, всасывая нежную кожу… и толкался, и толкался внутрь него. Фингон стиснул пальцами его взъерошенные волосы и слегка потянул — ответом ему был низкий стон. Тело Маэдроса было твёрдым, словно стальной поршень, и Фингон прижимался и прижимался к нему. — Фин… — простонал Маэдрос, — ты такой… восхитительный… Фингон яростно поцеловал его, покусывая нижнюю губу, и тот застонал снова. Этот звук эхом отдался прямо в члене Фингона… он ощущал, что ещё чуть-чуть, и... Он так жаждал уже воспарить до пика, прыгнуть в  оргазм, останавливающий ритм сердца, и наконец совсем не боялся упасть, не достигнув вершины... Маэдрос, для равновесия, левой рукой вцепился в простыни так, будто от этого зависела его жизнь. — Кончи в меня... — прошептал Фингон, и этого Маэдросу хватило. Он отчаянно выдохнул и впился зубами в шею Фингона... и боль была вытеснена наслаждением, и Фингон кончал и кончал вместе с ним, и яркая вспышка жара переполнила тело до кончиков пальцев и ушла, оставив его одурманенным и ошеломлённым… и много позже он осознал себя лежащим в постели с Маэдросом в обнимку. Фингон лежал, выдыхая в потолок, а Маэдрос всё же поднялся, чтобы ополоснуться. Фингон не мог говорить и даже думал с трудом... и в голове у него крутилось только, как сильно он любит, как жаждет, чтоб Маэдрос был всегда рядом. — Дорогой мой Финдекано, кажется, я тебя совсем заездил, — поддразнил его Маэдрос. И устроил целый спектакль, взбивая подушку и нежно укладывая на неё голову Фингона. Фингон же закрыл лицо ладонями и тихо ругнулся. Посмеиваясь, Маэдрос лёг обратно в постель и укутал их обоих одеялами. Фингон прильнул к нему, и теперь они лежали рядом, удовлетворённо улыбаясь. — Ты пир для меня, — наконец проговорил Маэдрос, нежно целуя шею Фингона прямо туда, куда ещё недавно так беспощадно вонзил зубы. — Не могу представить себе, что смогу когда-нибудь тобой насытиться! — И мне никогда не наесться тобой, — улыбнулся Фингон. Угнездившись под одеялами, они лежали в молчании; Маэдрос обнял Фингона за плечи, ладонью поглаживая его грудь. А за окнами, фоном их выдохам, свистел буран. — Какая-то часть меня чуть-чуть беспокоится, что всё это будет работать, только когда мы заперты снегопадом, — признался Фингон. — Сомневаюсь! И предвкушаю уже совместное с тобой осквернение парадных залов Барад Эйтель в следующем году! — Маэдрос поцеловал его косы, и Фингон рассмеялся. — Ох, и я! Да и эта моя поездка ещё не закончена. — Воистину... — в голосе Маэдроса слышалась улыбка, он ущипнул Фингона за сосок, и тот взвизгнул. Фингон закрыл глаза. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким расслабленным и довольным. Все воспоминания о благодати Валинора, казалось, размыты, подёрнуты туманом… или льдом. Все долгие дни и ночи, проведённые с Маэдросом вместе, сначала совсем юнцами, тайком, потом уже молодыми мужчинами при дворе Финвэ, будто уплыли в его сознании в какое-то особое место… будто книга, которую он закончил читать и поставил обратно на полку. И то, что это прошло, не означало, что оно никогда не случалось. Теперь — а ведь кому-то могло показаться невероятным! — он снова лежал в объятиях Маэдроса, и было совершенно неважно, как сильно они изменились, — потому что есть что-то, что остаётся всегда неизменным... Должно быть, он задремал. И, в итоге, его разбудили какой-то приглушённый стук и весёлые крики — и он повернул голову и посмотрел на Маэдроса. — Что там такое? — Турнир по борьбе, — Маэдрос так и не открыл глаз. — Элиадис, кажется, говорила... Оторванные от остальных жителей Химринга, обитатели цитадели перешли в своих развлечениях от настольных игр и салонных бесед к громким спорам и всё более безрассудным забавам, среди которых пугающе много стало увеселений с огнём. Нолдо скучающий — Нолдо опасный, гласила народная мудрость, и Фингон целиком и полностью был с ней согласен. Так что не удивился, что Элиадис, взявшая на себя роль защитницы жителей Химринга, пыталась направлять их энергию в более мирное и упорядоченное русло. — Хочешь посмотреть? — Не так, чтобы очень. Я и так знаю, что Раэмбен побьёт всех желающих — так что после первых нескольких раундов станет скучно, — уголки губ Маэдроса приподнялись в лёгкой улыбке. — Кроме того, наш способ борьбы нравится мне куда больше… Фингон рассмеялся и прижался к нему.