My Home

— Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы отпраздновать новоселье наших друзей. -провозгласил Джейби и все сразу зашумели, заволновались. Ёнджэ потянул лидера на место, тот растерянно заулыбался и сел, его заменил Джексон: — Мы собрались, чтобы отпраздновать бракосочетание наших друзей… — Марк протянул руку и Ван тоже сел на место, и засмеялся, опорожняя фужер с шампанским. Джинён встал и улыбнулся, посмотрел на всех, его взгляд остановился на Марке и он продолжал: — Спасибо, что приняли наше решение…что смогли нас понять…а теперь, давайте веселиться… Зачем нам нужны эти глупые речи, ведь камер сегодня нет… Все зашумели снова, принялись за еду. Заговорили все разом. Пак уселся на своё место и погладил Туана по коленке. Марк кинул на него нежный взгляд, погладил глазами, приласкал. — Марк, Джинён, счастья вам и любви! — провозгласил Ван. И засунул в рот кимбап. — Спасибо, Джексон. — Джинён улыбнулся ему. «Он издевается над нами…не обращай на него внимания…» — прошептал Марк на ухо Паку. «Я знаю… — так же тихо ответил ему парень, — Пусть себе оторвётся… Ему, может, легче станет…» — Я вам завидую, — Ёнджэ повернулся к Марку, — Вы смогли сломать нашу систему, контракт оспорить и вообще, вы — самые стойкие и целенаправленные. Марк улыбнулся, набил полный рот и смущённо стал жевать. Потом обратил внимание, что Джинён ничего не ест и сидит цедит молоко, вместо того, чтобы пить шампанское. — Джинёни, ешь! — прикрикнул он, — Тебе сейчас необходимо хорошо питаться. Все сразу засмеялись, Югём загорелся щеками, заговорил сразу быстро и непонятно о чём. Джексон заулюлюкал, а Джейби попытался предотвратить пошлые шутки. Но не выдержал и сам засмеялся. — Наши молодые жёны хотят сделать нам подарочек? — прокричал БэмБэм и все посмотрели на него. Марк не поленился подняться и слегка шлёпнул младшего по губам. — А что? — сказал Джинён, — Мы вас обязательно проинформируем, вы же наша семья… Будьте уверены. Марк и его шлёпнул по губам, а потом покраснел. — Больше вам делать нечего, как будто не о чем нам поговорить, кроме как поиздеваться и в пошлости посоревноваться? — Марк, это же шутка, не плачь. — сказал Джексон. Все снова засмеялись. -Ёнджэ, как там КоКо? — Туан решил перевести разговор в более мирное русло. — Нормально, — оживился Чхве и шмыгнул носом, — Портит вещи, пакостит и радуется жизни. — Когда Джинён закончит съёмки, мы возьмём её ненадолго, ладно? — Марк посмотрел на Пака. — То есть, ты хочешь, чтобы я последил за ней? — тут же проснулся Джинён. — Мы вместе за ней присмотрим…и поиграем… — нашёлся Туан и улыбнулся мило. — Всё не можешь из подросткового возраста вырасти? — обратился Джексон к Марку, — Взрослый мужчина, а всё туда же…поиграть. Один в игрушки играет, другой в роли вживается. — А третий и того лучше: коллекционирует связи…живые связи… — ввернул Марк и все замолчали, посмотрели на Джексона и тот сразу закаламбурил, попытался шутками отговориться. Джинён нашёл под столом руку Марка и сжал. Успокаивая. — Мне кажется, что вам нужно поговорить. — сказал вдруг Джейби очень серьёзным голосом и посмотрел на Марка и Джексона. — Я не хочу с ним разговаривать… И это не понравится Джинёну. Не хочу его огорчать… — Я не против, Марк, я согласен с Джебомом. Вам нужно поговорить. Прямо сейчас. Потому что это важно. И потом, мне будет гораздо легче, что вы тут будете, а не где-то. — Ну что, Иен, рискнёшь? Потом у нас не будет времени…не будет точек соприкосновения…никаких. — Иди-иди. — Пак приобнял Марка и прошептал ему на ухо: «Я люблю тебя…и доверяю…» «Я тоже тебя люблю…очень…» — пробормотал в ответ Туан. Потом вылез из-за стола и повёл Джексона в спальню, потом вспомнил, что там негде сесть, кроме кровати и свернул в кухню. Джексон послушно шёл за ним. — Подожди…я сейчас. — Марк вернулся в гостиную и выбрал два больших яблока из вазы с фруктами. Взглянул Джинёну в глаза, и снова ушёл. — Ты что, извиняться надумал? — усмехнулся Джексон, принимая яблоко. — Я просто голоден. — вспыхнул Марк, — Давай, говори, о чём хотел… — Он опустился на табурет рядом с Ваном и захрустел сочным фруктом. — Марк, ты помнишь, как мы были счастливы? — Туан молчал. Он просто кусал яблоко и медленно разжёвывал, вряд ли понимая, что ел, — Вот и тогда ты постоянно молчал… Мы разговаривали на одном языке…даже на двух…на трёх…а тебе нечего было мне сказать… Я говорил за нас двоих…спрашивал тебя и сам же отвечал… — Джексон, ты сейчас пытаешься воздействовать на меня через воспоминания? Мне ведь теперь совершенно всё равно…ты просто время тратишь… — А ещё, Иен, ты сам меня соблазнил. Помнишь эти твои выходки? Разгуливание по комнате обнажённым, все эти твои просьбы принести тебе что-нибудь в ванную, то ты полотенце забудешь, то шампунь. — Это был выброс гормонов, мы же были совсем юными. И ты казался мне просто неотразимым…ты был чертовски красив, Джексон. — Марк положил покусанное яблоко на стол и вытер руки салфеткой. Ван запал на это движение…задумался. Марк заметил, что к своему десерту Джексон так и не притронулся, крутил в руке, пытаясь успокоиться. — Не Джексон, а Гага…ты и это забыл? — пробормотал тихо Ван, глаза опустил, потом поднял, посмотрел прямо на Марка, поймал его взгляд, попытался удержать. Не получилось, Туан закрылся. Отпустил. — Теперь, ты — Джексон, а я — Марк. Ну… или Туан… И ты прав, мы действительно могли общаться на трёх языках… Но ты же всё испортил…как тебе удаётся всё крушить? Ты просто даром обладаешь каким-то, всё ломать. — Туан, это ты умудрился всё испортить… Ты помнишь, как игнорировал меня?.. А ведь знал же, что это меня убивает. — Джексон вздохнул и потрепал свою чёлку. Марк заметил этот жест. Сжался как-то весь, словно его ударили. — Ничего я не игнорил…просто мне нечего было тебе больше сказать… Джексон, ты уверен, что нам всё это нужно? Это же пытка какая-то! Зачем? Я не хочу это вспоминать…это самое мучительное и страшное время для меня… — А ты представь, что я твой психоаналитик и лечу тебя… Только таким способом и выздоравливают…проходят всё с самого начала…снова и снова…пока этот эпизод в твоей памяти не становится обыденным и ничего не значащим… — Брось, Джексон, какой из тебя аналитик? — Марк встал, прошёл к холодильнику, выудил оттуда бутылку с водой…подумал, достал ещё одну и протянул Вану. Тот принял, переложил яблоко на стол, открутил крышку, выпил, запрокидывая голову. Марк снова запал на это движение. Уши покраснели. Сил совсем не осталось. Даже голос потерялся где-то в лабиринте памяти, стал тусклым и неживым, — Я не хочу быть с тобой, Джексон. Ты даже не понимаешь, что у человека существует чувство самосохранения. Так вот, оно мне говорит, чтобы я держался от тебя подальше. Мне с тобой не комфортно…холодно… Мы совсем не понимаем друг друга… Ты вломился в мою жизнь, растоптал там всё, попортил и ушёл, не соизволив прибраться… А теперь…а теперь, ты приходишь и говоришь, что хотел бы прибраться! Не замечая, что уже всё сделали без тебя… Джинёни… Джинёни… Эх…ты даже не представляешь, что я испытываю, думая о нём… Тебе интересно? — Нет, конечно! Вот твои чувства к Паку мне совсем неинтересны. Я ревную, между прочим, Марк. -Джексон поставил бутылку на стол и снова взял яблоко. — Ах, ты ревнуешь? А когда проходу ему не давал, помнишь? Цеплялся к нему, лапал…и ведь специально перед камерой, чтобы он не смог оттолкнуть тебя. Типа — фансервис! Ты и его измотал! Ладно, что у него выдержка, как ни у кого из нас… Он самый стойкий… Ещё во времена трейни это знал… — Марк, нам что, поговорить больше не о чем? Не надо о Паке. Ты же знаешь, что я его не люблю…я тебя люблю…и только тебя. — Ах, ты меня любишь? И только меня? А скольких ты хочешь? Твоя необузданная страсть… И прихоти короля! Ты и есть король. Джексон, ты же не был таким… Я же полюбил тебя за твою искренность, трудолюбие, желание защищать всех и каждого, за твою неуёмную жажду жизни, за весёлый характер, за то, что ты был такой сильный, смелый, ты же был самым крутым, самым живым и лучистым!.. Куда это потом всё девалось, Джексон? Почему ты превратился в машину для зарабатывания денег? Твоя жизнь стала — бизнесом. Тебе не нравится, что ты делаешь, ты просто зарабатываешь бабки… Большие бабки… Ты потерял душу, Ван… Свою искреннюю и добрую душу…ты помнишь о ней, нет? — Марк, я не понимаю тебя. О чём ты? Не слишком ли ты много стал говорить? Я смотрю, Джинён тебя совсем разбаловал. Ты стал сильным, да? Почувствовал глубокий тыл? — Джексон, Джексон…ты такой смешной…когда тебе нечего сказать, ты под дурачка начинаешь косить…так мило… — Марк улыбнулся и потрепал парня по волосам, машинально. Ван это заметил и сразу заулыбался, делая щенячьи глаза. — Марк…ты же любишь меня… — Нет, не люблю…ты понять не можешь, что чувства могут износиться? От них осталась только тонкая ниточка, измочаленная и истощённая…волосок… — Я могу всё вернуть! Я изменился…я вырос, Марк, я уже взрослый мужчина. Я смогу быть тебе опорой и стеной. — Глупый ты, Джексон, мне не нужна опора и стена. Я и сам себе всё это. Ты всегда впадаешь из крайности в крайность… ты ничего не знаешь о золотой середине? — Знаю. Это число равное примерно: 1,6180…дальше не помню…ещё его называют «золотым сечением». Это математика. — Правильно, Джексон! — Марк похлопал в ладоши, — Только, это и в жизни присутствует. Когда человек садится на пустую скамейку, он никогда не садится посередине. Всегда предпочитает немного сдвинуться к краю. Это в нём присутствует врождённо. И это уже не математика. Это жизненное правило. Таким образом человек оставляет место для другого. И тот, другой, если близок, сядет рядом, так ему удобнее. А если он будет чужаком — сядет подальше к краю. И между ними останется расстояние. Это подспудно желание каждого, не нарушать своё личное пространство… так вот, Джексон…мне всё время хочется сесть на край, а не рядом с тобой. — Ты мне чужак? Я думал, ты меня любишь. — Джексон снова вздохнул и только сейчас обнаружил в своих руках яблоко. Повертел его и смачно откусил. — Браво, Джексон! Ты делаешь успехи…так что, ты всё понял или разжевать ещё мельче? — Марк открутил крышку от бутылки и припал к воде. Ван знал, что ему не под силу будет уйти, если он сейчас посмотрит на Туана, именно в этот момент. Отвернулся. — Марк, ты правда любишь Пака? — Джексон, я и тебя люблю. Но по-другому. — Как брата что ли? — Как любовника. Ты очень сексуален…и мне трудно от этого сбежать…но, здесь… — Марк постучал себя по груди, возле сердца, — Здесь — Джинёни…и всегда был… Знаешь, почему мне сейчас так легко? — А тебе разве легко? Видел бы ты сейчас своё лицо…никогда не сказал бы такого… — Мне легко, — повторил Марк, — Потому что, меня греют мысли о том, что меня ждёт самый дорогой человек. Он сейчас мучается и ждёт. И на его лице сейчас улыбка. Он умеет скрывать свои чувства. Прирождённый актёр, да… — Туан усмехнулся и задумался, потом продолжил, — Но, он самый искренний из всех… Этот актёр Пак — самый честный и храбрый… Но, это не главное… Он для меня, как воздух…только ты, Джексон, не поймёшь…раньше бы понял, а сейчас нет. — Зато, я — огонь, Марк. Тебя же всегда это радовало. — Джексон, ты спалил всё моё нутро…ничего не осталось…только выжженная пустыня… Ты вымотал меня! Я устал. Хочу к Джинёну. Мы разговариваем уже час, а ничего не меняется…всё это просто бесполезное сотрясение воздуха. Моё собственное «Я» говорит мне, что нужно заканчивать… Мы отдалились на безграничное расстояние… нам никогда не вернуться друг к другу. — А как же МаркСоны? Люди любят МаркСонов… — Это всего лишь фансервис. — Ты будешь мне подыгрывать? — Буду. Это — моя работа. Только не мешай всё в одну кастрюлю, Джексон! Знаешь, с одной стороны — плевелы, — Марк взял огрызок от яблока Джексона и положил его на край, — С другой стороны — зёрна. Туан поднялся и пошёл к выходу. — Марк, всё ещё не закончено. Пока ты будешь хотеть меня, как любовника…всё ещё может вернуться. Я буду за тебя бороться. — Джексон, ты что, ничего не понял? Не надо никаких войн. Меня это уже порядком измотало. Смерти моей хочешь? — Марк, я просто люблю тебя. Я всё брошу, вот увидишь. Мне никто, никто не нужен…я добьюсь тебя, чего бы это мне не стоило. — Не надо… таких жертв…мне это в тягость. Марк вышел из кухни и пошёл на весёлые голоса. Улыбнулся, когда услышал знакомый смех Джинёна, его раскатистое «Аха-ха». Туана встретили настороженно, словно боялись чего-то… Марк сразу сел рядом с Джинёном, нашёл его руку, погладил кончики пальцев, мягко коснулся чёрных волос. Поймал взгляд. Настороженный, вопрошающий. Улыбнулся нежно. Пак сглотнул, вздохнул облегчённо и сразу все продолжили разговор о каких-то милых глупостях, что волнуют парней в таком возрасте. Марк не вдумывался. Зачем? Когда всё так хорошо и они вместе. Когда, поздно вечером, все ушли и Марк с Джинёном прибрали посуду, Пак поймал за руку парня и притянул к себе. — Марк, всё нормально? У тебя очень плачевный вид. Почему Джексону удаётся так расправляться с тобой? Ты осунулся, будто марафон бежал… — Я и бежал марафон… — Иди ложись. Я тут сам справлюсь. — Нет, всё нормально…просто умеет он все мои соки выжать… Прямо талант… — Марк, иди спать. Я скоро приду и спою тебе, хочешь? — Конечно! Ты — мой лекарь, мой целитель. *** Пак закончил уборку на кухне, он очень торопился. Ему не терпелось вернуться в объятия Туана. Только там он почувствует себя спокойно. Нигде в мире нет подобного места. — Марк, ты спишь? — осторожно прошептал он в темноту спальни. — Сплю… — ответили ему. Пак улыбнулся, прошёл осторожно в комнату. Зажёг настольную лампу на своей тумбочке. Прикрыл её торопливо ладонью, замечая, как Марк зажмуривается, — Иди сюда… — голос Туана завораживал, заставлял биться сердце сильнее. Джинён скинул одежду и залез под одеяло. Выключил свет. Вытянул ноги облегчённо, нащупывая тёплое тело Марка. Его притягательный жар манил к себе посильнее магнита. — Марк… — прошептал тихо, — У нас ничего не изменилось? — А что могло измениться? — громко пробурчал Туан, потягиваясь, как ребёнок, — Ты же знаешь Джексона. Он напоминает мне бездну. Когда я долго смотрю в него, эта бездна смотрит в меня. Ты же знаешь, что бывает с теми, кто так делает? — Фридрих Ницше… «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя»… — процитировал тихо Джинён. — Ты всегда меня понимаешь, Джинёни… Давай не будем говорить об этом… — «Друг, об этом мы не имеем права даже молчать»… — тут же ответил Джинён новой цитатой из Ницше. Марк засмеялся. С Паком было слишком легко. Так легко, что тучи сами собой просто рассеивались и выглядывало яркое солнышко.