My Home

      

***

— Парни, проходите, располагайтесь, а мне нужно прогулять собаку. — встретил их ХиЧоль и вышел на площадку прямо в тапках на босу ногу, и наброшенном на плечи пуховике, вынутым, видимо, из бабушкиного сундука. — Мы тоже с тобой, хён. — тут же развернулся Марк и они все зашагали к лифту, впереди всех бежал симпатичный щенок, отдалённо напомнивший Джинёну лисицу. — Этот зверь никак не научится делать все дела на улице. Он делает их дома, а гуляет просто так, в своё удовольствие. Не знаю, что с ним делать? — вздохнул ХиЧоль, наблюдая, как собака взяла след, обнюхивая какую-то клумбу. Цветы ещё присутствовали, но уже напоминали застывший веник. — Пусть приобщается к прекрасному. — усмехнулся Джинён. — Джинёна, я очень рад, что Марк позвал именно тебя. — ввернул Вселенская Звезда. Туан отвлёкся от щенка и подошёл к парням. Хотя, в данную минуту, его больше интересовало это рыжее маленькое чудовище. — Я тоже рад. — улыбнулся Пак и взял Туана под руку. — Марки, я слышал, ты очень хорошо справляешься с вашим питомцем? — хитро улыбнулся ХиЧоль и взял под руку Марка с другой стороны. Куртка с плеча съехала и оголила вид какой-то милой пижамки. Марк покраснел. — Сонбеним…наша крошка совсем невоспитанная. Но я знаю, что когда ты покормишь собаку, нужно сразу её прогулять. Тогда у неё выхода не будет, как справлять все свои дела не дома. — смущённо проговорил Туан, запинаясь на каждом слове. — Вот именно это мне и говорил дрессировщик, но, моему мальчику это не помогает. У него всегда два выхода. И иногда он использует оба одновременно. — ХиЧоль засмеялся, сверкая глазами и сжал локоть Марка, — Ладно, не собираюсь и дальше мёрзнуть, пошли домой. Вся процессия направилась к зданию. Марк всё время оглядывался на щенка и весело смеялся, наблюдая, как тот совершенно не приучен ходить на привязи. Квартира ХиЧоля парням понравилась. Джинён поднял голову, рассматривая высокий потолок, длинный коридор и светлую прихожую. — Не обращайте внимания на изодранные обои. Я ещё не успел всё исправить. Мастер придёт только в среду. — ХиЧоль скинул уличные тапки и влез в другие, — Марки, тебе розовые подойдут? — озабоченно осведомился он, доставая очаровательные «шлёпки» из шкафа. — Подойдут. — согласился Туан и поправил на себе бордовую ковбойку. — Тогда тебе — голубые. — перед Джинёном упали яркие, в цветочек, тапочки и он очень серьёзно, и задумчиво их надел, -Вы проходите, не стесняйтесь, я сейчас познакомлю вас с моими котиками. Марки, собака не пойдёт с нами! — Ким взял Туана за руку, заставляя отпустить щенка на пол. А Джинён невольно нахмурился. — Вот этот — Хибом, а тот, что прячется — Черри, — представил ХиЧоль своих котов. Марк сразу заинтересовался, подошёл, взял в руки старшего кота, более пофигистичного к этой жизни. Джинён же молча рассматривал всё вокруг себя. Ему очень сильно нравился вкус этого странного хёна. И его пленительно-яркая пижама, на которой были изображены персонажи женского пола из разных анимэ, и его, разбросанные в беспорядке, чёрные волосы, тонкие кисти рук, что гладили сейчас младшего котяру — Вишенку. Мебель была совершенно новой, кожаный диван-жутко дорогим, но весь поклоцанный когтями домашних животных. Это, видимо, не сильно смущало хозяина, для него, по всей видимости, главными были именно животные, а не то, что находилось в комнате и было предметами интерьера. — Здесь очень уютно, — улыбаясь, констатировал Джинён, — Вот у нас с Марком… — он вдруг осёкся и продолжал чуть дрогнувшим голосом, — У нас слишком просто всё, обыденно, никаких изысков. ХиЧоль хитро посмотрел на парней и произнёс: — Вы же есть хотите, да? — Да. — сразу согласился Марк и облизнулся. — Я на диете… — благородно отказался Джинён. — Ни на какой он ни на диете, — тут же выдал его Туан, — Он просто дурью мается! — Ну, если вы оба не против плотного обеда, прошу на кухню, друзья! ХиЧоль отпустил кота и посмотрел на Марка. Тот тоже отпустил и посмотрел на Джинёна, тот просто кивнул головой, соглашаясь. — Парни, — сказал Ким, открывая холодильник, — Это хорошо, что вы пришли вдвоём. Вы так справитесь гораздо быстрее, а то и вправду есть хочется, если честно, я ещё и не завтракал. Марк повернулся к Джинёну и взял его за руку. — Джинёни, я не хотел тебе говорить, но меня пригласил сонбеним, чтобы я приготовил своё коронное блюдо… Ты же не будешь сердиться? — Он не знал? — засмеялся ХиЧоль. Закрыл холодильник, подошёл, посмотрел на переплетённые пальцы парней и взял Пака за другую руку, переплёл также пальцы, и проникновенно посмотрел ему в глаза, — Я умолял Марка целый месяц и вот, он наконец согласился! Ничего вкуснее его блюда я не ел до сих пор! Оно мне во сне снится… Только Рёук кормил меня столь же хорошо, но это было так давно, что я уже и не помню… И вот, Марки сделает для меня обед… Ты же поможешь ему? Джинён смущённо покраснел. Заглянул в такие неотразимые глаза, которые совершенно не подходили к милому образу. В них, где-то глубоко-глубоко, плескалась такая ясность мысли, такой ум, что немного стало страшно. Этот манипулятор знал о соблазнении всё. Причём, совсем не парился из-за этого и не придавал своим действиям какого-то сексуального подтекста. Но, он, присутствовал, чёрт возьми! В каждом движении, каждом слове, взгляде. Пак знал толк в игре. И всегда чувствовал, когда люди пытаются им манипулировать. Но здесь… Было что-то странное. Искренность хозяина сбивала с ног. Он словно знал, что неотразим, но не особо заморачивался этим. Во всём его облике присутствовало какое-то наплевательское отношение к собственной персоне, но вместе с этим, чувствовался такой шарм, такая харизма, которую невозможно было спрятать. Её и не прятали… — Я помогу. — только и смог сказать Джинён. Дальше всё понеслось с удвоенной скоростью. Пак нарезал продукты, он делал это слишком старательно и красиво. Марк колдовал над кастрюлей, а ХиЧоль развлекал их своими удивительными рассказами. Он всё время ходил туда-сюда по кухне, меняя своё местоположение. Подавал необходимые предметы, отыскивал соль, перец. Его цветная пижама мелькала ярким пятном, привлекая взгляды. Марк всё время отвлекался. Щёки его беспрерывно краснели, уши тоже. Фартук, что дал ему Ким, сковывал движения. Но Туан старался. Ему очень хотелось побаловать этого замечательного мужчину, который больше был похож на подростка. ХиЧоль остановился возле Джинёна и улыбаясь, понаблюдал за мелькающими руками парня, потом продолжил: — Ну вот…мы были в Японии. Я тогда жил с макнэ… Просыпаюсь ночью от ужасного храпа. Долго не могу уснуть. Не выдерживаю, бужу его громким криком. Не помогает. Иду в ванную, набираю полный стакан воды, знаете, там такие стаканчики на раковине стоят? — Марк с Джиненом кивают, отрываясь от работы, — Выхожу. Засматриваюсь на его милую мордашку и думаю: «Жалко, но ничего не поделаешь…» И опрокидываю на его лицо воду… И что бы вы думали?.. А ничего! Как спал, так и спит… Только храпеть стал громче… Видно, вода способствует голосовым связкам… Но это ещё не всё… После концерта вламываюсь в свой номер, а Кю улыбается мне, как будто счастлив меня узреть. Я думаю, поесть бы надо… А он мне: «Пошли, поедим, хён?» Я говорю: «Зачем ходить, когда проще сюда заказать…» А он бочком-бочком меня выпроваживает из комнаты, двигает к выходу. Выходим. Я совершенно злой, уставший, но он меня ведёт и я послушно иду, как тормознутый. Мы с ним долго искали ресторан, совершенно позабыв, что можно на ресепшене спросить. Потом долго выбирали блюда. Потом, он вдруг передумывает и выскакивает из-за стола. Догоняю его уже в коридоре. Думаю, сейчас не выдержу — вмажу… Но, маленьких ведь бить нельзя. Держу себя в руках. Идём в холл нашего этажа. Он усаживается перед огромным телеком и залипает на экран. Я ему говорю: «Мы есть-то пойдём? Или тут, в Осаке, не принято пополнять запасы желудка?» Он спохватывается и снова по коридору линии нарезает, потом бежать начинает… Я, как дурак — за ним… Братцы, ещё никогда так не уставал…даже на тренировках. Спрашиваю себя, зачем я это делаю? А ответить не могу. Словно бес в меня вселился… После такой прогулки заваливаем в номер, он и я за ним, а там…стол накрыт и еды полно, это был самый вкусный мой ужин… — ХиЧоль замолчал. Парни продолжали на него смотреть в ожидании, потом Джинён не выдержал: — А в чём смысл, хён? — Джинёни, ты умный, — заулыбался Ким, — Я так же его спросил… А он ответил: « Я просто аппетит твой нагуливал…» и хитро так посмотрел. Представляете? После двухчасового концерта…после короткого фанмитинга… Ещё два часа непонятного марафона… А всё дело в том, что у него такая харя…извините меня, харизма, что никто, в том числе и я, не могли ему отказать… А он просто мстил мне за холодную воду, что освежила его ночью… И ведь вынашивал месть целые сутки… Он просто гений, всегда это знал… — ХиЧоль радостно окинул взглядом умильные рожицы перед собой и заговорил совершенно другим тоном, — Эй, вы что, хотите, чтобы Вселенская Звезда с голоду у вас сдохла? Пожалеете ещё об этом… Они устроились в столовой, за небольшим столиком. Здесь было очень уютно, словно в маленьком загадочном мире. По стенам расползались какие-то картины, нарисованные или ребёнком, или художником-авангардистом. Огромное окно в сад открывало допуск в сияющий мир. Всюду чувствовалось присутствие необыкновенной личности, даже аура была чарующей. Такой мягкой и в то же время сильной мужским началом. Сразу было понятно, что этот человек совсем не так прост, как кажется… Парни весело болтали, Джинён совсем расслабился, ему было очень комфортно, было такое ощущение, будто они знакомы давным-давно… Марк забыл, что молчание — это его золото, его сильное кредо. И его рот не затыкался ни на минуту. Он выхватил из общей сумятицы руку любимого и на протяжении всего разговора сжимал пальцы мёртвой хваткой. ХиЧоль не обращал внимания на такие вольности, он и сам вёл себя подобным образом. Вскакивал из-за стола, делал пробежки по комнате. Тискал Марка за плечи, нависая над ним. Несколько раз извинился за котов, которые заскакивали на стол и искали себе пропитание, под нескончаемый скулёж щенка. Потом, под конец обеда, выхватил Туана из рук Пака и сделал несколько радостных движений в темпе танго. Очень проникся таким милым парнем и тут же облобызал его прямо в рот. После чего отдал обратно Паку и устроил показательные танцы под музыку одной из известных женских групп, включив настенную плазму. Пока Джинён с Туаном выходили из шока, ХиЧоль утянул их взгляды своим безбашенным танцем, парням сразу захотелось присоединиться. Марк не выдержал и пустился в пляс, двигаясь, как индеец из племени — Папаго. Джинён тоже себя не в корзине нашёл. Выскочил, закружился в огненной пляске, сверкая глазами и подстраиваясь под девичий танец с какими-то яростными элементами из «Hard carry». Они долго дурачились под звуки песен женских групп, казалось, что ХиЧоль вообще никогда не устаёт. Он вскидывал руки и двигался грациозно, словно демон танца. Будто ему было подвластно всё. И он этим всем обладал в полной мере… Всё закончилось также внезапно, как и началось. Ким выключил звук и упал на мягкий ковёр, утаскивая за собой обоих парней. Они весело засмеялись, тиская друг друга. ХиЧоль, запыхавшийся и счастливый от новых впечатлений, лежал, раскинув руки и ноги, не заботясь о том, что одна его рука попала на грудь Туана, а вторая на лицо Джинёна. Это были такие пустяки, абсолютно не портящие его яркого образа. Джинён переложил тонкие пальцы себе на грудь и задышал шумно, восстанавливая дыхание после дикого пляса. Марк закрыл глаза, пытаясь успокоиться и отдышаться. ХиЧоль наконец сел и посмотрел по очереди на измученные тушки, которые были загнаны им до дрожи ресниц, до скачкообразных движений грудин, до самых кончиков пальцев. — Ну, что, ребята, — заговорил радостным голосом, заставляющим сердца работать с удвоенной скоростью, — Продолжим? И они продолжили. Пляски не заканчивались до самого ужина, до мягко вползавших в столовую сумерек. До покалывания в мышцах и боли в спине, и ногах. Но, это было уже совершенно неважно. Парни чувствовали, что уже никогда не смогут уйти отсюда теми же, что пришли. Никто не знал, в хорошую или плохую сторону они изменились. Но, перемена произошла и это было чертовски приятно. До дрожи в коленях здорово… — Вы же останетесь на ужин? — улыбаясь, спросил Ким. — Но, мы же всё съели. — отозвался Джинён и посмотрел на Марка. — Мы можем приготовить рамён…по-быстрому, — облизал губы ХиЧоль. И Марк почему-то понял, что не сможет отказать этому взрослому ребёнку ни в чём. — Ладно, я приготовлю. — покивал он головой. И пиршество продолжалось. Ким ел так, как будто находился на приёме у короля. Это было настоящее эстетическое наслаждение. Марк забыл, что хотел есть, забыл, что хотел сказать и забыл, как пользоваться палочками. Он просто сидел и смотрел. Словно интересный фильм, словно любимую картину Ван Гога: «Подсолнухи» разглядывал. Почему именно эта картина, фиг знает? Просто на ум лезли всякие яркие образы, где присутствовало солнце. Джинён тоже зависал, вцепившись в руку любимого, он словно прирос к Марку, забывая, что они тут не одни. Его внутреннее состояние глубокой любви к Марку сравнялось с состоянием наружным. Притворство тут не прокатывало. Рядом с этим, исключительно искренним человеком, по-другому себя вести было нельзя. ХиЧоль понимал, что на него «ведутся», ему было жутко приятно, что эти милые парнишки такие неосмотрительно открытые и ужасно этим привлекательные, до одури красивые. Ким понимал, что уже никогда не сможет их отпустить из своего сердца, особенно Марка. Ведь самое главное для ХиЧоля — это вкусно поесть. Ну, или пусть так думают… — Парни, — сказал он, прищурив глаза и отрываясь от изысканной трапезы, — Когда надумаете пожениться, не забудьте пригласить и меня. Сначала Марк не придал значения этим словам, всё также улыбался своим мыслям о шедевре известного художника. Джинён среагировал быстрее. Он отпустил руку Туана и глупо произнёс: — Не, не, мы не вместе…мы ничего друг о друге не знаем… — Значит, ты не будешь против, если я его сейчас поцелую? В губы, — усмехнулся Ким, показывая палочками на Туана, — Он мне нравится. Он прекрасно готовит. Джинён моргнул и вздохнул поглубже. — Если так, я не против. — откликнулся Марк, с укоризной посмотрев на любимого. — А тебя никто не спрашивает, — растягивая слова, как избалованный кот, пропел ХиЧоль, — Ты всего лишь маленькая копия моей версии любимого повара. Хоть и готовишь лучше Рёука… Ну что, любимый мой Джинён-щи, актёр Пак, которому нет равных в трущобах кинобизнеса. Ты согласен? — Нет! Только через мой труп! — тут же принял игру Джинён и улыбнулся, обнажая зубы, как умел только он. Марк загляделся на эту саркастическую улыбку и засмеялся вслух. Любуясь обоими парнями. — Я же ничего не имею против, любите друг друга, сколько душе будет угодно. — засмеялся глазами Ким. И сразу стало тепло, и хорошо, словно в своём мире. — Как ты понял, хён? — спросил Марк, обнимая Джинёна и прижимая его к себе. — Для этого мне было достаточно и одного взгляда, — красуясь, ответил Ким. А потом вздохнул и серьёзно посмотрел обоим в глаза, — Об вас же обжечься можно, дурни! Спалитесь так моментально, к чёртовой матери. И прикрыть вас будет некому… И актёрское мастерство Пака вас не спасёт. — Так что же нам делать, хён? — Джинён был очень напуган, ушки оттопырились и покраснели ещё больше. — Ничего, — ответил ХиЧоль и продолжил аккуратно есть, поддевая лапшу на палочки, словно на приёме у вице-президента, — Могу посоветовать только ледяной душ, но думаю, что и он поможет только на первые пятнадцать минут… Лучше всего сразу повесить ярлыки себе на задницы. — Хёёёёён, ты теперь ненавидишь нас? — спросил горестно Джинён, забывая играть. — Нет, — ответил Ким ХиЧоль, — Напротив, такими настоящими вы мне больше нравитесь. Особенно Марк. Ты же будешь приходить и готовить мне, правда? *** Марк выключил музыку и собрался в ванную, Джинён дремал на кровати, сложившись в позу эмбриона. Он всегда так засыпал, напоминая своими согнутыми ногами хвост креветки. Туан усмехнулся нежно и не выдержав, прикоснулся губами к тёмным волосам. Убрал с лица непослушную чёлку, прошёлся рукой по спине, как он всегда это делал, оглаживая пальцами каждый позвонок. Пак зашевелился, открыл глаза. Уставился в лицо Марка испуганно со сна, всё ещё пребывая в том мире. Прочувствовал, что находится дома, рядом с любимым, улыбнулся радостно. Протянул руки, как милый ребёнок. Туан растянул губы, глаза его стали влажными и глубокими, как колодцы с утонувшими, маленькими солнцами. И подался навстречу этим рукам, потянулся пухлыми губами. Ощутил солоновато-горький вкус, не выдержал и лёг рядом, обнимая тонкую спину. — Я хотел душ принять. — прошептал тихо, целуя податливые губы и всё больше проникаясь. — Потом примешь. — также невесомо прошептал Джинён. — Так что мы будем делать? Со своими полыхающими душами? Спалим себя дотла или оставим что-нибудь нашим агасэ? — всё больше возбуждаясь, надрывным голосом спросил Туан. — Никто нас не примет такими, поэтому, лучше оставим себя друг для друга. А Туан почему-то подумал, что у Вселенской Звезды очень красивые глаза, похожие на два солнышка. Они почти такие же, как у его любимого Джинёни. Только более проницательные. Но такие же сказочные. — Хорошо. — прошептал он счастливо и выключил настольную лампу над головой.