Калькутта

      Каджол уже в третий раз набирала номер телефона, пытаясь дозвониться до Шахрукха, едва они приземлились в аэропорту и добрались до отеля. Она с семьей отправилась на все каникулы в Европу, встречать Рождество и Новый год. И это так задело Шахрукх Кхана, что тот отказывался брать трубку.       Такая ситуация сложилась совершенно неожиданно, и Каджол ничего не оставалось как согласиться. Дети налетели с требованием поехать куда-нибудь на праздники, оставить душный Мумбай, не без подачи Аджая, естественно, который с ехидством наблюдал за попытками Каджол взять ситуацию в руки. Прекрасно зная, что перед детьми она не устоит, он решил таким образом увести её подальше от Шахрукха на эти важные дни. Он понимал, что от этого он много не выиграет, но желание позлить было сильнее. И сейчас он с удовольствием наблюдал растерянную Каджол, согласившуюся на уговоры детей.       Каждол не знала, как сказать Кхану, что она уезжает всей семьей, оставляя его на все праздники наедине с собой. Для него это будет большим ударом, он будет сильно обижен. Она это знала, и откладывала разговор до последнего, оттягивая неизбежное, и решилась позвонить уже накануне, едва упаковав чемоданы.       Реакция была вполне ожидаемой. - Что ты сказала? – переспросил Шахрукх, не поверив своим ушам. - Ты слышал, Шахрукх. Я еду в Париж с семьей. Дети захотели отметить праздники в Европе. – вздохнула Каджол. - Ты же знаешь, кто истинный организатор этой поездки. – едва сдерживался Кхан. - Я знаю, но это же дети, как я могу отказать им?.. – всё, что могла сказать в своё оправдание Кадж. - Я понимаю, ты не можешь им отказать, ты не можешь ЕМУ отказать. Это твоя жизнь, тебе решать. – в сердцах сказал он и отключил телефон.       Слыша короткие гудки, Каджол проглотила комок в горле, вытерла слезы, выступившие из глаз. Она прекрасно понимала всю обиду Шахрукха, и понимала, что он чувствует сейчас, но не могла ничего поделать, связанная обязательством перед семьей, детьми. Она знала, что ему нужно немного отойти, успокоиться, выпустить пар, но его слова задели за живое, отказываясь отпускать сердце, которое сейчас сжималось, словно в тисках. Решив дать ему время прийти в себя, она не стала снова звонить, вызывая его на диалог, и проглотив обиду, стала проверять все ли вещи собраны.       И вот, наконец, совершив перелет, и устроившись в гостинице, она уже в который раз набирала его номер, в попытке дозвониться. Но этот упрямец уже в который раз не брал трубку.

***

      Шахрукх пытался отвлечься от грустных мыслей, украшая с Абрамом деревце для Рождества. Малыш с таким воодушевлением ждал праздника, что Шахрукх не мог испортить его сыну своим кислым выражением лица. Уже закончив украшать дерево, они приготовили подарки и стали ждать Санту.       Периодически обновляя инстаграмм, Шахрукх продолжал сбрасывать звонки Каджол. Он всё ещё не остыл после того разговора, и до сих пор не мог поверить, что она согласилась уехать с НИМ. Конечно, там есть ещё куча народа, включая детей, но само наличие Аджая рядом с ней сейчас вызывала у него злость. Шахрукх понимал, что она вряд ли могла что-то поделать, но от этого боль в сердце не становилась меньше. И сейчас, сбрасывая её вызовы, он был зол не на неё, а на себя, за такую реакцию, за то, что не смог сдержать себя, наговорив всего. И сбрасывал вызовы уже из чистого упрямства. Из того же упрямства, он выложив фотографию в твиттер их деревца с Абрамом, и увидев пометку на посте Нисы в инстаграме, сбросив очередной вызов, набрал смс, отсылая Каджол.       «Надеюсь ты счастлива». – гласило сообщение.       Каджол едва прочитав смс, подошла к окну, не в силах сдержать слезы. Его сообщение так задело её, что сил сдерживаться не стало. Подойдя к окну, она глазами, полными слез посмотрела в небо, думая о том, как он там сейчас в Мумбаи, сидит, закипая от злости, что она уехала, оставив его одного. Прекрасно понимая и принимая свою вину, она могла только надеяться, что он отойдет и простит её. Его задело, что она подчинилась Аджаю, но её мотивацией всегда были только дети, они самое дорогое, что у неё есть. И ради них она готова пойти на любые жертвы, в том числе и терпеть Аджая, пока он не переходит границы. И Шахрукху придется это принять, он это понимает как никто, находясь практически в том же положении, но его собственнические замашки не могут позволить его гордости принять это.       Рассуждая, Каджол едва заметила вспышку сбоку. Это Ниса подкралась, щелкнув её на камеру, и увидев состояние матери, она поспешила успокоить её, показав снимок, и оставляя её со своими мыслями наедине. Когда мать в таком состоянии её лучше не трогать.       Не долго думая, Каджол опубликовала фотографию с ответным сообщением, скрытым для Шахрукха. «Пусть видит, как я тут «счастлива» благодаря ему». – пронеслось в голове Каджол.       Едва увидев обновление, Шахрукх быстро открыл страницу Каджол, оставляя Абрама с подарками наедине. От одного только взгляда на фотографию, его и без того измученное сердце сжалось изо всех сил. Тоска и боль в глазах Каджол на снимке буквально прошли под его кожу, покрывая его тело мурашками. Она безумно тоскует там без него, и боль в её глазах это его рук дело. Это Шахрукх понимал абсолютно точно. И то чувство вины, что затопило его, не давало вздохнуть или успокоиться. Хотелось прямо сейчас прибежать к ней, обнять, моля о прощении, и не отпускать, пока она не посмотрит снова тем своим взглядом на мир вокруг.       Не раздумывая больше ни о чем, он набрал новое смс, мысленно моля её прочитать его прямо сейчас.       «Прости… Я был неправ. Я… прости. Абрам только что открыл твой «Домик для муравьев». С Рождеством, любимая».       Каджол прочитала новое сообщение и слезы заструились по её щекам. Облегчение и ещё больше боли, от того, что она сейчас не может быть рядом, накрыло её с головой. Встретившись взглядом с Нисой, которая видела её в этот момент, Каджол быстро вытерла слезы, запирая эмоции в себе. Её дети не должны это видеть, она не имеет права портить им праздник. Она сделает всё, чтобы они были счастливы, чего бы ей это не стоило. Вернув улыбку на лицо, она направилась к детям, пряча переживания в дальний уголок сердца.

***

      Шахрукх слонялся по ИХ дому уже не первый час. До нового года оставалось всего пара дней, а от Каджол больше не слышно ни весточки. Он занимал себя работой как мог, не оставляя времени на раздумья. Но это, кажется, мало помогало. Мысли о НЕЙ и о том, как она там, не давали покоя. Рождество каким-то образом удалось пережить, а вот Новый год обещал быть совсем тоскливым. Больше дел до конца года не оставалось, и Шахрукх просто не знал, куда себя деть, прячась от воспоминаний.       Наливая в стакан и забирая бутылку с собой в зал, Кхан опустился у подножия дивана, на котором они не так давно сидели с Каджол, и закурил, вспоминая их большую ссору. Вернее даже не ссору, а вынужденное существование вдали друг от друга. Когда Аджай продвигая свой фильм, обвинил его во всех смертных грехах, вынуждая прекратить общение с Каджол. То время было таким тяжелым для них, что после него они зареклись когда-либо расставаться. Это было слишком больно. Почти как сейчас, когда он так нелепо обидев свою любимую, испортил ей и себе весь праздник, не думая о последствиях. Но без неё ему не нужно было ничего, ни праздника, ни подарков, ни гостей. Именно поэтому он сейчас здесь, напивается в одиночестве, не желая никого видеть и слышать кроме неё. Раздумывая над тем, как можно попросить её простить его, он окунулся в воспоминания того дня, когда они впервые встретились после стольких месяцев их долгой разлуки.

***

      Каджол вошла в зал, где уже было полно гостей и накрыты столы. Все веселились и общались, как это принято на всех подобных мероприятиях. Внезапно она увидела Шахрукха, приближающегося к ней. Они созвонились накануне, и будто ни в чем не бывало договорились, в чем они придут на вечер. Как в старые добрые времена. Каджол потом ещё долго сидела с трубкой в руках, осознавая, что завтра встретиться с ним, после стольких месяцев. Хотелось так много всего рассказать, стольким поделиться, хотелось вновь почувствовать его объятия. Кажется, последнее она уже чувствует. Пока она, задумавшись, разглядывала его с ног до головы, он прижался к ней всем телом, судорожно выдыхая где-то в районе её макушки и долго не отпуская. Его руки подрагивают на её спине и талии, и кожа буквально горит огнём.       Шахрукх не в силах выпустить Каджол из объятий, просто стоял и обнимал её, вдыхая аромат её волос, который так часто снился ночами, и чувствовал, как гулко бьется её сердце. Услышав шепотки по сторонам, явно притихших людей, наблюдающих за ними, Шахрукх всё же выпустил её из объятий, встречаясь с ней взглядом. Увидев слезы радости, застывшие в её глазах, он, едва удержавшись от очередных объятий, быстро повел её в сторону стульев.       Расположившись недалеко от сцены, они наблюдали за выступлениями и разговаривали. Много-много смеялись, не в силах отпустить руки друг друга. Шахрукх не мог оторвать от неё глаз, её губы были подчеркнуты красной помадой и манили как никогда. Едва заметив приближающегося Рохита, он с трудом оторвался от Каджол, переключаясь на разговор с ним.       В зале была и Дипика, в целях продвижения совместного фильма, они должны были бы сидеть вместе, но Шахрукх после появления здесь Каджол больше не видел никого, что задело самолюбие Дип. Он с таким обожанием смотрел на Каджол, как никогда не смотрел на неё, даже в самых сильных сценах их фильмов. Дипика решила придумать план, как отвлечь внимание Шахрукха на себя и потешить свою гордость.       Шахрукх, тем временем, усадив рядом с собой Рохита, пытался уговорить Каджол, сняться в новом фильме, пересказывая на ходу сценарий. Видя её удивленные глаза, он и не думал сдаваться, с каждым разом всё больше добавляя умоляющие нотки в голос. Он просто не мог оторвать от неё руки, то обнимая за плечи, то касаясь руки, то хотя бы просто цепляясь за её мизинец. И это не укрылось от взгляда Рохита, который, практически не участвуя в споре, просто наблюдал за разворачивающейся картиной, выразительно глядя на Шахрукха, который упорно делал вид, что не замечает его взгляда. После очередной умоляющей гримасы Шаха, Каджол переплела их руки в замок и молча кивнула, соглашаясь. На лице Кхана мгновенно расцвела улыбка, и он быстро обнял её. Рохит, поняв, что на этом его миссия закончена, быстро удалился, оставляя их.       Наконец, их вызвали на сцену, попросив изобразить сцену из DDLJ и принять награду, сказав несколько слов. Буквально возвращаясь в те далекие 90-е, Шахрукх смотрел, как Каджол бежит к нему, обнимая и застывая в его объятиях. Он не в силах отпустить её даже на сцене, держа её за руку, не давая отойти, чувствовал, как она прижимается в ответ.       Они недолго находятся на сцене, и вернувшись в зал, Шахрукх почти сразу получает смс от Дипики, которая сидит двумя рядами дальше и смотрит на него. Быстро прочитав смс, в котором она просит отвезти её домой, потому что её отец плохо себя чувствует, а свою машину она не взяла. Они добирались все вместе, в целях продвижения фильма, играя роль одной большой команды. И он теперь был вынужден помочь.       Увидев, что Дипика встала и пошла к выходу, Шахрукх обернулся к Каджол, которая видела всю эту картину, быстро шепнул одними губами, так посмотрев в её глаза, что она не посмела ослушаться: «Дождись меня».       Проводив его взглядом, Каджол обернулась на сцену и приготовилась ждать. Сегодня они должны наконец, поговорить, выяснить всё, что накопилось за это время.

***

      Шахрукх молча сопроводив Дипику, не проронив ни слова, витая где-то в облаках, пожелал скорого выздоровления её отцу, пулей метнулся обратно, забыв о её существовании, едва за Дип закрылась дверь. Девочка выросла и стала такой высокомерной, что просто раздражало. Чуть поморщившись, Шахрукх попросил ехать обратно на мероприятие, выкидывая Падукон с её заскоками из головы.       Едва вернувшись к зданию, где сейчас находилась Каджол, он не выходя из машины набрал ей смс, что ждет её на стоянке, моля Бога, чтобы она его дождалась. И увидев одинокую фигурку, выходящую из здания, быстро вышел из машины.       Каджол получив сообщение, быстро попрощалась с соседями и собралась на выход. Видя сколько народу провожало её, она подумала, что идея Шахрукха не возвращаться внутрь весьма своевременна. Уйти им вдвоём спокойно точно бы не дали. А так никто не мог и подумать, что где-то на улице её ждет Шах. Улыбнувшись своим мыслям, она почувствовала себя влюбленной школьницей, выходя из здания и встречая на стоянке Кхана.       Быстро заведя её в машину, Шахрукх захлопнул дверь, говоря адрес водителю и снова обнимая Каджол. До отеля, в котором он уже успел забронировать номер, планируя пообщаться с Каджол тет-а-тет ещё со вчера, Шахрукх сидел молча, рассматривая её профиль и не выпуская её руку из своей. Ему казалось, что стоит её отпустить и всё рассыплется, словно сон. Он их столько видел за этот период, пока они не общались, что был готов сказать, что сходит с ума. Эти месяцы заставили его о многом подумать, многое переоценить. Теперь он ни за что не позволит кому-либо разделить их. Он просто не переживет этого ещё раз.       Каджол видела всю боль, что сейчас излучали его глаза, и прекрасно понимала, о чем он думает, ей это разлука далась ничуть не легче. Она видела все его фотографии и интервью, видела как ему плохо и не могла ничего поделать, страдая не меньше. И сейчас, наконец, получив возможность встретиться, она была готова поклясться, что больше на такие жертвы не пойдет.       Они добрались до отеля, поднялись в номер, и закрывая дверь за собой, наконец, дали волю чувствам. Шахрукх кинулся обнимать Каджол, уже не сдерживая эмоций и слёз, шепча, что больше никогда не позволит ей уйти далеко, что просто умрет, если её отнимут у него. Она отвечала, что скучала не меньше, что каждый раз, глядя на его убитое горем лицо, чувствовала, как сердце сжимается от боли.        Шахрукх усадил её на диван, а сам опустился к её ногам, обнимая их руками, словно ребенок, и глядя на её блестящие глаза снизу вверх говорил, говорил, говорил. Всё что накопилось в душе за эти месяцы, все переживания, что не смог поделить с ней. Рассказывал про Абрама, про то как он похож на него, как он держался эти месяцы без неё, только благодаря Абраму, уверяя, что он ей понравится.       Каджол только беззвучно плакала, гладя Шахрукха по волосам, не веря, что он действительно рядом, в её ногах, что это не сон. Он говорил о Абраме, и она уже полюбила этого мальчика, хотя даже не видела. Она видела, как светятся его глаза, когда он говорит о младшем сыне, и была безумно рада за него. И тоже говорила, рассказывала про все свои переживания, как каждый раз высматривала заголовки из газет, надеясь увидеть его, а когда видела, то чувствовала такую тоску, будто сердце вырвали из груди. Она не думала, что может быть так больно… - Шахрукх, обещай, что мы не расстанемся так надолго больше никогда. Слишком больно, это слишком больно, даже не иметь права позвонить... Я так не смогу больше. - Обещаю, мы не расстанемся. Ни за что, я не позволю Аджаю или кому-либо другому встать между нами. Эти месяцы были таким уроком для меня. Я тебе клянусь Каджол, что бы не случилось, но порознь мы больше не будем. Я не смогу пережить это, я просто умру без тебя, теперь я это точно знаю.

***

      Шахрукх всё также сидел на полу, рядом с диваном, с пустой бутылкой в руках, чувствуя, как сердце разрывается в груди от боли, которая когда-то уже мучила его. Он так надеялся, что она не вернется к нему, но сегодня она вновь застала его врасплох. Думая о том, что сейчас Каджол где-то там, далеко от него, он надеялся, что его сердце не остановится до того момента, как она вернется обратно.       Вытирая рукавом слезы, что лились из его глаз, он не понимал, почему его накрыла именно сейчас эта дикая тоска. Хотя о чем это он, ведь каждый раз, когда она уезжает куда-то далеко, эта боль возвращается. Каждый раз… И его главная задача – это дожить до её возвращения, не сойдя с ума, как например, сейчас. Когда он сидит рядом с диваном, почти чувствуя её ноги рядом с собой.       Закуривая очередную сигарету, он откинул голову назад, считая, сколько дней осталось до её возвращения. Запутавшись в цифрах, он уснул, так и не поменяв положения тела.