My Home

Снег шёл и таял. Ветер раскручивал лёгкую метелицу. Снежинки кружились в воздухе, прочерчивая тонкие линии, ударялись в лобовое стекло и оставляли мокрые следы, размазанные очистительными щетками. Марк посмотрел на сидящего рядом Джинёна. Почему-то казалось, что его парень думает сейчас о том же…даже и секунды не сомневался Туан. Всё в мире имеет свою цену, время и оценку со стороны. Но, когда думаешь о таких мелочах, из которых складываются мироздания, то, что мы называем вечным… Эта пушистая стая, что покрывала влажную землю, что приносила с собой стужу и холод, которой можно было эстетично наслаждаться, сидя в тёплом салоне, разве и она не была временной в этом мире? Снежинки весело сыпались с неба, они были такими чистыми, такими нежными, словно вырезанными из мягкой салфетки причудливыми ножницами самой матушки-зимы. Но, разве знали и они, что земля ещё слишком тёплая, чтобы принять этих малышек…и их красивые, но ледяные души превратятся всего лишь в эти грязные, жутко неопрятные лужи… Почему именно об этом думал Марк? Вот никто не поймёт. Не догадается… А настроение было самым радужным. И как такое вообще возможно, идти рука об руку с радостью и болью?.. Радостью за себя и болью за других… — Марк, Марк…если тебе что-то не нравится, мы можем посмотреть другую машину. Просто я подумал, что ты хотел именно эту. — Мне она нравится. Я думаю, что у неё немного женский характер, но это даже хорошо. Она не будет такой упрямой, как я. — Ты всегда очень странно подходишь к такого рода вещам. Почему ты оживляешь неодушевлённые предметы? Ведь, это всего лишь машина, Марк?! Твой планшет — мужского рода, поэтому, имеет такой непостоянный характер и часто ломается. Твой…наш дом тоже мужского рода. И вот теперь этот автомобиль оказывается женского рода, потому что мягкий и пушистый, нежный…какой ещё? — Ты ничего не понимаешь! Мне нравится эта машина. Заверни её и распишись в получении. Джинён давно мечтал подарить любимому средство передвижения. Им надоело постоянно слушать нытьё менеджеров, которым теперь всё время приходилось развозить мемберов по разным концам города. И вот, наконец-то, когда Пак получил права, а Марк пересдал экзамены на вождение и его гражданские документы теперь были и здесь, в Корее, действительны, можно было позволить такой «скромный» подарочек для своего парня. Сначала, когда они оба уселись в новенький автомобиль с именем очень известной марки на капоте, Джинён подумал, что Туан очень рад, но, по лицу любимого, которое менялось каждую секунду, определить что-то было невозможно. Из страдальческого, оно превращалось в радостно-задумчивое, а потом просто сделалось серьёзным и каким-то одухотворённым. Вот как по такому множеству мыслей определить, нравится ему эта машина или нет? — Точно, Марк? Потом не говори, что передумал. Вообще, немного странная у тебя реакция. Я думал, ты обрадуешься. — Я страшно рад! Просто…снежинок жалко… — Марк остановил машину и вышел, аккуратно захлопывая дверцу. — Что? Марк, что ты сказал? Снег? — Джинён попытался отстегнуть ремень безопасности, но провозился с этим и Туан ушёл в крытое здание автосалона. К Паку сразу подскочил менеджер, с улыбающимся лицом, очень похожий на одного красивого артиста из дорамы, что утром они с Марком смотрели. — Вы берёте? — спросил он, растягивая улыбку до невозможных размеров. Для Джинёна всегда это остаётся загадкой, до какой степени можно растягивать губы, чтобы получилась вот такая голливудская гримаса радости. — Да, мы берём, — кивнул он головой, — Оформите, пожалуйста, покупку. Менеджер улыбнулся так широко, что Паку стало немного страшно за его адекватность. Он передал документы и карточку, и «актёр дорамы» понёсся выполнять заказ. — Мне вот интересно… — Марк появился так неожиданно рядом, что Джинён вздрогнул и подпрыгнул на месте, — Зачем тебе понадобилось делать такой странный подарок? Мы могли бы просто купить её на двоих…и использовать в своих целях наравне. — продолжил Туан, не обращая внимания на то, что напугал парня. — Марк…вот почему ты не хочешь принять это проще? Я хочу сделать тебе подарок…понимаешь? Это делает меня счастливым. Это кажется тебе таким уж странным? Ты водишь лучше меня. Я хочу, чтобы ты обладал этой красавицей. — Ладно… Принято… Спасибо… На самом деле, я от счастья потерял все свои радостные эмоции. — шёпотом пробормотал Марк и обнял парня прямо на виду у всех, хотя, Джинён никого не видел рядом. Но, он знал, что люди всегда и везде есть. Даже на южном полюсе, где обычно никогда никого не бывает, найдётся пара-тройка нomo sapiens… Возвращались домой они уже на новенькой машине: Porsche Panamera, красного цвета. Эта малышка была такой красивой, что Туан, в конце-концов, почувствовал себя на седьмом небе. Джинён заметил, как горят глаза его парня и успокоился. Эта покупка того стоила… — Что будем делать? Надо же отметить это событие. — радостно спросил Марк. Снег перестал идти. Дороги были мокрые, город превратился в размытый туманом призрак, который тем не менее, казался прекрасным. — Хорошо…и как? Снова созовём нашу банду? От прошлого раза ещё не успели отойти. — Давай, заедем к ним в общежитие? — решил Туан. — Без предупреждения? — Джинён всё ещё надеялся на то, что они побудут только вдвоём. — А чего их предупреждать-то? Так даже лучше. У них не будет времени подготовиться. — засмеялся Марк. — Тогда нужно заехать в магазин…потому что в их холодильнике давно уже никто не живёт. — задумчиво сказал Джинён. А Марк усмехнулся: — На месте и разберёмся, если что, закажем еду на дом. — он повернул на знакомую автостраду и влился в спокойный серый поток других машин. *** — Я не могу спать наверху! — парень очень хорошо разговаривал на английском. Прямо практически, как носитель языка. Марк повернулся и увидел этого чемпиона. Он спорил с менеджером и говорил очень громко, и раскатисто. Туан мельком слушал этот спор, разговаривая с Югёмом. «Малыш» отвлёкся на громкие голоса и замолчал. Туан подождал, потом не выдержал и тронул Кима за руку. — Не отвлекайся. Ты допустил грубую ошибку и мог бы покалечиться. Сколько раз я тебе уже это объяснял! Прыгаешь, группируй ноги! Они не должны у тебя висеть, как ходули, — но парень его не слушал. Он целиком и полностью ушёл в подслушивание разговора новенького, и их самого невыносимого менеджера, который никогда не шёл на поводу у мальчишек. Марк слегка шлёпнул Югёма по затылку и тот посмотрел на него своими ясными глазами. В них запряталось непонимание того, за что его ударили, — Я с тобой сейчас разговариваю! — Марк, прости…ты говоришь, что я ошибся, но, я всё делал, как ты! Ты никогда не группируешься. Я тоже так хочу! — взволнованно запричитал младший, теряя нить чужого разговора. — Я делаю это не по правилам. Это просто мой стиль. Тебе так нельзя, ты можешь расшибиться! — А я хочу! — парень посмотрел прямо в глаза Туана взглядом, полным мятежа. — Заткнись… — сказал спокойно Марк и добавил, — Ты не будешь прыгать так, как хочется тебе. Ты будешь это делать по всем правилам физики, не нравится — можешь идти пожаловаться. — Хён…разве я когда-нибудь жаловался? — совсем тихо ответил Югём и сморгнул неожиданную слезу. Туан не выдержал, обнял мальчишку, прижал его голову к своему плечу, зарылся рукой в пышную шевелюру. Уже когда ложились спать, Марк случайно увидел, что парень-чемпион расстилает нижний ярус кровати. Подумал, что он настырный и упрямый, раз отстоял своё желание. Подошёл Джинён, взглянул в глаза, присел рядом с Югёмом, который гнездился у стеночки. — Марк, пойдём, подышим свежим воздухом? — сказал проникновенно Пак, укрывая одеялом младшего, подворачивая края, как маленькому. — Опять будете целоваться? — ехидно прошептал Ким, демонстративно распутывая одеяло. — Не суй свой нос в дела старших. — обломал его Туан и провёл нежно по руке Джинёна, соглашаясь пройтись. — Смотрите не попадитесь. — вздохнул Югём и отвернулся к стенке. Вечер был душным. Июль принёс с собой не только жаркие дни, даже ночи казались сотканными из горячих потоков воздуха. Птицы стали слишком ленивыми, чтобы посвящать миру свои чудные мелодии. Только упорядоченные трели цикад привносили в этот уставший мир некоторое разнообразие. Марк притянул к себе тёплое тело, наслаждаясь любимым запахом. Джинён прикрыл глаза, соединяя свои руки на талии парня. Они стояли за тонким, ветвистым деревом, в густом кустарнике. Щиколотки мягко щекотала высокая трава, в небо срывались кучи насекомых, разбуженные и поднятые их ногами. — Я так соскучился… — прохрипел Туан, выискивая самые вкусные части: уши…губы…глаза… Утонул в этих ощущениях. Прочувствовал их полностью. Отдался этим минутам трепетно, без оглядки… — Марк… Марк… — повторял Джинён, как заклинание, как пароль между двумя мирами, явью и сном… Туан всё нежнее и крепче обнимал тонкую спину, гладил острые позвонки, каждый сантиметр, каждый изгиб хрупких лопаток. Такое пронзительное чувство захватывало и терзало. Вцеплялось в его сердце острыми коготками и кромсало плоть углубляясь всё сильнее, и сильнее… Это было и сладостно, и больно. На грани тьмы и света. Поцелуи…поцелуи…они жили сами по-себе… Губы, руки…тела…они вытворяли что-то из ряда вон…до такой степени особенное, что могут себе позволить только близкие люди, раненые одним чувством…любви… И если в этот момент кто-то захочет вмешаться, и растоптать эти чувства — будет убит. Потому что свидетели такого не живут… Джинён цеплялся руками, губами, каждой клеточкой… Дыхание переросло в разряд-марафонского бега. Насытиться этим было невозможно. Можно было просто устать и упасть, быть может, даже умереть от переизбытка эмоций. Так и было. Он умирал снова и снова, каким-то чудесным образом возрождаясь раз за разом… Из чудесного мира их выкинула какая-то чужая фраза, что прорвалась через все заслоны и ударила тяжело, наотмашь, раскидывая их в разные стороны друг от друга. И этот низкий, испуганный голос вонзался и вонзался в души, в сердца, разрушая собой тонкий, огромный мир, суженный до этой колкой фразы: — Кто здесь?! «Кто здесь?» — словно из фильма ужасов, с дурацким переводом, самым невозможно-тупым вопросом. Марк тяжело дышал, пытаясь понять, откуда доносятся эти слова. Джинён вообще слишком трудно воспринимал действительность. Ему всегда нужна была некая фора, что давала ему возможность прийти в себя. А времени на сей раз у него не было… — А ты кто такой? — наконец, смог произнести Туан, подходя к Паку на прежнее расстояние и взяв его крепко за руку, показывая этим, что он ни за что на свете не бросит его, не испугается ответственности, и уж точно не смоется отсюда по-тихому. — А что вы тут делаете? — сформировался другой вопрос и уже было понятно, что это голос кого-то из парней — трейни. Марк шагнул вперёд, пряча за спиной своего парня. Джинён вернулся в этот мир и стал самим-собой. Поэтому, отстранил закрывавшую его спину любимого и громко сказал: — А ты что тут делаешь? Туалет находится в здании и, ты знаешь, душ тоже там есть. Или вышел воздухом подышать? Душноватым, правда. — А что, это запрещено? — спокойно ответили им и парни сразу узнали новенького, лишь у него был такой низкий голос с придыханием, словно поднятый из самых глубин земной коры. — Нет, не запрещено. — сказал Марк и подошёл очень близко, замечая блеск в странных, больших глазах, с национальным разрезом, что часто встречается у китайцев. — Мне не спалось, — пробормотал парень, — Я только сегодня приехал. Есть захотелось, вот и вышел. — сказал и замолчал, рассматривая двоих, прижавшихся друг к другу юношей. — Ты что, веган? — ухмыльнулся Джинён. — Что? — переспросил парень. — Ну…ты пришёл в этот сад за едой…вот я и подумал… — ехидно сказал Пак. — А-а-а…нет, я обыкновенный, всеядный. — засмеялся парень, — Больше всего люблю говядину тушёную. — Здесь нельзя охотиться! — вполне серьёзно заткнул его Джинён. А Марк рассмеялся: — Не обращай на него внимания. На самом деле, он — самый добрый из всех людей здесь, просто ужасно колючий. Тебя как зовут? Я — Марк Туан, он — Пак Джинён. — Я — Ван Джексон, а китайское имя моё — Кайе, — снова улыбнулся парень, — А всё же, что вы тут делаете? Все спят давно и охота тут запрещена. — поддел он Джинёна. — А мы ночных мотыльков собираем, чтобы потом их съесть, и они будут порхать не только здесь, но и в наших наполненных животах. — пробормотал Пак. Марк снова усмехнулся и шлёпнул слегка любимого по заднице. — Значит, это я вам свидание испортил… — удручённо констатировал парень, со смешным и звучным именем Джексон, а Джинён покивал головой и смело, и демонстративно взял Марка за руку. — Я сказал тебе, не прыгать! Ты что, меня игнорировать будешь? — Марк забежал в спортзал и кинулся к сетке, злясь на то, что Югём снова делает невообразимые вещи на батуте и совершенно без страховки. Это было запрещено. Ким сделал сальто, игнорируя Марка. Пытаясь показать, какой он смелый и ловкий, и ни в чём ему не уступает. Но, в какой-то момент, всё вырвалось из-под контроля и устремилось с головокружительной быстротой дальше, но уже по неправильному витку, который сформировался и имел место быть, словно выпущенный на свободу господин Случай. Югём упал вниз… Вернее, он ещё падал, а Туан уже подставил руки, бросаясь в прыжке вперёд, пытаясь перехватить тяжёлое тело. Не успел. Скользнул по полу, подставляя себя. Ким выгнулся в воздухе, стараясь не ударить хёна, пролететь дальше, забывая группировать мышцы, раскидывая руки в стороны, словно думал не упасть, а улететь. Марк сделал всё возможное, но не учёл силы парня, его пушечной скорости. Югём упал в объятия. Марк затормозил собой удар, но не удержался на ногах. Они покатились по полу, впечатываясь друг в друга. И замерли, не чувствуя боли от шока. Полежали несколько секунд, прислушиваясь к себе. Потом Туан шлёпнул парня по щеке, приводя его в чувство таким образом, замечая, что тот веки прикрыл от страха. Тот очнулся, посмотрел на Марка своими огромными глазищами, боясь, что его отругают, возненавидят, выкинут вон за ненадобностью. — Где-нибудь болит? — спросил Туан, ощупывая конечности парня. — Нигде — нигде! — поспешно закричал Ким, закусывая губы от боли и бледнея. — Лодыжка… — произнёс Марк, — Я бы и сам мог тебе конечности переломать! Мог бы только попросить! Тупица! — закричал уже не сдерживаясь, замечая, как быстро нога Югёма начинает опухать. — Парни, что у вас случилось? — к ним кинулся новичок, который в этот момент вошёл в зал. И в голове Туана всплыло его имя — Джексон. — Позови кого-нибудь на помощь… — крикнул Марк, — Он повредил себе лодыжку… — А ты как? Встать сможешь? — парень всё же подбежал, вцепился ему в руку, потянул вверх. — Со мной всё в порядке! — отмахнулся Туан. И не удержавшись, стал падать прямо в эти крепкие руки, сражённый резкой болью, которая ждала лишь только удобного момента, чтобы пронзить и заставить кричать. Но он сдержался…не закричал…только стал проваливаться в какую-то чёрную… липкую пропасть…