My Home

***

…Марк набрал воздуха побольше и опустился на самое дно… Это было нетрудно… Трудно было продержаться и не всплыть… Пять минут… Пять минут — это ничтожно мало… Это чертовски много… Это целая жизнь, которая промелькнёт перед тобой цветными слайдами, а может даже и нецветными. Такими же голубыми, как эта вода… Она непонятного цвета и не синяя, и не зелёная…что-то между этим… В ушах начинает стучать сердце… Оно бьётся и хочет выскочить… Ему очень тесно… Очень тесно в груди от нехватки воздуха… «Раз…два…три… — сосчитал Туан — …Сто… двести…» Мысли разбегаются словно тараканы. Ещё немного — и можно терять сознание… Но, Марк знает, что ближе к концу, голова начнёт проясняться… Появится чёткий ход мысли. До пронзительной ясности…до ярости… Время тогда растянется до вечности и можно будет легко увидеть настоящее…прошлое и даже будущее… Если ты не дышишь, ты вроде и не живёшь…ты просто зависаешь между мирами и ощущаешь каждой частицей, как ничтожно мала твоя жизнь…как она продолжительна и длинна…подобно этому времени, растянутому на целых пять минут… Совсем скоро на твой мозг накатит паническая атака и ты должен побороть этот страх, потому что он истратит все твои силы…весь воздух, который ещё остался в лёгких… Пока ты сидишь спокойно, есть шанс продержаться до конца… Это никогда не удаётся… Никогда — хорошее слово. В этом случае, это слово даёт надежду, что всё повторится снова…значит, у тебя будет ещё один шанс на жизнь… Страх вползает в душу и терзает плоть… Это уже не паническая атака — это бездна безумия… Из которой выбраться невозможно… Есть же такое понятие, как необратимые последствия организма… Зачем тогда всё? Смысл где? Марк отталкивается от терзающих его умозаключений и рвётся вверх…к свету… Открывает глаза. Дышать больно. Почти невозможно. Ком в груди не исчезает, он становится всё больше. Затыкает тонкую трубку трахеи, перекрывает кислород. Удары участившегося сердца не дают вздохнуть… Вдох…выдох…вдох — выдох…ещё…и ещё…медленнее, чётче…спокойнее… И сразу воспоминания начинают кружить голову, пробивают тонкую границу прошлого и проявляются цветной лентой…ясными голосами… — Это ваша казарма, комнатой её не назовёшь. — пробормотал менеджер и тут же исчез, словно призрак. И Марк сразу начал вбирать глазами стройные ряды двухъярусных кроватей, лица, людей. Этого так много, что запомнить кого бы то ни было не представляется никакой возможности. Но, Туану не привыкать. Он не боится трудностей, хотя, его возраст недавно перешагнул всего лишь шестнадцатый день рождения. Было нелегко только из-за языкового барьера. Здесь мало кто мог изъясняться на английском языке. Туан был американцем китайского происхождения. Но, далёкая страна Корея вдруг раскрыла свои объятия и поманила далёкой звездой, её лучи не грели, а только давали свет… Яркий…сильный…путеводный… — Привет! Ты откуда? — к нему подошёл парень примерно одного возраста. Очень худенький и улыбчивый. Туан не понимал. Он просто ткнул в себя рукой и представился: — Марк… Туан… Лос-Анджелес… — А-а-а… — протянул парень, — Ты не хрена не говоришь по-корейски, — и тут же перешёл на английский, — Я — Ким Вон Пиль. Ты только приехал? Есть не хочешь? — Меня покормили, — Марк улыбнулся, -Ты хорошо разговариваешь на английском. — Тебя уже устроили? Всё дали? Которая твоя кровать? — Вот. -Туан опустил на нижний ярус койки свой рюкзак и глубоко вздохнул. Перелёт был очень трудным, выматывающим. Ему удалось поспать в самолёте, но голова сильно болела от смены климата и часового пояса. — Тогда, пойдём, я познакомлю тебя с теми, кто сейчас здесь. Нас много. Здесь ещё менеджеры, они будут с нами всё это время, чтобы мы не выходили за рамки дозволенного. Ты не волнуйся. Ребята здесь терпимые, не хулиганы. Я тут уже полгода, так что привык. Да и дом мой рядом. Они пошли знакомиться. Перед Марком мелькали лица, он сначала пытался запоминать имена, а потом, плюнул на это дело. Всех всё равно было не запомнить. — Вот это — Конпимук Бувакуль. Он совсем малыш. И он тоже иностранец, приехал из Таиланда… Марк посмотрел в огромные глаза мальчишки и нагнулся, чтобы похлопать его по плечу. — Привет…сколько тебе лет? Ты такой малыш. — Мне уже двенадцать. -парень тоже хорошо говорил по-английски, — Я здесь совсем недавно. Ещё и недели не прошло. — Нравится здесь? — Марк с интересом разглядывал загорелое лицо ребёнка. Удивлённые глаза и пухлые губы. Его щёки словно были присыпаны порохом. Эти тёмные вкрапления придавали лицу милоты и очарования. — Трудно тут. — шёпотом ответил малец и почему-то застеснялся, спрятал глаза. — Ладно, пойдём, тут ещё много людей… — Вон Пиль повёл его к парням, что ошивались возле ванной комнаты. — Я всё равно всех не запомню. — запереживал Туан. — Ничего, привыкнешь. Я тоже сперва никого не знал. Жутко боялся. И люди же постоянно меняются, не успеешь привыкнуть, как они уходят. — Почему? — удивился Марк. — Думаешь, здесь легко? Нет, у нас всё же лучше, чем в других агентствах, условия помягче, человечнее, но ты же слышал, что сказал Бувакуль. — Трудно. — повторил Туан. — Вот, это — Им Джебом и мой однофамилец — Югёмушка…он тоже малец, как и Конпимук. — Он — малец? — Марк с удивлением посмотрел в большие карие глаза и смерил парня взглядом, — Да он выше меня будет. Юноша, которого назвали Им Джебом, засмеялся кривобокой улыбкой, его глаза-щёлочки были такими хитрыми, он очень смахивал на маленького лисёнка. Он мило сморщил нос, Туан сразу прозвал его в уме — «Лисёнок», чтобы запомнить. Большой ребёнок тоже заулыбался смущённо, по-детски, обнажая белоснежные зубы и сияя глазами. — У тебя смешная стрижка, — сказал он Марку на корейском, но тот не понял и Вон Пиль перевёл. — Это я ещё дома стригся, — ответил Туан. Он про себя отметил и Югёма, называя его в уме — «Малыш»… Дверь из ванной комнаты распахнулась и вышел невысокий пацан с полотенцем на голове. Он приблизился и улыбнулся. Марк успел отметить, что у него очень цепкие, глубокие глаза, словно обведённые чёрным карандашом. И красивые губы, как у надутого младенца. Верхняя почти равнялась нижней. Это было странно и мило… — О! Знакомьтесь! — воскликнул Вон Пиль. — Меня зовут JYP. — парень протянул руку и слегка пожал пальцы Марка. Туан растерялся. Все засмеялись. — Его имя такое же, как нашего директора, — улыбнулся Вон Пиль. И обратился к парню с полотенцем, — Этот мальчик из Америки, он не говорит по-корейски. — Пак… Джинён… — сразу понял тот и снова пожал руку Туана. — Марк Туан… — улыбнулся юноша и отметил про себя, что у парня очень красивый голос, прямо мурашки побежали по всему телу. И дал имя этому новому знакомцу — «Джинёни». *** Марк сходил поел и собирался забраться на кровать и поспать немного. Длинный коридор в общежитие трейни был почти пуст. Возле окна стоял пацан и смотрел в мир. Его спина вдруг дёрнулась и застыла…потом снова дёрнулась, как от заходившегося плача. Туан никогда не был равнодушным. Подошёл, заглянул сбоку в лицо и тут же узнал парня. «Малыш». Глаза его были опухшими и красными от слёз. — Ты чего? — спросил Марк. Парень глянул на него, вспыхнул и отвернулся, — Не понимаешь английский? — снова спросил Туан. — Понимаю… — ответил «Малыш», — Я не могу больше тут оставаться… — проговорил с ужасным акцентом. — Почему? — Марк развернул к себе пацана и внимательно заглянул в растерянные глаза. — Мне тут не нравится. — ответил парень, подбирая английские слова. -А ну, рассказывай… — встряхнул его Марк, -Тебя кто-то обидел? Кто? — Нет…никто… — мальчишка сжался и устало прикрыл веки, всхлипнул нервно, — Я всё равно собирался уходить… Я не могу выдерживать такие физические нагрузки… И ещё, мне негде спать… Я уже вторую неделю сплю прямо на полу, как щенок… Каждый вечер мне приходится мыть пол во всём помещении, чтобы не замарать свой матрас…вернее, одеяло…матраса мне не дали. — Как же так?! — воскликнул Марк, — А что менеджеры? Пойдём, я смогу договориться с ними. Ты не должен испытывать такие муки, это унижает твоё человеческое достоинство! — Нет, ты же ничего не знаешь. Тут так положено. Из нас же делают айдолов. Я должен быть готов ко всему. У нас ещё всё по-человечески. Вот мой друг из другого агентства рассказывал, как ему приходится петь сидя на корточках, а ещё, в него бросают баскетбольные мячи, прямо в живот, а он должен петь, как будто ничего не происходит. Это нас закаляет. Марк гневно прищурился. Он не всё понял. Парень всё время сбивался и переходил на корейский. Но кое-что было ясным. Мальчишек мучили, приучая к трудностям. — Что ещё тут происходит, чего я не знаю, к чему не готов? — спросил он тихо, но со злостью. — Много чего…таким способом отметают ненужный хлам. — Мусор? — переспросил Туан. — Да… Ещё, менеджеры издеваются над нами… А ты думал, что всё так просто? Зачем ты приехал из такой дали? Тебя некому будет защитить… Я хоть живу рядом. И могу уйти в любой момент… Нам ещё деньги не будут платить…пока мы никто. Нас так и зовут тут — «никто». Вот когда подпишем контракт, тогда нам будут идти перечисления… Но, мы ещё долгое время будем должны, за то, что фирма потратила на нас огромные суммы… — Я предполагал, конечно, что такое будет. У нас в Америке везде так. Но, если честно, не думал, что всё так тяжело. — Марк обнял парнишку и погладил его по спине. Тот снова завсхлипывал, вытирая ладонью глаза. — Да не реви ты! Если хочешь, мы будем вместе… Я не дам тебя в обиду. А спать ты можешь и вместе со мной на кровати. Пока не освободится новое место. — Туан посмотрел в зарёванное лицо и пожалел, что не носил с собой носовой платок. Тогда вытер такие живые, прозрачные слёзы, крупные, как горошины, своими пальцами. — Меня защищает Джейби-хён…только он всё время занят… — снова заплакал «Малыш», — Джинён-хён тоже добрый…но ему приходится ещё тяжелее, чем мне. Хуже всех Конпимуку… Он никогда не жалуется, но очень страдает. Он слишком мал и не может себя защищать. Его используют, как игрушку и тискают взрослые хёны… Бувакуль очень крепкий душой, а то бы давно уже сломался… Нас ведь правда здесь ломают…делают каких-то универсальных солдатов… Менеджеры отыгрываются на нас, а мы должны всё терпеть. А когда мы начинаем возмущаться, нам говорят: «Валите тогда отсюда, вы же — НИКТО. Другим место уступите, все ведь хотят быть айдолами…» — А если мы пойдём и всё расскажем директору? — спросил Марк, хмуря брови. — Ну, он уволит их…и придут другие…может быть ещё хуже! — парень вздохнул и немного успокоился. — Ладно… Мне нужно осмотреться… Я хочу узнать, как работает эта система. А потом, придумаю план…-Марк снова обнял парня и почувствовал, как в его сердце лопаются сосуды, освобождая потоки жалости и гневного упрямства, — Мы справимся. — сказал решительно. — Какой ещё план? — удивлённо переспросил парень. — План выживания… — усмехнулся горько Марк. — Эй, парни! — к ним шёл черноволосый, красивый юноша со знакомыми, глубокими глазами. Этот голос был узнаваем. «Джинёни» — всплыло в памяти Туана имя. Парень подошёл и с удивлением посмотрел на Марка, тот так и сжимал «Малыша» в объятиях. Марк моргнул, а Джинён перешёл на английский язык, — Чего вы тут стоите? Сейчас тренировка начнётся по-времени. Не хотите присоединиться? Нас четверо. Мы все держимся вместе. Югём, ты же с нами? — Да… — парень посмотрел на Марка и потянул за собой, — Спасибо, что поделился местом. Больше мне не придётся мыть эти чёртовы полы. Ведь взрослые хёны специально разбрасывают всякий мусор и мне каждый раз приходится чистить и убирать. — прошептал он. — Ты поделился кроватью? — удивился красавчик, — Югёма, ну ты же не согласился, когда тебе это же предложил Мин Сок… — Я его боюсь… — натянуто прошептал «Малыш». — Что же не сказал? — хмуро произнёс Джинён. — Я боялся… — А сейчас что, перестал? — усмехнулся ясноглазый. — Да! — чётко произнёс парень и посмотрел в глаза Туана. Пак тоже посмотрел. И тут же отвёл свои, словно споткнулся. Они занимались вшестером. Марк, Югём, Джинён, Джейби, Вон Пиль и ребёнок-Конпимук. Туану было трудно. Он не понимал язык, парни в основном разговаривали на корейском, только изредка обращались к нему на английском, словно вспоминая, что ему некомфортно. Только «Малыш» не забывал, что Марку неудобно и старался переходить только на английский. Туан был благодарен ему за это. В конце тренировки к ним подошёл менеджер и посмотрел на Марка. — Ты новенький? — спросил. Вон Пиль сразу приблизился, стал переводить. — Да. — Туан улыбнулся. Джинён оставил упражнения и тоже подошёл, нахмурив лицо. Посмотрел исподлобья на Туана. Глаза задумчиво сузились. — Идём. Тебя нужно будет проверить на прочность, может быть, ты ещё не годишься на роль айдола, тогда сразу и распрощаемся. Поедешь домой счастливый. — Постойте, — вдруг остановил менеджера Джинён, — Я пойду вместо него, можно? Он ещё слишком слаб… Из Америки прилетел. Это вам не поле перейти… — Нет, — оборвал его менеджер, — Нам нужен он. — Я согласен на «пять минут». Вы же хотели этого. — непонятно заговорил парень. Но все его поняли. Вон Пиль по инерции переводил каждое слово Марку, но тот растерялся, перестал понимать. — Ты серьёзно? И бояться не будешь? — менеджер усмехнулся и в его глазах блеснул интерес. — Нет, Джинёна, — тут же подошёл Джейби, — Не надо! — Так что, кто из вас идёт? — покладисто улыбнулся менеджер. Пак посмотрел прямо в глаза Туана. И Марк вдруг понял, что его сейчас отмазали от чего-то очень неприятного, жуткого. — Я. — сказал твёрдо «Джинёни» и зашагал вперёд, опережая дальнейшие возражения. *** — Марк, что с тобой? — Джинён раскрыл глаза и наткнулся на побелевшее лицо своего парня. Туан очнулся…посмотрел на любимого. Взгляд его потеплел, щёки налились цветом. — Кошмар приснился… — придумал он и потянулся за поцелуем. Джинён подозрительно заглянул в потухшие глаза. Прикоснулся пухлыми губами, чуть горчившими от сна. Схватился за щёки парня, пытаясь удержать равновесие. — А мне показалось, что прошлое вернулось… У тебя было такое лицо… — прошептал в губы Пак. — Какое? — Марк поморгал глазами и заулыбался, прогоняя хмурую тень. — Словно паника тебя охватила. Будто ты снова маленький. Я даже вспомнил, каким ты был милым — загорелый, как африканец, с торчащей чёлкой. Марк улыбнулся ещё шире. Проницательности в его парне было выше крыши. — Мы не опоздаем? Во сколько за нами заедут? — спросил, чтобы чем-то сбить тревогу и страх. — Я даже завтрак тебе успею сварганить. — тут же вспомнил Джинён и пополз из кровати. Марк рванул за ним, поймал крепкие ноги и потянул к себе. Джинён распластался на постели, снова превращаясь в стройную гусеничку. Марк подполз сбоку, ухватился за плечи, притянул к себе. Закрыл глаза для поцелуя, припал всем ртом, будто ему воздуха не хватало. Пак сразу сделался податливым и нежным. Принял поцелуй, расплавился от неги. Туан спешил. Он хотел всё успеть. Открыл глаза, наблюдая за дрожащими ресницами Джинёна. Это ещё больше сорвало крышу. Страсть накатила волной. Упиваясь поцелуями, проникая как можно глубже, растворился в любимом. Как в тёплой воде. Словно ничего больше в мире не осталось. Всё внутри переворачивалось от жгучего чувства. Плавилось тело, трепетно ожидая близости. Ещё никогда Марку так не хотелось войти в это сладкое существо. Войти и остаться. Пусть века проходят мимо, пусть идут войны, сменяются эры…всё было неважно. Только это удивительное чувство, что будоражило кровь в жилах, давало надежду на лёгкую смерть…на безграничную любовь… — Марк…мы опоздаем… — прошептал Джинён и расслабленно вытянулся. Тело ныло от радости. Оно было таким тяжёлым. Что казалось невесомым. Эта одновременная противоречивость была такой яркой, что Джинён чувствовал себя лёгкой птицей, парящей в небесах. А внутри всё собиралось в тонкую струнку и звенело от полученного удовольствия и нежности. — Ещё есть время. — Марк и сам был чуть живой, даже глаза поленился открыть, — Джинёни, ты помнишь, как научил меня проходить через боль? — вдруг спросил Туан и замолчал, осознавая, что сказал это вслух. — Помню… — через минуту ответил Пак, когда уже Марк подумал, что тот не услышал, — Я сказал тебе, что её нужно полюбить…