My Home

***

Начинать утро с яичницы — мечта Туана. Джинён это знал. И знал, как нужно её приготовить, чтобы Марку понравилось. Пак разбил яйца в чашу и начал взбивать, добавляя в эту массу помидоры и зелень. За окном — серое утро. Теперь каждый день похож один на другой… Джинён ждёт зимы. Быть может, тогда всё поменяется…и станет хотя бы белым. Белый — неплохой цвет. Джинён любит зиму. Это — самое весёлое время. Можно будет поехать куда-нибудь в горы, покататься на санках, как сто лет тому назад… Да, даже если Марк затащит его на фуникулёр и прицепит горные лыжи к ногам, это всё равно будет самым лучшим временем… — Джинёни…ты куда так рано поднялся? — слышит он заспанный голос и вываливает на сковороду смесь. Поворачивает голову и радостно улыбается. У Туана такое лицо, что невольно залипаешь и на его торчащие волосы, и на его розовые, со сна, щёки. Про глаза лучше не думать. Нужно же закончить с завтраком. — Марк, мне на съёмки. Я тебя покормлю и поеду. — Ой! Я же совершенно забыл, что ты нас сегодня бросаешь. — Туан потёр веки и заговорил тихим, обиженным голосом. От такого голоса всё переворачивалось в груди у Пака, словно шевелили раскалённой кочергой тлеющие угольки и огонь схватывался и начинал полыхать, — Я не хочу, чтобы ты там улыбался каким-то девушкам…и парням тоже. — Неужели, ты ревнуешь, Марк?! — притворно воскликнул Пак и выключил плиту. Туан подошёл, припал сзади к спине парня, не дал ему повернуться, обрушиваясь на шею горячими поцелуями. Задышал отрывисто, вызывая табун мурашек. — А ты думал? — проговорил куда-то в ухо. Так, что Джинёна накрыло жаркой волной. — Никогда не замечал. — проговорил едва слышно Пак, замирая и закрывая глаза. — Теперь будешь знать. И поосторожнее там с поцелуями. — Марк, откуда ты знаешь, что будут поцелуи? — пришёл в себя Джинён. — Сценарий не бросай, где не надо. — улыбнулся Марк и продолжил целовать любимое место на шее своего парня, возле оттопыренного ушка. — Вот не думал, что тебя заинтересует моя роль. — Джинёну наконец удалось повернуться в цепких пальцах парня и он сказал это прямо ему в лицо. — Ещё как интересует. — Марк не дал больше ему времени на раздумья и завладел этими нежными, самыми сладкими, и умопомрачительными губами… Павильон был очень красиво украшен. Снимали очередной эпизод. Было слишком жарко от софитов. На душе царила какая-то предрождественская атмосфера. Хотя, до рождества ещё был целый месяц. Но, съёмки всегда проходят заранее. Мемберы разбрелись по залу, как только что обретшие зрение щенки. Марк разглядывал ёлочные игрушки и декоративные свечи, которыми было уставлено всё помещение. Тут и там слышался возбуждённый смех, крики рабочих, менеджеров, которые занимались своим нехитрым делом. БэмБэм подкалывал макнэ. Югём не поддавался, он так хитро и грациозно уходил от нападок, что Туан невольно засмотрелся на высокого юношу, что двигался по помещению, как танцор самого высокого уровня. На младшего всегда было приятно смотреть. Марк радовался, что смог воспитать из этого ребёнка такого красивого и умного человека. Он стал совсем взрослым. Почти мужчиной… Джейби пробежал мимо и хлопнул парня по мягкому месту. Сразу послышался смех Ёнджэ и Джексона, что затеяли возню вокруг маленькой ёлки. Туан усмехнулся, наблюдая за общим хаосом. Ему жутко захотелось присоединиться. Он схватил пробегавшего Бэма и утянул его за руку, обнимая одной рукой, пряча за спину от разбушевавшегося лидера. Тот пробежал мимо по инерции и попал прямо в раскрытые объятия Вана, который зря время не терял, и обнял Джебома обеими руками, захватив в плен. Бэм оттолкнул Марка и побежал дальше заигрывать с Югёмом. Но тот, не обращая внимания на Конпимука, подошёл к Марку и радостно начал рассказывать какую-то шутку. Туан не слушал. Он наблюдал, как Джексон пытается укусить Има за шею, а тот только кричит и смеётся. Ёнджэ бродит поблизости, не зная, как помочь своему лидерниму отвязаться от разбуянившегося китайца. Югём видя, что его не слушают, развернул голову Туана на себя и постарался удержать его взгляд в своих зеркальных отражениях. Марка всегда умиляют эти глаза. Они такие влажные, словно слёзы всегда наготове. Такие удивительные и нежные, когда смотрят на Туана. — Хён, ты слышишь? Чансон-хён и Никкун-хён сказали, что могут позаниматься со мной в качалке. Ты пойдёшь с нами? Я тебе это уже в третий раз говорю, а ты делаешь вид, что не слышишь. Ты в последнее время совсем меня не замечаешь. — Югёми, ну зачем мне-то идти с вами? — удивился Марк, — Я же с Джиненом хожу. И ты это знаешь. И я вовсе тебя не игнорирую…просто видеться стали реже…только и всего… — Я скучаю, хён. — удивительные глаза зажглись маленькими звёздами и Марк понял, что они всегда будут такими. Пока макнэ смотрит на него. Туан знал об этой зависимости и очень сильно мучился. Если бы он мог, то непременно бы избавил этого взрослого щеночка от таких терзаний. Но, что он, Туан, мог сделать? Только не давать надежду. А это было мучительнее всего. — Гёмдуна, ты же знаешь, что останешься самым моим милым братишкой? Помнишь, я — Ким Марк. А ты — Туан Югём. — Ты никогда не можешь поговорить со мной серьёзно, хён…всё время прячешься за глупые фразы…разговариваешь со мной, как с младенцем… Я давно вырос, а ты даже не заметил. Я мужчина, а не мальчик. — Я знаю, прости меня. — Марк горестно вздохнул и опустил взгляд. Показался сам себе каким-то толстокожим тюленем, не способным понять душу этого самого лучшего из всех. Самого сильного и умного…ребёнка. Подбежал Джексон, сграбастал Югёма за шею и притянул к себе, потащил куда-то, яростно смеясь и вовлекая его в какую-то очередную игру. «Вот уж, поистине, кто никогда не повзрослеет…» — подумал Марк, провожая глазами Вана. Пошёл в сторону Ёнджэ, который стоял возле стола, в ожидании, когда Джейби освободится от разговора с Бэмом. А тот, как нарочно, всё больше увлекался, его лицо становилось всё загадочнее и загадочнее, по Конпимуку было понятно, что он жутко недоволен, что именно его Им выбрал своей жертвой. Вдруг, чьи-то сильные руки вцепились Туану в шею и он машинально сделал два шага в сторону. Почувствовал знакомый запах и уже хотел остановить этот сгусток энергии, но ему на ухо прошептали, обжигая дыханием: — Марк, мне надо с тобой поговорить. Туан развернулся, пытаясь освободиться, но крепкие руки держали надёжно. Марк знал, что проще согласиться, чем ввязываться в бесконечную перепалку. Потому что Джексона не переспоришь, не заткнёшь. Они зашли в тёмный коридор, где не было камер и людей. Только мрачное присутствие стен. — Может быть, ты отпустишь мою шею, Джексон? — прошептал Марк куда-то в лицо, что давило собой, сминало его, с таким трудом отвоёванное пространство. — Я же тебя люблю, Марк. — с места в карьер пустился Ван. — Любишь или хочешь? — усмехнулся парень, пытаясь придать своему голосу невозмутимость, — Есть ведь разница. Или для тебя это одно и то же? — Люблю! — Джексон дышал совсем рядом, знакомый запах кружил голову, заставлял руки и ноги дрожать, Марк понимал, что это всего лишь память тела. Ничего больше. — Ты любишь всех, кого хочешь. — Марк ненавидел сам себя за такую слабость, но голос его был твёрдым. Хоть что-то. — Ты совсем не понимаешь разницы? — Почему, я понимаю, — тихо отозвался низкий голос, разрушая границы, — Я тебя люблю и хочу. Ещё никто не заставлял меня так переживать и нервничать, как ты. Это сводит с ума, Туан. — Отцепись, Джексон, ты перешёл рамки моего личного пространства. — Марк сбросил с себя тёплые руки и отодвинулся к стене. Почувствовал спиной холодный камень и вздрогнул от липкого пота, что проложил узкую дорожку между лопатками. — Иен, ты никуда не сможешь убежать от себя. Ты же знаешь. Посмотри, ты же дрожишь, как лист на ветру, а если я тебя поцелую сейчас, ты вообще забудешь, кто такой — Пак Джинён. — Джексон, а не много ли ты на себя берёшь? — разозлился наконец Марк, — Даже если я себя забуду — его буду помнить. Ван приблизился, как молния и его руки соединились на затылке Туана. Он притянул к себе такое желанное лицо и впился в невероятно притягательные губы. Не встретив препятствия продолжил углублять поцелуй, помогая себе языком. Марк не ответил. Его рот был расслабленным и холодным. Ни грамма живости, ни йоты огня. Ничего. Ван проникся своим поцелуем, всё внутри сделалось мягким и трепещущим. Но, это безразличие, что холодной волной накатило от любимого, привело его в чувство и он отпустил парня, захлёбываясь его равнодушием. — Ну что, Джексон, ты не замёрз? — усмехаясь, проговорил Туан, отлипая от стены и пошёл вперёд, прямо на тусклую, мерцающую полоску в конце коридора. Сначала, этот свет превратился в прямоугольник и скоро исчез совсем… Яркий день утопил Марка в себе… *** — Если ты думаешь, что сделал правильно, что пришёл меня спасать, то ты ошибаешься, — сказал Джинён по-английски и запихал полную ложку супа в рот, который показался Марку безразмерным. Он усмехнулся, наблюдая за парнем, не прикасаясь к своей порции. Они сидели в столовой общежития за огромным столом, рассчитанным на взвод солдат. Но, никого, кроме них, тут уже не было. Все давно поели и разбежались по делам. — Это ты ошибаешься, — возразил Марк и принялся за еду, наблюдая, как его сосед проглатывает пищу с головокружительной быстротой. Только ложка мелькает, — Тебя никто не просил лезть в это дерьмо, спасая якобы, меня, — наставительно произнёс Туан, но Пак, не совсем понял. Некоторые слова были ему совершенно неизвестны, — Ты думаешь, что я не способен постоять за себя? Да ты вообще в курсе, что я занимался дайвингом и уж точно смог бы спокойно отсидеть эти пять минут, не взваливая на тебя такую тяжёлую ношу. — А ты уверен? — вдруг перестал есть «Джинёни», — Ты что, пробовал без снаряжения продержаться так долго? А не врёшь ли ты? — протестующе заговорил парень и его глаза превратились в два пылающих факела. — Я никогда не придумываю того, чего не было. Если говорю, что могу это сделать, значит — могу. Если не согласен со мной, пойдем, после ужина и я тебе докажу, — спокойно ответил Марк и принялся доедать такой вкусный суп. Только здесь, в Корее, пища казалась такой насыщенной, питательной. — Не беспокойся, тебе ещё придётся это сделать. И уж точно не я буду тому причиной. Если и собираешься кому-то что-то доказывать, выбери другого врага. Ты мне таким не нужен. — Джинён доел и поднялся из-за стола. — Эй, — окликнул его Марк, — Подожди меня, я не хочу тут есть один, в тишине и скуке. Пак вздохнул и уселся обратно, разглядывая черты парня в такой близости, их отделял всего лишь узкий стол. Тёмные ресницы парня трепыхались и отбрасывали тени на щёки от неверного света ламп, когда он опускал глаза к тарелке. Губы шевелились и шумно втягивали жидкость из ложки. В конце трапезы Марк и вовсе притянул чашку ко рту и допил весь бульон до капли. Вытер губы пальцами и посмотрел на Джинёна. Тот молча протянул ему салфетку и улыбнулся глазами… — Ты не пошутил, когда разрешил мне спать вместе с тобой? — «Малыш», волнуясь, заглядывал в лицо, Туан заправил постель новыми постельными принадлежностями и посмотрел на парня. — Не имею такой привычки разбрасываться словами, — ответил тихо, замечая боковым зрением, как все укладываются по своим местам. Марк уже знал, что Джинён находился рядом. У него тоже было нижнее место. Если лечь с краю, вполне можно увидеть его лицо на соседней кровати. Он так и сделал. Дождался, когда малыш Ким привалится к спинке у стены и скользнул на своё место, вытягивая ноги и расслабляя уставшие мышцы. Отодвинулся подальше от разгоряченного тела и повернулся набок, наблюдая за манипуляциями Пака. Тот, не торопясь, расстелил постель и сбросив тапки, юркнул под одеяло, поёрзал слегка, устраиваясь и делая гнездо из одеяла. Мелькнул белым пятном своей майки. Марк тоже не стал раздеваться. Было как-то неприятно, что тут очень много народа. Хоть Туану было и плевать, что на него пялятся со всех кроватей, но, снимать футболку и шорты казалось как-то неправильно. По крайней мере, свою первую ночь он будет одет. Сзади зашевелились и вздохнули. Марк обернулся и увидел, как Югёмушка сворачивается в клубок из одеяла и старается как можно меньше использовать своего пространства, чтобы не стеснить Марка. — Не бойся, ты мне не помешаешь, — улыбнулся Туан, — Спокойной ночи, малыш. — прошептал тихо. «Малыш» благодарно растянул губы и закрыл глаза: — Спокойной ночи, хён. Марк отвернулся и замотался в своё одеяло. Прикрыл веки, стараясь хоть немного отдохнуть. День был таким насыщенным, таким долгим, что крышу сносило от усталости. Перед глазами сразу встало мокрое лицо «Джинёни». Его закрытые глаза со слипшимися ресницами. Полные губы. Влажные, жутко красивые… Туан вздрогнул и разлепил веки. Но, это было каким-то наваждением. Перед ним, совсем близко — всё те же глаза, только раскрытые и глубокие. Такие пронзительные…и нежные… Слишком трогательные, слишком вдумчивые…совсем рядом, всего лишь в шаге. На расстоянии вытянутой руки. И они смотрели, никуда не исчезали…даже когда погасили свет, Марк знал, что они тут, светятся в темноте таинственным блеском… Кто-то потрогал его за ногу и снова стало тихо. Марк проснулся и открыл глаза. Сразу понял, что находится не дома. Со всех сторон слышалось разнобойное дыхание, кто-то кашлял, кто-то всхлипывал во сне. Рядом шевелился малыш Югёми. Туан развернулся и увидел, как мальчик выкручивается из одеяла и пытается выползти из своего угла. — Ты чего? — шёпотом спросил его Марк. — Мне уже пора уходить, — тихо ответил ребёнок, — Я же хожу в школу. Чуть не проспал. А всё из-за того, что так хорошо было только дома, в своей кровати. Ночевать с тобой очень приятно, хён. Ты всю ночь лежишь спокойно, даже не двигаешься. — Ты один что ли ходишь в школу? Тебя никто не провожает? — удивился Туан, — А завтраком кто тебя накормит? — Не волнуйся, я поем…и школа тут совсем рядом. Не такой уж я и ребёнок, как ты думаешь. Ты спи ещё. В следующий раз я постараюсь тебя не разбудить, — прошептал Югём и выскользнул наружу. Прокрался тихонечко между кроватями и исчез в длинном коридоре. Марк закрыл глаза. Потом вспомнил о чём-то и раскрыл. Сразу увидел замотанное в одеяло лицо. Такое милое, что сердце дрогнуло и зашлось от радости. Вздохнул облегчённо и провалился в сон. Но это, видимо, был не его день. Кто-то подёргал его за руку и даже слегка похлопал, для большей убедительности. Марк открыл глаза и с трудом понял, что он в далёкой Корее, ни больше, ни меньше. Перед ним стоял мальчишка, потом он присел на корточки и заглянул в лицо. — Как тебя там, кажется, Марк? — сказал на хорошем английском. И Туан узнал самого маленького парнишку. Тайца. Но имени его не смог произнести, только оскомину набил на языке. — Что случилось? — спросил испуганно. — Ты сможешь за меня заступиться? Учти, я ещё никогда никого об этом не просил, но Вон Пиль сказал, что ты сильный и смелый, почти, как Пак, но он теперь меня бросил… — пробормотал пацан очень быстро. А у Марка сложилось впечатление, что во рту парня что-то мешает, будто у него язык распух. Туан понял, что что-то произошло, но ему жутко не хотелось будить парня напротив. Поэтому он осторожно вылез из-под одеяла и нашарил ногами обувь. Потом шёпотом чертыхнулся, почувствовав, что его ботинки связаны шнурками. «Какой идиот этим занимается?!» — подумал и схватив башмаки в руки, повёл мальчишку подальше от спальных мест. — Ну, что там у тебя? — спросил, наконец, когда они вышли в коридор. — Я же тебе говорю, раньше, когда Джинён-хён спал рядом, он заступался за меня… Но вчера… он зачем-то поменялся с одним парнем и теперь меня некому защитить ночью. Сегодня я продержался, не спал. — Подожди! — заткнул его Марк, переступая босыми ногами на холодном полу, — Ты нормально объяснить не можешь? Ты имеешь в виду, что Пак, этот Джинёни, он поменялся с кем-то кроватями? — Да! И теперь меня некому защищать! Что же тут непонятного?! — удивился ребёнок. — А кто тебя обижает? — удалось Туану распутать этот клубок из английских и тайских слов. — Вообще, я никому не даю себя в обиду. Но иногда… — парень замялся и совсем замолчал. — Ладно, — решил Марк действовать, а не говорить, — Пойдём, отведёшь меня к тому мудаку, что посмел тебя обидеть. Веди. Парень понял и пошёл куда-то по длинному коридору, в сторону большой кухни и комнаты-столовой. — Вон, видишь, тот самый мудак сидит к нам спиной? — показал мальчишка в угол столовой, где собралась группа парней, довольно-таки взрослых на вид, видимо, они завтракали. Марк кивнул головой и пошёл прямо на эти голоса, не замечая, что сжимает в руке свои ботинки с толстыми подошвами, самыми модными и удобными в своей родной стране. Подошёл. Успел заметить, как парни уставились на него и замолчали. Марк видел перед собой только лицо этого парня, на которого указал ребёнок… Марк не мог вспомнить его, такое странное, имя. Просто язык сломаешь. — Тебе чего, красавчик? — улыбнулся миловидный парень, что сидел сбоку, переводя взгляд на башмаки в руке Туана. Марк его проигнорировал и оценивающе посмотрел в лицо обидчика. Ничего себе так лицо, довольно приятное, не пугающее, даже красивое. Марку всегда нравились такие лица, но, малыш-таец засел где-то в мозгах и требовал защиты. — Ещё раз тронешь тайца — считай, что меня тронул… — сказал спокойно, даже улыбку на уста повесил, для пущей убедительности, поправил ботинки в руке, сжимая шнурки. — Эй, Конпимук! — крикнул обидчик, — Иди сюда, переведи! Что этот ангелочек хочет от меня? Если я ему понравился, с меня ужин! — и засмеялся громко, показательно. Марк сразу вспомнил имя тайца и не успел ни о чём подумать, как ребёнок подбежал, вцепился в его талию, сверкнул гневным взглядом на смеявшегося чувака. Туан понял, что ждать больше нечего: " Эх, жалко башмаки, их мама купила…» Но делать нечего, размахнулся посильнее и вмазал в ненавистное лицо. Потом развернулся, почувствовав, что его пытаются окружить другие парни. Двое соседей тут же вскочили, кинулись на Марка. Малыш Конпимук тоже зря времени не тратил, бросился на одного обидчика, ударяя его своим маленьким телом, работая руками и ногами. Туан отбросил от себя податливое тело и кинулся на второго. Марк понимал, что силы всё равно неравны. Что он с ребёнком против трёх здоровых парней? Но сдаваться было нельзя. Иначе-придётся всё время бояться и прятаться. А нужно было здесь продержаться, да ещё жалко было этого тайца, который в одиночку сражался и, быть может, это был его последний крик о помощи и единственный. Марк разозлился. Это придало ему уверенности и сил. Они дрались, как два маленьких хищника, словно ничего в мире уже не было важным. Спина к спине, отражая сыпавшиеся удары. Марк чувствовал, что Конпимук устал, ему всё труднее и труднее справляться с противником, его маленькие, худые ручонки мелькали с головокружительной быстротой, словно паучьи лапки. Но, Марка зажали с двух сторон, почти загнали в угол. И когда он подумал, что его сейчас уронят и забьют, вдруг стало тихо, как в пустынной бухте. И только знакомый голос заговорил вдруг быстро и гневно, словно забивая гвозди каждым словом. Марк не понял ничего из сказанного, но чужие руки его отпустили и успел заметить, как отпустили и тайца, и он упал на колени, пытаясь отдышаться. А потом увидел такое узнаваемое и красивое лицо, эти глаза. Они были такими пугающими, страшными, будто их владелец мог всего лишь взглядом уничтожить толпы противника. И весь комичный вид парня только усиливал это явление. Джинёни был только в белой майке, черных шортах и тапках, с какой-то дурацкой физиономией зайчика. Парень посмотрел на Марка и его глаза сделались другими…в них промелькнула какая-то боль и страх, как перед прыжком в пропасть…