My Home

— Трава умирает… — Марк охватил глазами огромное поле. Земля ещё держалась. Она изо всех сил старалась не замёрзнуть. Ломкие травинки хрустели, словно хрустальные сосуды. Утренняя изморозь покрывала торчащие ростки тонким слоем инея. Кажется, что всё ещё можно изменить. Подышать на них и отогреть своим дыханием. Они станут мягкими и влажными. Возможно, у них впереди ещё много дней. Но, даже если их накроет нежное, белое покрывало, они умрут. И только глубокие корни останутся, спрятанные до поры до времени. — Марки, умеешь ты настроение поднять. — шутит Джексон и обнимает парня одной рукой. Пак смеривает его нелёгким взглядом и Ван сразу усмехается, и идёт вперёд, догоняя Джейби и кладёт руку ему на плечо. Ёнжэ начинает что-то быстро рассказывать и хохочет, он становится слишком оживлённым и Им сразу начинает смотреть ему в лицо, улыбаясь глазами. У них съёмки. Осталось каких-то три часа и можно будет поехать домой. Все потянулись к следующему пункту назначения: огромной поляне, что не вызывала особых приятных ассоциаций, кроме понимания, что совсем скоро и этого не будет. Почти зима. Это ещё не зима, но, уже что-то решённое. С погодой может быть всё, что угодно, но теплее точно уже не будет. Марк кутается в меховой пуховик. Кто ему поверит, что он просто обожает зиму? Любит это ледяное спокойствие и морозную свежесть. Когда тело в тепле, а вокруг безграничная пустыня снега. Что прекрасного в том, что твои руки сейчас мёрзнут и ветер играет капюшоном, пытаясь сбросить с тебя этот козырёк тепла? Туан не знает ответа. Но ему хорошо. Несмотря на то, что Джинён идёт в паре метров. Слишком далеко, чтобы сжать его руку. Но слишком близко, чтобы не почувствовать себя замёрзшим маленьким уголком Земли, где не осталось тепла и света… — Марк-хён, ты не замёрз? — с другой стороны подходит Югём и заботливо заглядывает в лицо. — А почему ты меня не спрашиваешь? — тут же подлетает Джексон, которому очень скучно просто так идти. — По-тебе и так видно, что ты счастлив и согрет. — тут же разворачивается к нему Югём и улыбается, натыкаясь на щенячьи глаза. — Почему это? — капризничает Ван, — Мне тоже холодно… Я что, Санта Клаус что ли? Югём смеётся: — А что, очень похож… Только колпака не хватает, — он охватывает взглядом красный пуховик парня. — Ты сейчас какой колпак имеешь в виду? — поворачивается Джексон к нему всем корпусом, не вынимая рук из карманов. — Конечно, с бубенчиками, — вдруг говорит Пак и ухмыляется, а Марк прыскает от смеха. Джинён делает шаг к Марку и незаметно кладёт руку ему в карман. Даже если заметят, плевать. Туан сразу нащупывает холодные пальцы и сжимает их, заглядывая в непроницаемое лицо. Джексон вздыхает и останавливается, пропуская всех вперёд, смотрит в знакомые спины. Наблюдает, как они сходятся вместе, образуя рельеф каких-то замысловатых гор. — Только не говори, что тебе холодно. — БэмБэм каким-то чудесным образом оказывается рядом с Джексоном и обнимая его за плечо, ведёт вперёд. — Мне холодно. — констатирует Ван, — БэмБэм, почему нам так скучно? Посмотри, как им хорошо. — Давай и мы повеселимся? Кто нам мешает-то? — Никто. — вздыхает Джексон, — Мне приходится лезть из кожи вон, чтобы меня заметили… А Туану совсем ничего не надо делать, ему плевать… А все всё равно толпятся рядом и пытаются угодить ему изо всех сил. Это же несправедливо, Бэми. — Конечно, несправедливо, — поддерживает парня Бувакуль, — Мне тоже хочется… — вздыхает он. Джексон поворачивает голову и ошарашенно смотрит в глаза младшего. — Кого хочется? — испуганно спрашивает он. — Джексон, ты скоро с катушек съедешь из-за своей сексуальной озабоченности. Я про другое… Мне тоже хочется быть рядом с ним и сделать всё, чтобы он был счастлив. — БэмБэм тут же начинает смеяться, превращая свои слова в фарс, но Ван всё понимает, только признаться в этом не может даже себе. Они устраиваются на поляне. Съёмочная группа смешивается с менеджерами и начинает действовать слаженный механизм. Хотя, на первый взгляд, всё это напоминает хаос. Марк скидывает капюшон с головы и ощущает слабые струи воздушного явления. Ветер тоже бывает разный. Он может приносить боль и разочарования, холод, который сминает тебя и заставляет мучиться, и испытывать дискомфорт. Но такой ветерок, как сейчас, приносил другие чувства. Словно шевелил в душе какие-то тонкие струны, пробуждая мысли. Туан впитывал в себя эти ощущения, пытаясь осмыслить их и понять, но они ускользали вместе с порывами, становились тонкими и слабыми, так хотелось их не растерять, но Марк знал, что это бесполезно… Всё, что он может, это просто запомнить это чувство, чтобы потом вспомнить об этом как бы случайно. Когда такое снова повторится… Если повторится… Джинён следит за Туаном. Нужно быть начеку, чтобы это странное создание не подхватило простуду. Марк всё время промерзает и потом мучается от боли в горле. Он совсем не может контролировать термическую потребность своего организма. Ему: либо жарко, либо холодно. Середины не бывает. — Джинён-щи, отойди от него. Ты закрываешь картинку! — кричит режиссёр в мегафон и Пак послушно идёт на своё место, и встаёт в нелепую позу, — Джексон, ближе! — командует главный и одобрительно кивает, — Мотор! Начинается нудный и необходимый процесс съёмок. Мемберы делают всё для того, чтобы это время было весёлым. Только таким образом можно быстро с этим покончить. Они балагурят и проверяют на прочность своё чувство юмора. Всё время слышен голос Джексона, его странный и граничивший с истерикой, смех. Марк тоже улыбается. Сейчас ему вовсе не хочется иронизировать. Хочется быть милым и нежным. Он так сильно скучает по всем этим парням. Он знал, что будет трудно оставить их… И был готов к этому. И всё было в порядке, потому что Джинён затмевал собой всех. Это был тот особый минимализм, который не давал сдохнуть от скуки и приносил спокойствие и идиллию… Но, когда вот так встречаешься на съёмках или концертах, или же просто в спортзале, в душу начинают вползать милые воспоминания, которые дёргают в сердце за невидимые ниточки. Это называется привязанность. И, возможно, любовь… — Марк, у тебя лицо белое, надень капюшон, — говорит ему Джинён и проходит дальше, чтобы просмотреть отснятый материал. Он садится за монитор рядом с оператором и впивается в экран мрачным взглядом. Пак слишком организован. Его работа всегда будет на первом месте. Без этого нельзя. Все тоже подбираются поближе и собираются плотным полукругом за спиной Джинёна. Марку удаётся пробраться в самую толпу и усесться на табурет, рядом с любимым. Он зачарованно следит за действиями на экране. Видит близко своё лицо и взгляд, который намертво прикован к небу. Свои разлетающиеся волосы и губы, которые раскрываются в неотразимой улыбке. — Марк-хён, чего ты тут разулыбался? У нас немного другая концепция…мужественность и серьёзность! -тут же ворчит Джексон. — Я налажал… — тихо шепчет Туан и все начинают смеяться. Потому что, это слишком часто слышится из уст парня. — У него хорошо получается, — тут же вступается за Марка оператор и улыбается. — Ещё бы, — ревностно констатирует Ван, — С таким лицом можно плакать и смеяться, даже объектив камеры его не портит… — Марк-хён самый красивый, — кивает головой Югём, а Чхве начинает кудахтать от смеха. — Ёнджэ, — тут же пристаёт к нему Ван, — Я же для тебя самый красивый, правда? — Нет, у меня Джейби, — тут же исчерпывающе докладывает парень и все прыскают от смеха. Джексон притворно дуется, а Ёнджэ ударяет его по накачанной груди и весело хохочет. — Эй, больно же! — улыбается Ван. — Ёнджэя, — зовёт лидер, — У кого-то язык за зубами не держится. — Посмотрите на Пака, -вдруг говорит оператор и все сразу видят на мониторе, как лицо Джинёна приближается и он смотрит вперёд. Глубокие глаза будто пропускают лучи солнца. Они зажигаются и раскрываются сильнее, взгляд так притягивает, что кажется, что ты становишься одним целым с этим миром, — Вот это — настоящее искусство. — шепчет взволнованно мужчина. И все сразу отмирают и начинают осыпать комплиментами Джинёна. — Как тебе это удаётся? — шокировано спрашивает Джексон, — О! Пак Джинён! — У него — талант. — проникновенно шепчет Югём и сжимает плечо парня. — У него — Туан. — вворачивает тихо Джексон и кладёт руку на спину Марка. — Обыкновенная игра. — затыкает всех Пак и незаметно убирает от своего парня пальцы Вана. Тот послушно отпускается и хмыкает. Уже вечером, когда Марк с Джинёном поднимаются на лифте на свой этаж, Туан вдруг вспоминает кое-что: — Джинёни, ты знаешь, что в этом доме живёт Ким ХиЧоль-хён? — радостно сообщает он. — Конечно, знаю. — невозмутимо отвечает Пак и позевает, открывая широко рот, а Марк на секунду задумывается и роется в воспоминаниях. Наконец, выуживает, кто больше всего напоминает ему любимого в эту минуту: — Ты — Pacman. — усмехаясь тыкает в него пальцем. Лифт останавливается и двери распахиваются на знакомом этаже. Джинён сонно таращится, пытаясь осмыслить сказанное, — Ладно, забудь… — шепчет, улыбаясь Марк и ведёт парня за собой из кабинки. — Так что ты там говорил насчёт ХиЧоля? — вдруг вспоминает Джинён, когда уже съедает целую чашку супа, который Марк по-быстрому сварганил, придя домой. — Он позвал меня в гости. — Туан улыбнулся смущённой улыбкой. — Как это в гости? — удивился Пак, забывая о еде. — Помнишь наше шоу? Когда я там делал «блюдо Марка»? — Конечно…я же тебе больше всех помогал. — Ну вот, он приглашал меня к себе. Да всё времени не было у обоих. А завтра у нас выходной и он позвонил… — Марк, ты что, переживаешь, что я тебя не отпущу что ли? Иди, раз позвали…я не против… — в голосе Пака чувствовались натянутые струны. И звон их шёл от самого сердца. — Джинёни…он нас вместе позвал… — усмехнулся Марк. — Ты что, сказал ему, что мы вместе живём? — испугался Пак. — Ничего я ему не говорил. Хотя, столкнуться здесь очень несложно, знаешь ли. — сразу расстроился Марк и принялся доедать бульончик, выпивая его прямо из тарелки. — Марк, ну не обижайся, -Джинён поднялся и обнял его сзади со спины, прижимаясь к мускулистому телу, глотая чудный аромат от одежды любимого. Такой родной, домашний, — Тебе всё время кто-то звонит, все тебя хотят…я ревную… — Джинёни, он позвал меня в гости, только и всего…неужели, ты мне не доверяешь? — возмутился Марк. — Тебе — доверяю…им — нет! — категорично заявил Пак. -Ладно, но со мной-то пойдёшь? — Как же он про меня вспомнил, если не знает, что мы вместе? — вскинулся парень. — Это не он вспомнил, а я не забыл. Просто я ему условия поставил и он согласился. — с набитым ртом объяснил Туан. — Ты ему условия поставил? Марк, с тобой всё в порядке? Это же ХИЧОЛЬ, Ким ХиЧоль! — Что ты так орёшь? Чуть не подавился из-за тебя… — Марк взял салфетку и вытерся, — Он что, по-твоему, не человек что ли? Я просто сказал ему, что если он хочет меня видеть, то я буду не один. Вот он и согласился… Значит, действительно хотел увидеться… Он милый… — Милый?! Марк, ну почему у тебя всегда всё так просто? Захотел — получил свидание со Звездой… Захотел — систему изменил, которую годами не меняли… Пришло в голову — и подался в другую страну, чтобы стать знаменитостью… Ты что, чародей? — Я и тебя им сделаю. — пообещал улыбающийся Марк, — Ты просто не умеешь выходить за границы… *** Джинён боялся. Страх был почти парализующим, он дышал в спину и рвал сердце из груди. Бассейн был до боли огромным… Пак знал, что вода в нём холодная и липкая, как чешуя рыбы, что он ловил когда-то. Он был хорошим пловцом, ему удавалось нырять очень глубоко и искать морские водоросли, ракообразных, омаров, морских ежей и устриц, которые иногда содержат жемчуг. Но, он никогда не тратил на это так много времени. Пять минут никто не выдерживал. Это было нереально. Пак знал, что это, своего рода, вызов самому себе. Он всё равно не сможет столько продержаться, всего-навсего сумел дать некую фору этому странному парню из Америки. Он почему-то жутко испугался, что тот не выдержит такого к себе отношения и исчезнет из его жизни так же неожиданно, как появился. Сейчас в этом не хотелось разбираться. Что —это? Тяга к незнакомому миру или просто неосознанное желание приблизится к этому Ангелу. То, что этот парень-ангел, было понятно с самого начала. Как только Пак вышел из ванной комнаты и вступил в запредельные сады таких невинных и красивых глаз. И эта тёмная кожа, которая напоминала ему молочный шоколад, который он так не любил… А эти волосы…такие короткие, с дурацкой чёлкой, что топорщилась на лбу. Но больше всего привлекали губы этого парня. Словно вырезанные умелым скульптором. Такие нежные…упоительные… Несомненно, такое лицо могло быть только у ангела… и это нереально-неземное существо поделилось своим личным пространством. Так легко, будто это самое простое на свете. Но, Пак-то знал, что это — ой, как не легко! Он бы ни за что не согласился поделить свою собственную кровать с первым встречным. Для Джинёна это было невозможным, по той простой причине, что он не терпел рядом с собой никого и никогда. Тут, в его мысли влезло красивое лицо парня и Пак на секунду задумался, взвешивая все «за» и «против» если бы ему пришлось поделиться своим пространством с ангелом. И тут же испуганно прикусил пальцы руки, приводя себя в чувство. — Ну что, Пак Джинён, пять минут — сегодня твоя цель. Сможешь продержаться и ты автоматом в первых числах любимчиков. Все привилегии будут записаны на твой счёт. — Да знаю я. Давайте уже начинать. — торопливо ответил парень и сморщился от неприятного холодка внутри. Вода и правда была холодной. Не такой, как Пак представлял себе, но немногим лучше. Кожа тут же покрылась пупырышками. Он поправил плавки, что облепили ему тело и стал медленно дышать, с каждым разом всё глубже и глубже. — Смотри, он знает толк в этом. — сказал менеджер другому, усмехаясь и скаля зубы. Джинён прочистил лёгкие и задышал спокойно, без надрыва, расслабляя тело и медленно погружаясь на дно бассейна. Он знал, что его спасут, если он потеряет сознание…это было единственной хорошей мыслью. Ещё важно представить себе лицо этого ангела и тогда, возможно, он сможет продержаться гораздо дольше этих безразмерных пяти минут. Тело сделалось маленьким и недоступным для этого живого и яркого мира. Далёкий гул голосов не давал уйти в себя. Джинён отпустил своё сознание и мысли потекли тонким, сплошным потоком. Было легко и свободно. Ничего не мешало. Холод перестал пробираться в сердце. Оно легко и спокойно билось о тонкую клетку грудины. Паниковать нельзя. Нужно просто отдаться этому страшному зверю-бассейну и пройти через страх. Просто погрузиться полностью и пробраться от границы до границы, расщепляя своё сознание. И тогда — победа обеспечена. Ангел останется с ним. Надолго… Уши стало закладывать… Сколько прошло времени? Неужели, ещё не пора? Мозг почти отключился…в какой-то момент он почувствовал себя каким-то сказочным существом, у которого не было ничего… Только крошечное сознание, что это всё не зря…что он страшно нужен ангелу. Имя этого ангела потерялось где-то в лабиринте развалин памяти. И лицо. Манящее и улыбающееся лицо. Которое никогда не будет забыто… Даже в другой жизни… Пак не услышал, когда голоса над ним сцепились в клубок из каких-то непонятных слов. Хриплый голос кричал и бился где-то на пороге его закрытой души. Воздух заканчивался. Нужно было всплывать. Но пошевелиться было нельзя. У него же уже давно не было тела… Вдруг он услышал плеск и какое-то движение. Словно в море его нашёл дельфин и пытается спасти. «Глупое животное… — подумал Джинён, — Тебе же не осилить моё бесформенное тело…» Но, почему-то, перед ним вдруг проявилось испуганное лицо ангела. Пак закрыл глаза и отдал себя в эти ласковые руки… — Вы еще ответите за это! — пообещал Марк и принялся дальше растирать тонкое тело «Джинёни» теплым полотенцем. Пак пришёл в себя и с недоумением смотрел в распахнутые глаза ангела. Тот не исчез, а наоборот, приблизил своё лицо. — Ты что, совсем идиот? — сказал ему прямо в губы и нервно всхлипнул от холода. С волос ангела стекали капли. И без того тёмные пряди походили на чёрную шёрстку щенка, которого окунули в воду. Одежда топорщилась мокрым тряпьём. — Спокойно, парень, — сказал ему менеджер, — Все через это проходят по-доброй воле. Никто никого не заставляет. Он сам согласился. Ничего противозаконного. Ты один такой умный здесь нашёлся, думаешь, если из Америки приехал, всё тебе подвластно? Тем более, что он продержался своё время, как и было задумано. Ещё никто не достигал таких успехов. Он первый. Ты — тупица, мы просто помогаем раскрыть потенциал… Марк всё равно ничего не понял, что ему сказали. Самым главным для него было, что красивый парень пришёл в себя и уставился на него своими глубокими глазами, словно обведёнными черным карандашом…