My Home

— Итак, что бы ты хотел увидеть? Мы же в таком месте, что редко выпадает возможность побывать. — спросил Марк, когда они быстро мчались по узкой ленте дороги, очень витиеватой, как сама жизнь. — Марк, ну наверняка же ты продумал наше путешествие. Дерзай, я полностью тебе доверяю. — Э, нет, я хочу, чтобы ты тоже чего-нибудь хотел. Захоти! — улыбнулся Туан, посматривая на профиль младшего. — Я хочу поехать домой и поспать рядом с тобой. — ухмыляясь, ответил Пак. — Нужно же, чтобы этот день запомнился. Не буду же я снимать твоё сонное лицо, твои опухшие глаза? Это же, как ритуал…как наши танцы на сцене, где я постоянно жду, когда ты шлёпнешь меня по ладони и улыбнёшься своей улыбкой, которая предназначена только мне. — Заметь, Марк, это я придумал. Кто из нас более романтичен? — Джинён машинально положил ладонь туда, где ей было привычнее всего, на пальцы Марка, что держали ручку переключения скоростей. — Ладно, согласен, ты самый мечтательный романтик, что можно было встретить в жизни… Тогда я подобрал наше развлечение правильно. Ты же будешь только рад теплу? — Теплу? Ты собираешься поехать на пляж? Но температура неважнецкая для купания, ты не находишь? — заинтересовался Пак. — Нет, пляж ты уже видел. И ты был со мной в раю. Был же? — засмеялся Туан. — Думаю, да… — Тогда, пришло время показать тебе и все круги ада… — страшным голосом прошептал Марк и переключил скорость. Машина рванула навстречу солнцу. Которое достигло, наконец, самой высокой точки — зенита. — Ну и долго мы будем ехать по такой странной местности? — Джинён устал. Было слишком жарко. Пришлось включить кондиционер. — Видишь ли, это место называется: Долина смерти. Здесь всегда жарко, как на раскалённой сковородке. — Понятно. Нет, всё хорошо. Другие мужья возят своих любимых в самые красивые места. Но ты же у меня особенный… Ты выбрал самое жуткое… И название радует. — Не ёрничай…я знаю, что тебе это понравится… Ты же сам просил экстрима… Разве нет? — Да, но пока что мне невесело…и пейзаж здесь…скучноватый, — Джинён заглянул в окно. Но по обеим сторонам дороги тянулись лишь бесконечные дюны песка. Далеко впереди выступали холмы. Именно туда и лежал путь. — Терпение, мой любимый…терпение и вера… *** — Марк, ты об этом говорил, когда хотел устроить мне сюрприз? — вкрадчиво произнёс Джинён. — Чёрт! — вскричал Туан, — Чёрт, чёрт, чёрт! — Надеюсь, ты взял с собой необходимые атрибуты? Воду… там… одежду…еду…да, понадобится ещё терпение, как ты говорил…и вера…посмотрим, как это поможет тебе теперь… — задумчиво пробормотал Пак. — Воду я взял…и еду…но кто же мог предполагать, что масло закончится в этом дурацком двигателе! — А проверять пробовал? Перед дальней дорогой. — скучающе сказал Пак. — Ты просто не понимаешь. Здесь не ловит сеть…нет людей…никого нет, машина может проехать раз в сто лет. Пешком двигаться нельзя…получим солнечный удар… и оставаться тут не можем…слишком жарко. — начал паниковать Марк. — Что, всё на самом деле так серьёзно? Мы же всего в каких-то трёх часах езды, — Пак поддался настроению Марка и начал понимать, что всё гораздо серьёзнее, чем он подумал, — И почему ты запаску масла не возишь? Что, трудно было взять, да? — Я думал, что всё в порядке…обычно отец всегда проверяет всё перед тем, как дать мне машину. — вздохнул Туан. — И что будем делать? Это ведь ты меня сюда затащил. Ответственность возьмёшь? Мы только поженились, между прочим… — Джинён отстегнул ремень безопасности и прилип к Марку, обнимая его за плечо. — Нужно взять рюкзак с провизией и идти вперёд…возможно, мы наткнёмся на туристов…попросим масла и вернёмся… А, да, можно записку оставить на стекле автомобиля, что нам нужна помощь. — Марк обнадёживающе посмотрел на своего парня. — Ну, тогда пошли…места мне красивые покажешь? — улыбнулся Пак, пытаясь поднять настроение себе и Марку. Это была пустыня… Самая настоящая. Джинён это понял, пока пробирался следом за Марком, который вёл его, всё больше углубляясь в эти прерии… Солнце палило нещадно, ладно, что Марк догадался напялить на него взятую с собой куртку. Капюшон спасал от солнечных лучей и от ожогов. Сам Туан повязал на голову полотенце, он сейчас походил на бедуина, весь укутанный под горлышко в ветровку, с этим немыслимым головным убором. Единственно было плохо — ноги нечем было прикрыть. У Туана всё же были кроссовки, ноги не жгло. А вот Пак, в своих детских сандалиях, выглядел ужасно. Идти было невозможно… Марк не выдержал: — Подожди…давай, разорвём полотенце и сделаем тебе чуни. — А что ты напялишь себе на голову? — завозмущался Джинён. — О! Я придумал! — закричал вдруг Марк. Он скинул с плеч рюкзак и принялся снимать с себя куртку, затем, рубаху, — Жаль, конечно, такую красоту. — Марк надорвал полу гавайской сорочки и молниеносным движением распластал её на два неровных куска. Джинён даже среагировать не успел. — Ну и что дальше? — усмехаясь, сказал он. Марк посадил его на свой рюкзак и принялся заматывать ему ступни прямо поверх сандалий. Получилось что-то вроде коротких гольф, но вполне ничего, для такого дела. — Да ты просто умелец с золотыми руками! — обрадованно протянул Джинён, любуясь аккуратной работой любимого. Туан напялил на себя ветровку обратно и застегнулся под самое горлышко. Снова полотенце на голову и рюкзак за спину. — Ну что, пошли? Мы с тобой добрались до одного очень интересного места. Ты когда-нибудь видел, чтобы огромные валуны двигались сами по себе? А ещё, я покажу тебе русло высохшей реки…тут такое сплошь и рядом… Идём. — Марк, — Джинён поспешил за парнем, — Что интересного в русле высохшей реки? — Глупый, здесь же редко идут дожди… земля настолько суха, что она просто не принимает воду. Вода смешивается с песком и горными породами и стекает огромными грязными реками вниз, сметая все на своем пути. Это происходит очень быстро, ты видел на дорогах значки «Flash Flood Area» (Зона мгновенного затопления). Потом вода очень быстро испаряется, так и не принеся освобождения этим сухим землям. Следы этих высохших рек, скажу я тебе, не только эмоциональных людей, вроде тебя, введут в оцепенение своим размером, но и хладнокровных рационалистов, как я, не оставят равнодушными и даже впечатлят. — А про камни я слышал, — задумчиво заговорил Пак, пытаясь разглядеть вдали место, на которое указывал Марк, — Они движутся, когда этого не видишь…не следить же за ними? — А зачем следить? Они оставляют такие дорожки, словно от ног, которые собирают ступнями песок. Знаешь, как от снежного кома, когда мы делаем снеговика? — Это ты в тему сейчас о снеге вспомнил, — улыбнулся Джинён, — Я бы не отказался сейчас окунуться в сугроб. — А пить хочешь? — спросил Марк. — А много осталось? Туан остановился и полез в рюкзак, достал бутылку и протянул парню. — Пей…только не всё. — Фу, — вскрикнул Пак, — Прям, как верблюжья моча! — Когда это ты пробовал мочу верблюда? — серьёзно удивился Марк, — А я где был? Джинён закрутил крышку и подал бутылку Туану. А когда тот выставил руку, ухватился за неё и потянул Марка к себе, поцеловал его в горячий висок, а потом в губы, чувствуя их солоноватый вкус. — Шутишь, значит не всё так плохо?.. Ой, смотри, люди! Много людей. — закричал вдруг Пак. А Марк подумал, что это просто галлюцинации начинаются у них обоих. Но это были и вправду люди. Сначала, парни испугались. Не походили они на туристов. Скорее всего — это были индейцы. Но, какие-то странные. Одежда на них точь-в-точь соответствовала описанию давних времён, когда ещё эти земли принадлежали «детям природы». Словно снимали тайно фильм. И где-то была спрятана камера. Туан даже огляделся вокруг, пытаясь отыскать голливудскую съёмочную группу. Но, всё было совсем иначе. Они и в самом деле набрели на индейцев. Их было десять человек. Марк заговорил с ними на английском и выяснил, что это племя, которое вот уже больше тысячелетия проживает в этой Долине смерти. И эти люди называют себя: тимбиша, что означает — «каменная краска». Марк знал, что это связано с долиной, как источником краски на основе красной охры. Человек, который с ними разговаривал, выглядел, как настоящий индеец. Его черты лица казались вырезанными не очень хорошими инструментами. Губы слишком резко очерченными, глубокие складки возле носа и рта, морщины на лбу. Длинные волосы, заплетённые в две косы каким-то странным переплетением. Куртка, сшитая из шкуры какого-то животного, такие же лосины и обувь — что-то типа мокасин, раскрашенные краской и вышитые замысловатыми узорами. Примерно также были одеты все люди, что здесь оказались. — У вас случайно не найдётся масла для машинного двигателя? — наобум спросил Туан, понимая, что сейчас придётся долго и нудно объяснять для чего нужно такое масло. — А что за марка? — тут же заинтересовался человек. Марк по своей глупости душевной забыл спросить имя этого индейца. Остальные люди из племени вели себя довольно-таки свободно. Они о чём-то расспрашивали Джинёна, давали ему дельные советы и показывали пейзажи, рассказывая, что они умудряются выращивать здесь урожаи. — Синтетика 5w30, — ответил Марк, — Объём 11,5 литров. — А-а-а… сейчас… — индеец обернулся и закричал кому-то из племени на очень странном цокающем языке, словно птица заговорила… Ответил ему парень, совсем молоденький, лет пятнадцати и потом быстро побежал куда-то. — Что, есть такое масло? — удивился Марк и вытер пот со лба полотенцем, что свешивалось с его головы. — Найдём. — обещающе закивал головой человек. — А имя я ваше могу узнать? — решился Туан, наблюдая, как Пака повели куда-то вперёд, показывая на виднеющиеся холмы. — Называй меня Ачэк, что означает — дух… Я тут главный… А тот, что побежал за маслом — Арэнк. — А что означает — Арэнк? — тактично спросил Марк. — Арэнк —это звезда… — серьёзно ответил вождь. Туан усмехнулся. — Эй, Джинёни, — окликнул он своего парня, который разговаривал с очень старой женщиной, очень похожей на мужчину, с пробивающимися усами и морщинистым лицом. Она что-то рассказывала Паку и даже показывала какую-то маленькую вещь в своих узловатых пальцах, — Тут тоже есть местные звёзды. Не такие, конечно, как ты, но вполне ничего… А что мы будем должны? — повернулся он к вождю. — Ничего… Вы же не туристы. Вы просто попали в беду. За это мы ничего не берём… — категорично остановил его индеец. — У меня есть деньги…я могу дать вам столько, сколько вы скажете, — Марк попытался вытащить все купюры, которые взял с собой. — Зачем? Шальные деньги ещё никому не приносили пользы… Наше племя слишком мало, чтобы брать ответственность за ваше расточительство. — Но, вы же сможете купить что-нибудь для своих нужд или обменяться с туристами. — настырно проговорил Марк. — Если не можешь просто взять масло, отдай какую-нибудь вещицу, которую не жалко. — сказал Ачэк. Туан принялся искать в рюкзаке что-то такое, что могло бы пригодиться этому малочисленному народу. Вытащил на свет бутыль с водой, еду. Задумался над этим. Посмотрел на индейца, тот не подал никаких признаков заинтересованности. — Я даже не знаю, что это могло бы быть… — расстроенно сказал Марк и увидел, как к нему идёт Джинён, который закончил разговор с седой женщиной и сейчас важно улыбался, как будто награждённый какой-то интересной миссией. Вечерело… Солнце спряталось за высокими холмами… И почувствовался какой-то лёгкий ветер, словно кто-то подышал на Туана свежестью океана. — У тебя часы красивые на запястье… — сказал вдруг вождь. Марк поднял руку, удивился, когда это индеец заметил этот браслет с часами, если рукава у ветровки скрывают всё? — Это подарок. Я не могу его отдать, — сказал тихо, чтобы Пак не услышал и не заворчал, — Но у меня есть цепочка…она дорогая… — Марк оставил рюкзак и расстегнул куртку, выуживая на свет платиновую цепочку, которую купил себе сам, уже давненько. — Нет, драгоценности нам не нужны, — остановил его Ачэк, — Тогда ничего не надо. — Я могу подарить вам песню, — вдруг сказал Джинён, подходя близко к Марку и беря его за руку, — Я спою вам самую красивую балладу… Можно? Вождь зацокал языком, что-то разъясняя своему народу. Подбежал запыхавшийся юнец с канистрой, Марк предположил, что это именно то масло, которое и нужно было для его автомобиля, хотя, фиг их знает. Он задумался, вспоминая имя этого мальчишки. Арэнк, кажется? Звезда. Тот поставил рядом с парнями канистру, поднял глаза, заулыбался счастливо, как будто ему подарок сделали, а не он. — Тихо всем! — скомандовал вождь. Нам сейчас песню исполнят. Джинён прочистил горло, взял воды, попил, прополоскал рот. Марк тоже ждал. Он не знал, что хочет исполнить Пак? Может, это будет песня из их альбомов, а может и вовсе другая. И когда все уставились на его любимого, он нежно запел… Сперва тихо и настороженно, потом всё больше набирая силы, расправляя грудь…сладким и чарующим голосом, что шёл из самой глубины его души. Эта была странная песня. Никогда до этого не слышанная Марком. Все вдруг застыли, пытаясь понять незнакомый язык. А Туан машинально переводил в уме: Каждая звезда может ярко сиять… Каждое облако может быть белым. Но когда ты улыбаешься, Мне так хорошо… Что я с трудом дышу… Чтобы удержать тебя… Обнять тебя… Никогда ты не отдашь Мне своё сердце целиком… Полностью моим… Ты должен быть…* Джинён замолчал и тишина накрыла всех. Марк не выдержал, поцеловал парня, не думая, что может быть неправильно понят… Не до этого как-то было. Но никто не обратил на это внимание. Все вдруг зашумели, обступили Джинёна, пытаясь пожать ему руку. — Тихо. — спокойным тоном сказал вождь и все заткнулись, — Арэнк, проводи их до шоссе, а то они заблудятся. Мы не можем дольше здесь находиться. Да и белые люди тоже устали. Того и глядишь, свалятся. Юноша-звезда сразу послушно взял канистру и кивнул головой, приглашая за собой. — До свидания! — сказал Марк. — Спасибо вам за всё. — тут же вторил ему Джинён. — Это тебе спасибо, — тихо проговорил вождь, — Это хорошая плата, но неравноценная. Мы остались вам должны. Потому что любовь, о которой ты поведал, бесценна. Когда уже сидели в машине, и Марк включил кондиционер, наблюдая, как его любимый распутывает лохмотья гавайской рубашки со своих ног, Туан проговорил: — Почему ты мне никогда не пел эту песню? Она очень красивая. Джинён аккуратно сложил яркие половинки и вздохнул. Посмотрел внимательно. Улыбнулся. — Ты тогда ещё не заслуживал эту песню. — сказал и задумался. — А сейчас что, заслужил? Или ты для них специально её сберёг? — Не специально. Просто вспомнил о ней. Но она была для тебя…и вождь это понял… И все поняли…но не осудили нас… — Ты мне споёшь её ещё раз? Или нельзя? — спросил Марк и тронул машину. — Конечно, она же теперь твоя. — снова улыбнулся Джинён. — Эх, жаль, что я не догадался всё это запечатлеть, нашу встречу…тебя в таких ярких чулочках. — Туан поддел пальцем лоскутья и усмехнулся. — Марк, а у меня для тебя есть ещё один подарок… Вот… — Джинён распахнул куртку и выловил что-то из внутреннего кармана. Положил себе на ладонь и протянул парню. Туан повернул голову и взял в руки этот странный, сплетённый из чьих-то волос и кожи амулет. Осмотрел его, забывая следить за дорогой. — Это что, сделала та старуха из своих волос? — брезгливо дёрнул рукой. — Ты что?! — засмеялся Джинён, — Это же талисман! Для нас…у меня ещё один, такой же… И сплетён он из лошадиных волос…не из человечьих… Вот смотри… — Пак привязал на запястье Марка эту штуковину, — А ты мне завяжешь потом, ладно? — А зачем? Что это за амулет такой? — удивился Марк. — Так…глупая безделушка… — прошептал Пак, — Но я всё равно верю. — Веришь во что? — В то, что мы с тобой не случайно встретились…и полюбили друг друга… Есть в этом какой-то определённый смысл. — задумчиво проговорил Джинён, рассматривая свой браслет. — Нет никакого смысла. — серьёзно ответил Марк, — И половинок не бывает. Есть только целые части. — Может быть. — подумал вслух Джинён, разглядывая бесконечные просторы пустыни, думая о том, как они сейчас вернутся в дом родителей Марка, поедят вкусный ужин, приготовленный Туаном и будут сидеть, прижавшись крепко друг к другу, и просто молчать. — Самое главное же то, что у меня есть дом… — вдруг сказал Марк и улыбнулся хитро. — Не у тебя, а у нас. — поправил его Джинён. — Нет, у меня, глупыш… Ты — и есть мой дом… Дом, куда я буду возвращаться снова и снова… единственный мой дом… * стихи из песни All mine (Portishead).