My Home

Марк оторвался от горячих губ. На миг ему показалось, что в комнате повеяло таким ледяным спокойствием, что душа сжалась маленьким комочком и упала, провалилась куда-то глубоко-глубоко. Ещё не понимая это ощущение, он уже знал точно, что что-то произошло. Необратимым последствиям уже задан был ход… Что-то казалось лишним. И только потом, Туан заметил чашку на столе, которая была сама по себе чем-то вроде немого укора. Вечер превращался в ночь, но на фоне окна слишком чётко выделялся лёгкий пар, который ещё шёл. Марк всё понял. Ещё не разобрался, но уже пришло понимание, что его любимый был только что свидетелем его нечистоплотности. Его тихого помешательства…неосознанного предательства… Или осознанного? — Марки…что случилось? Что с твоим лицом? — изумился Ван, — Ты словно кислый лимон съел… Неужели, уже заразился? — Заразился… — пробормотал Туан, — Безнадёжно. — Полежи со мной… Тогда я быстро поправлюсь. — Джексон снова потянул его за руку. — Тебе нужно поспать, Гага…я сейчас вернусь. — Марк вздохнул глубоко, расправляя грудную клетку, — Мне нужно. Он поднялся, сжал ладонями лицо, пытаясь унять жар щёк. Взглянул ещё раз на дымящуюся чашку, почему-то сильно сдавило грудь. Стало больно. В комнате младших никого не было. Из маленькой каморки Джинёна шёл тусклый свет ночника. Марк приблизился, заглянул через стеклянную дверь. Никого не увидел. Отодвинул створки… просочился невесомо, взглянул на разобранную постель, на скомканное одеяло, какие-то книги, обрывки страниц из нотной тетради, мягкие игрушки. И только потом услышал, как вода льётся за тонкой перегородкой ванной. Кинулся к двери, распахнул. Радуясь в душе, что не закрыта она. Джинён стоял в кабинке. Видно было сквозь мутное стекло его тонкое тело. Марк рванул створки. Удивился, что Пак не среагировал и только потом понял, что тот даже не разделся. Стоит под струями в своей футболке, знакомой, с тремя звёздами впереди. Эти звёзды сейчас размылись, сплющились, превратились в какие-то замысловатые, разрозненные части. И без того узкие джинсы казались резиновыми, они так натянуто облегали его ноги, что напоминали глянцевую плёнку. — Джинёни, что ты творишь?! — вскричал Марк, пытаясь выключить воду. И осёкся, поймав такой пустой взгляд, что паника захватила мгновенно, не давая и шанса быть реабилитированным. — Не приближайся. — Пак даже руки выставил вперёд, словно защищался. — Вода ледяная! Ты же простынешь! — отчаянно вскричал Марк, перекрывая воду. — Исчезни… — спокойно сказал Джинён, — Меня от тебя тошнит… — Ты ничего не понял! Всё совсем не так! — Туан начал шарить глазами по стене ванной, стараясь найти полотенце или что-нибудь такое, во что можно было завернуть Пака…согреть. Ничего не нашёл, кинулся обратно в комнату, сдёрнул с кровати одеяло, слыша, как что-то полетело с матраса и разбилось вдребезги. Не поворачивая головы, побежал обратно. Краем глаза отмечая про себя, что Джинён даже не пошевелился. Только глаза прикрыл. Ресницы слиплись от воды, превратились в острые стрелки. Дрожащие…блестящие. Завернул парня. Удивляясь его такому податливому туловищу, словно тряпичному. Туан ожидал от него криков, крепкого отпора. Но ничего этого не было. Только холодное, даже сквозь толстый слой материала, презрение. Положил его в комнате на матрас. Заглянул в укутанное лицо. Пак открыл глаза. Такие ледяные… — Джинёни, тебе холодно? — Не прикасайся… Туан. Такой прозрачный голос. Спокойный. — Ты видел? — поник Марк. Захотелось заплакать, попытаться всё как-то объяснить, но слов не было. В сердце вдруг проник страх… За него… Джинёни. — Уйди…не хочу сейчас тебя видеть, — в глазах Пака Марк заметил что-то такое, что выбило воздух из лёгких. Марк отшатнулся… Поднялся…сделал шаг назад. — Я…не могу…без тебя… — прорвалась фраза и тут же скончалась, не выговоренная до конца. Туан запнулся…замолчал. Джинён не ответил ничего, снова закрыл глаза. Черты лица разгладились, стали какими-то детскими. По телу Марка пробежала дрожь…волной…потом ещё…зубы застучали, выдавая какой-то дурацкий ритм. Многое хотелось сказать… Ничего не хотелось говорить… Хотелось упасть и сдохнуть… Прямо возле ног любимого. Но вместо этого Туан вышел из комнаты и даже двери аккуратно закрыл за собой. Прошёл через тёмную спальню младших. Коридор…голоса из гостиной…всё ярче свет…всё сильнее мгла…там, в сердце. Джейби, словно призрак, вырос перед ним. — Марк-хён…что с тобой? — Что? Нет…со мной ничего…там Джинёни…ему нужна помощь, — пробормотал Туан и пошёл дальше. — Марк, это тебе нужна помощь! Что с твоей ногой? — крикнул ему вслед лидер. «Что с моей ногой? Он что, с катушек съехал? — подумал старший, — При чём тут нога? Когда сердце…» — У тебя кровь! — не выдержал Джейби. Но Марк не слышал его. Побрёл в свою комнату, намереваясь упасть и сдохнуть, как хотел. — Марк-хён! — прорезался тонкий голос Югёма. Ким подбежал, ухватил Туана за руку, потащил в комнату, усадил на диван, взял его за ногу. Аккуратно, осторожно. — Ну что? — спросил лидер. — Он ступню поранил…маленькие порезы, Бэми, принеси аптечку! — закричал макнэ. — Что за день такой… — огорчился Джейби. — ДжеБом! — рыкнул Марк, — Иди к Паку! Согрей его, чёрт тебя дери! *** Джексон понимал, что с Марком снова что-то произошло. Он теперь такой отстранённый, далёкий. Совсем перестал разговаривать. Хотя, их отношения наоборот, наладились. Но почему-то было такое ощущение, будто Туан не с ним и не здесь. Он стал сосредоточен лишь на своём внутреннем мире. Задумчивый и серьёзный. Но иногда, что-то прорывалось наружу. Такое дикое, необузданное. Тогда Марк становился жёстким, крикливым, язвительным и злым. Хотя, чаще смеялся шуткам и его голос разносился по всему общежитию, и Джексону казалось, что где-то, пришибленная капканом, орёт замученная до предела рысь. Ван не понимал такого Туана. Он ему был незнаком. Чувствовалось, что он уходит всё дальше и дальше. Их ночные ласки приобретали какую-то немыслимую страсть. Словно Марк хотел довести себя до изнеможения, чтобы тут же упасть и отключиться. Он стал жаден до сексуальных утех. Мучил себя и наслаждался этим. Иногда, Марк рыдал у себя на верхней кровати и тогда Джексон терял все свои силы, и уходил из дома. Он искал другие связи, чтобы как-то вывести себя из зависимости от Туана. Но это никогда не помогало. Ван запутывался всё сильнее. Он жить не мог без сладкого тела старшего, но не мог проникнуть внутрь и заполучить его, такую бесценную душу. Это терзало, это Джексону жить не давало. Всё чаще они вместе с БэмБэмом уходили вместе куда-нибудь и торчали у друзей или напивались, или занимались другими неотложными делами, после которых сердце Вана превращалось в камень. Несколько раз он напивался вусмерть и плакал на плече Конпимука. Любовь всё больше превращалась в ненависть, пока, наконец, не дошла до своего критического состояния. И тогда родилось безразличие. БэмБэм давно уже тайком утешал своего друга, даря ему всего себя целиком. Джексон даже проникся его молодым и красивым телом. В душу младшего не хотелось проникать. Было страшно. Образ Марка стирался потихоньку с его кончиков пальцев, но душа утопала, как прежде. Чем больше пополнялся список новыми сексуальными партнёрами, тем сильнее он тонул в недоступном облике Туана. — Марк-хён, ты идёшь есть? — заглянул в комнату Ёжик. Не дождавшись ответа, зашёл. Опустился рядом с Туаном на пол, где тот сидел, зависая в смартфоне, — Джексон-хён придёт лишь ночью, ты что, будешь его ждать? — Буду. — спокойно ответил Туан. — Так он приедет сытый. — Почему это? — у Марка даже голос не изменился, ни грамма заинтересованности. — Он пойдёт в кафе с БэмБэмом, сказал, чтобы его не ждали. — Чего мне-то ничего не сказал? — Ты меня спрашиваешь? — закудахтал младший, — Я-то откуда знаю? — Ладно, пошли… Пак уже ел? — Нет, его нет…он же на съёмках. — поспешно объяснил Ёжик. — Где КоКо? — Марк всё чаще искал спасения в играх с собакой, которая из щенка уже превратилась в наглую, премиленькую шавку, которая делала, что хотела и вообще, вела себя так, словно имела полное право так поступать с этими семерыми мемберами, которые души в ней не чаяли. — Я покормил её, хён. Она либо у себя в загончике, либо жрёт туфли Джинёна-хёна. — Ёнджэ! Ты с ума сошёл? Иди быстро проверь! — закричал Марк, — Хочешь, чтобы Пак из тебя всю душу вытряс? И из КоКо тоже?! — Ничего он не сделает, — притворно обиделся Чхве, но всё же пошёл из комнаты, — Иди всё же поешь… Там ДжеБом-хён ещё ждёт. — Не хочу… Когда Пак приедет? — крикнул вдогонку Марк. — Вечером! — откликнулся Ёнджэ уже из коридора. «Ну и плевать на тебя, актёр Пак! — подумал Туан, — Можешь вообще поселиться в другом доме, на окраине мира, в двадцатом измерении, у чёрта на куличках!» *** Ужин был приготовлен заботливыми ручками Туана. Пак пока обходил комнату за комнатой, стараясь уловить все тонкости этого очень красивого дома. Джинён и сам был выходцем довольно-таки зажиточной семьи, которая держала ресторан. Но здесь наткнулся на такое роскошество, что стало немного не по себе. Словно ухватил себе принца из сказки, коими зачитывался в детстве. Этот дом был похож на музей. Залы, огромные площади открытого пространства. Минимум вещей и всё лишь самого изысканного вкуса. Словно он во дворце. Тут Марком и не пахло. — Ну что, тебе нравится? — Туан подошёл сзади, сгрёб его за грудь, притянул к себе. — Нравится…только…будто это всё не твоё, — Джинён повернулся и припал к груди Марка, наслаждаясь запахом какого-то аппетитного блюда. — Так понято, не моё. Я здесь давно не был. Даже забыл, как тут хорошо. А ты бассейн видел? — Нет, я ещё не дошёл. — улыбнулся Пак. — Потом тебе всё покажу, только сперва покормлю. — Марк потянул парня в сторону столовой. Джинён её видел, это была сказочная комната с огромным круглым столом, с резными окнами в пол и такая светлая, что казалось, будто ты на открытом пространстве. — Я вообще больше спать хочу. — сказал Джинён, усаживаясь в такое мягкое и удобное кресло, что сразу захотелось закрыть глаза и подремать немного прямо здесь. — Поспим. Только поедим. — Туан принялся расставлять тарелки и приборы перед парнем. — Марк, ты не сердишься, что я лишил тебя нормальной свадьбы? — спросил он вдруг. — Джинёни, мы же договорились, что будем только вдвоём. Я тоже этого хочу. Правда. — голос Марка стал таким мягким, таким ласковым, что Пак не выдержал, потянулся руками, как он всегда делал. Туан бросил всё, подошёл, обнял. Уткнулся в аккуратно подстриженный затылок, такой родной, пахнущий хвоей. — Ты делаешь меня счастливым. — тихо сказал Джинён. — Я знаю… Я чувствую то же самое. — Марк поцеловал упругие волосы, на миг теряя контроль, было желание взять Пака на руки и унести в спальню. Но он пересилил себя, понимая, что Джинён очень голоден и измучен долгой дорогой. Они уснули сразу, припав друг к другу. Обнявшись тёплыми телами. Солнце лишь начало свой путь по небесному своду. Было раннее утро. Озорной луч пробрался сквозь щёлку в портьере, мазнул по глазам Марка. Тот сморщился, но не проснулся. Ещё долгих три часа ничто не могло помешать парням наслаждаться гостеприимством Морфея. Будильник никого не спросил разрешения, ворвался в прекрасный мир нежной музыкой. Это Джинён поставил свою любимую песню. Она была наивной и будила в душе приятные ощущения. Но проснулся Марк. Сладко потянулся, обнаруживая себя в тисках любимого, улыбнулся его пухлому рту. Подул на ресницы, заставляя их вздрагивать. Принялся целовать кончик носа, идеальный подбородок. Полюбовался милыми бровками-щёточками. Заметил чуть пробивающиеся усишки над верхней губой. Умилился до сладкого покалывания в области сердца… — Марк, заткни её… — вдруг прошептал Джинён. Туан и правда забыл про будильник. Такая ненавязчивая была мелодия. Он потянулся, достал с тумбочки смартфон и отключил опцию. Потом улыбнулся, наблюдая как любимый блаженно стискивает его снова и пытается сбежать в сон. — Засоня…свадьбу свою готов проспать. — проговорил Марк в губы парня. — Я не сплю…я всё слышу.- пробормотал Пак и провалился в сладкую истому. Марк хмыкнул и пополз из цепких рук. Самое меньшее, что он мог сейчас сделать, это приготовить завтрак, хотя, есть и не хотелось. Марк ждал в машине. Отцовский «мерседес» был вычищен до блеска, потому что Туан обожал чтобы ритуалы неукоснительно выполнялись. В этот день всё должно выглядеть безукоризненно и на высшем уровне. Единственное условие Джинёна — никаких фраков и чопорных витиеватых форм. Поэтому Марк даже засмеялся, когда увидел любимого в алой футболочке, чёрных шортах и в сандалиях на босу ногу. Это смотрелось так комично и вместе с тем так мило, что парень выскочил из автомобиля и схватил Джинёна на руки, закружил по зелёной лужайке. — Отцепись, помнёшь меня. — спокойным голосом сказал Пак и улыбнулся. — А мне что прикажешь делать, идти переодеваться? Подстраиваясь под тебя, я буду похож на школьника-недоумка. — Марк отпустил Джинёна и обнял, заметив, как тот пытается улизнуть. — Мне надо ещё цветочков тебе купить. — задумчиво проговорил Пак. — Обойдёмся без глупых штучек…больше меня волнует, что сейчас надеть? — Марк вздохнул, а Джинён оглядел его. Марк выглядел вполне ничего. Белая сорочка, бежевые джинсы. Тонкий галстук-шнурок. — Не, это не подойдёт. Я взял с собой твои вещи. Иди, примерь. И скажи спасибо, что у тебя такой заботливый и прозорливый муж. — улыбнулся Пак. — Даже боюсь подумать, что я увижу. — пробормотал под нос Марк и отправился выполнять просьбу (?!). Церемонии, как таковой, не было. Им просто отдали документ и поздравили. Здесь, в Лас-Вегасе, регистрировали всех в одну минуту. Если у вас есть такое желание пожениться моментально, езжайте в этот замечательный город. Не пожалеете. Джинён окинул взглядом своего любимого и не выдержал, засмеялся. Они стояли уже возле машины и пялились друг на друга, пытаясь запомнить этот самый замечательный момент. — Ты неплохо смотришься в этом. — Пак на всякий случай отошёл подальше. Марк оглядел себя. Его яркая гавайская рубашка и такие же шорты не совсем вписывались в общий ансамбль. Вернее, они совсем не вписывались! Даже Пак выглядел круче в своих коротких шортиках. — Не знал о твоём скрытом желании доминировать… — вслух подумал Туан. — Мы сейчас похожи на гламурных идиотов, что решили дурака повалять, притворившись новобрачными. Ты не находишь, что про нас так и подумали? — ухмыльнулся Пак. — Пусть думают, что хотят…главное, что ты теперь мой…и уж не отвертишься от этого до конца своих дней! — Марк поцеловал парня в губы и открыл перед ним дверцу салона.