My Home

— Мне не нравится, что ты остаёшься. — сказал Джинён и надул губы. — Мне тоже кое-что не нравится, я же ничего тебе не говорю. — Марк поднялся с дивана и пошёл готовить ужин. Пак повалялся ещё немного, не выдержал и кинулся вслед. Без Туана становилось тоскливо. После тех слов, что сказал ему любимый, будто что-то треснуло в душе. Джинён — дом для Марка. И всегда им был. Это было откровением. Самым прекрасным чувством… Это словно чудо, которое, наконец-то, произошло. И после всего этого, после того, как они приблизились друг к другу на такое расстояние, что могут подойти только два очень близких человека… Расставание? Нет, Пак знал, что Марк собирается остаться в Лос-Анджелесе ещё на сутки после отправления всех в Сеул. Но, думалось, что он всё же передумает. Джинён не мог остаться с ним, потому что его утвердили на роль ведущего очень замечательной программы. И опоздать на репетицию было невозможно. — Марк, что мы будем готовить? Туан молча кинул ему фартук и принялся нарезать овощи на доске. За окнами темнело. Из-за яркого света темнота казалась ещё плотнее, навязчивей. — Сделаем салат…помнишь, я тебе готовил? И ещё есть остатки пряного, острого супчика… Поужинаем этим, ты же не против? — откликнулся Туан таким расслабленным голосом, что Паку сразу захотелось подойти и обнять парня. — А мне что делать? — Джинён всё же сдержался и не обнял Марка. Из-за этого стало неприятно на сердце. — Порежь овощи…это у тебя получается лучше всего, — Туан протянул нож парню и отдал доску, — А я займусь супом. — Марк, я не смогу остаться…ты же знаешь…личное расписание, — тихо сказал Джинён и заглянул в глаза. Не смог поймать взгляд, Туан отвернулся и пошёл к плите, принялся там возиться, разогревая еду. Пак бросил нож и подошёл сзади. Обнял любимого за талию, притянул к себе твёрдую спину. Вдохнул знакомый запах…потянулся губами к нежной шее… Туан замер, наслаждаясь теплом Джинёна, его дыханием. — Марк, я же не заставляю тебя возвращаться со всеми вместе. Я понимаю, что ты хочешь побыть со своей семьёй…хотя бы ещё день…просто…у меня сердце начинает болеть, когда думаю о том, что нужно расставаться. — А ты не думай. Один день пролетит незаметно. Ты всё равно будешь занят…и тебе точно будет не до меня. — Но ведь именно ты и даёшь мне силы делать что-то…без тебя я бы бросил всё это к чёрту. — Не бросил бы. Скорее всего, ты бы стал самым знаменитым актёром. — улыбнулся Туан и развернулся в руках, принялся целовать надутые губы. — Марк, может, ну его, этот ужин. — сладко произнёс Пак. — Всему своё время…иди, режь овощи! — воскликнул Марк и шлёпнул любимого по заднице, отправляя готовить. — Хорошо…только потом не говори, что тебе что-то от меня надо. — ехидно сказал Джинён и вернулся к своему занятию. — Скажу. Не сомневайся! — засмеялся Марк. После ужина уселись посмотреть телевизор. Но вместо этого разговорились о создании совместной песни. Джинён начал настаивать, что его мелодия, которую он записал на лыжном курорте, как нельзя подходит для написания текста. — Это должна быть лирическая песня. Типа гимна нашей любви. — сообщил Пак. — Не должен ли я написать текст? Если ты придумал мелодию. — спросил Марк и уселся поудобнее на мягком диване, прикладывая голову на колени парня. — Мы можем вместе, — Джинён сразу принялся водить рукой по волосам Туана, пропуская тонкие пряди через пальцы, — У меня сейчас очень туго придумываются слова…и всё из-за тебя, между прочим. — Это потому, что реальность для тебя стала лучше мечты. — ехидно заулыбался Марк. — Наверное ты прав. — задумался Джинён, всё ещё не отпуская волос любимого. Туан засмотрелся на серьёзное лицо парня, на его ресницы, что чуть подрагивали. По лицу бродили разноцветные тени от экрана огромной плазмы. И это прибавляло выражению какой-то нереальной красоты. Глаза блестели и притягивали, заставляли проваливаться в джинёновский мир, обратного хода из которого не было. — Нён, нён…поцелуй меня… — вдруг сказал Марк и сам удивился таким словам. Пак замолчал, осознавая сказанное. Улыбнулся уголками губ, ощупывая глазами всё лицо парня. Начал наклоняться. Марк потянулся навстречу, прикрывая веки. Поцелуй получился сладким, неторопливым. Джинён словно пытался прочувствовать весь спектр наслаждения. Голова закружилась. Парни забыли о первоначальной своей цели, Марк потянул голову любимого к себе, повалил его, устроился сверху, беря инициативу на себя. Пак сразу сделался податливым, мягким. От такого Джинёна Марку крышу сносило. Захотелось сразу наброситься на него и подчинить себе, почувствовать его каждой клеткой. Но Туан сдержался. Сладостно-мучительное чувство терзало ему сердце, но давало неслыханное наслаждение. Джинён обхватил торс парня, принялся гладить накачанные плечи, мускулистую спину, опускаясь руками на восхитительные округлые части тела, всё больше возбуждаясь. Марк не мог оторваться от губ, терзал и терзал их, выдавливая из любимого стоны, которые будоражили в нём кровь, приводили в состояние эйфории. Одежда мешала. Не давала полного единения. Туан принялся освобождать желанное тело от неестественной оболочки, он очень торопился. Его дыхание сбивалось, из горла выходили какие-то хрипы. Но они казались Джинёну самой прекрасной музыкой. Он сдёрнул с Туана футболку и потянулся руками к шортам. Марк помог Джинёну. Почувствовал своим разгорячённым телом прохладу любимого, его естественную плоть. Это совсем вынесло мозг. Марк отпустил себя, повинуясь древнему инстинкту тела. Стоны Джинёна ласкали слух. Этот голос, что сводил с ума. Запах…который усиливал желание в сто тысяч раз. Марк вдруг поймал себя на мысли, что такое высшее наслаждение он получает лишь только от Джинёна… Душу выворачивало от избытка чувств… Дыхание любимого заставляло трепетать. Его оголённые нервы были на пределе. Выход был только один — отдать себя всего, без остатка и взять столько же обратно… Он даже почувствовал себя одновременно собой и Джинёном, словно единение произошло само по себе. Пак обнимал тонкую талию и кричал от страсти, не сдерживаясь, глотая слёзы, чувствуя плоть Марка и сходя от этого с ума. Любимый превратился в какое-то дикое животное, которое не могло уже больше себя контролировать. Оно овладело каждой частицей Пака. Его внутренним миром и внешней оболочкой. Это было обалденное чувство. Пак задыхался в поцелуях, вбирал в себя дыхание Марка и плавился от каждого выдоха с трепетных губ любимого. Это было нереальное ощущение. Подойти ближе было просто невозможно. И тогда они оба продвинулись друг в друга, меняясь телами, оболочками, душами, осознавая это и растворяясь в таких глубоких чувствах. Остановиться было нельзя. Это было сродни гибели. И они продолжали шаг за шагом двигаться навстречу друг другу, поднимаясь по витку времени всё выше и выше. Там, на вершине блаженства, оставаться долго ещё никому не удавалось. Они сжали друг друга покрепче и бросились вместе вниз, в бездонную пропасть. И это падение было самым счастливым моментом на краю двух потерянных умов. Марк откинулся на спину и попытался отдышаться, воздуха не хватало. Глаза жгло от солёной влаги. Он не понимал, почему плачет. Всхлипы рождались в его горле и выходили наружу каким-то странным образом, через плотно стиснутые губы. Грудь ходила ходуном. Внутри всё ломалось, рушилось, становилось другим. В какой-то момент, Марк начал понимать, что в нём больше не осталось ничего…и никого, только Джинён… — Ты теперь мой… — тихо прошептал Пак и придвинулся к боку Туана, положив на него руку и ногу. — Я давно уже твой… — обессиленно ответил Марк, вытирая слёзы пальцами и думая только о том, чтобы не зарыдать от счастья и боли. — Нет. — Джинён помолчал, а потом продолжил, — Раньше ты забирал меня… А сегодня…ты отдал мне себя. — Что ты болтаешь? — усмехнулся Марк, из последних сил пытаясь не зареветь, как белуха.* Джинён промолчал. Он приподнялся на руках над телом Туана и принялся целовать его грудь, стараясь делать это нежными, невесомыми движениями. Он слишком хорошо чувствовал своего парня. И понимал, как тому сейчас трудно сдерживать свои эмоции. — Марк… — снова прошептал Джинён, — Спасибо. — За что это? — Просто. Они задремали. Не хотелось перебираться в спальню. Джинён только выключил плазму и они припали к друг другу, сцепившись руками, боясь расстаться даже на секунду. Уже проваливаясь в сон, Марк прошептал: — Оставь мне завтра свой джемперок…помнишь, с чёрными и белыми полосками. — Зачем тебе? — удивился Пак. — Надену его и буду носить до тех пор, пока снова тебя не увижу, — расслаблено сказал Туан, — Хочу твой запах чувствовать постоянно. — Ладно. — улыбнулся Джинён и провалился в сон. *** — Марк, я слова тебе не скажу плохого, хотя ты и заслужил, — сказал Джексон, поймав Туана утром в кухне. Он приехал вчера вечером и ночевал с БэмБэмом в своей комнате, — Только возвращайся обратно. Туан вырвал руку из крепких пальцев и принялся готовить рамён для себя и Югёмчика. Тот молча сидел за столом, пытаясь занимать как можно меньше места, думая таким способом не отсвечивать и тогда, глядишь, Джексон-хён не обратит на него внимания. — Я не вернусь. — сказал Марк, не поднимая глаз, — Я не готов ещё с тобой разговаривать…возможно, позже. — Ты что, Марки, совсем обнаглел? Ты понимаешь вообще, что ты натворил? — добавил тональности Ван. — Пришли счёт…я согласен оплатить все издержки. — пробормотал Марк и пошёл к столу, расставляя тарелки для себя и макнэ. — Ты что, меня променял на этого недоростка? — разозлился Джексон, — Оплатит он… А моральный ущерб кто подсчитывать будет? — Это кто — недоросток? — Ким поднялся со своего места и навис над Ваном, сжимая в руках палочки. — Это иносказательно. — посмотрел на него Джексон и снова подошёл к Туану, — Как вообще тебе это в голову-то пришло? Связаться с ребёнком? — снова начал наступление Ван. — Я не ребёнок! — снова не выдержал Югём, — Отстань от хёна, видишь, он пока не готов к таким разговорам. — Югёми, помолчи! Иначе мне придётся тебя в комнате запереть! — вскричал Ван. — Джексон, ты есть будешь? — вдруг повернулся к нему Марк. — Буду. — ошарашенно ответил Кайе и временно замолчал. Подсел к младшему и выдернул палочки у него из рук. Югём не стал связываться, достал себе другие. Марк поставил перед обоими глубокие тарелки с лапшой и отвернулся к плите, собираясь обслужить и себя. В кухню вошёл Пак, посмотрел на всех глубокими глазами и попытался уйти незамеченным. — Джинёни…я положу тебе рамён? — Марк среагировал гораздо быстрее. — Положи… А лида с Ежом где? — Пак уселся напротив Джексона и внимательно посмотрел на него, хоть и обращался к Туану. — Они ушли КоКо прогулять… Ведь до вечера у нас свободное время. Туан поставил перед Джинёном тарелку и всучил палочки. Пак улыбнулся своей порции, пожевал губами, проваливаясь в свой мир. — Марки, из тебя знатный повар, — напомнил о себе Джексон, — Только не забывай, что я здесь и всё ещё злой. — Приятного аппетита. — сказал Марк, обращаясь к Джинёну и поставил свою порцию, присаживаясь рядом. — Приятного аппетита. — ответил Югём и сердито посмотрел на Вана. Пак промолчал, обжигаясь горячей лапшой и задумался, разжёвывая пищу. — Видишь, кроме меня, тебя никто и в упор не замечает. — посмотрел Джексон прямо в глаза Туана. — Мне всё равно. — ответил ему Марк. — А мне — нет. Я всё ещё люблю тебя, между прочим, Иен. — Ван забыл есть и смотрел только на Марка. — Лучше ничего пока не говори, — попытался заткнуть его Туан, — Мне неприятно. — Марки, ты обнаглел! Ты потрошишь мои вещи, а потом говоришь, что тебе неприятно?! А мне, думаешь, приятно что ли? Кто ответ держать будет? И когда? — низкий голос Джексона проникал в каждую пору Туана и заставлял бежать сердце надсадной трусцой. — Джексон, заткнись и ешь, — вдруг спокойно сказал Джинён, — Не порти аппетит людям. — А ты не вмешивайся… С тобой у меня тоже будет разговор. — перекинулся Ван на Пака. — А Джинёни тебе что сделал? — сразу кинулся Туан на Джексона, — Он вообще тут не замешан… Не трогай его. — Вы тут все замешаны! Устроили бардак! — снова разозлился Ван. — Ладно, ты напросился, — не выдержал Марк и посмотрел в глаза Джексона, — Я не вернусь в нашу комнату, потому что ты сменил партнёра. Все посмотрели на Туана. Югём удивлённо, а Джинён испуганно. Потом испуг в его глазах поменялся на какое-то другое чувство, то ли жалости, то ли нежности. — Это кто же теперь стал моим партнёром? БэмБэм что ли? — огрызнулся Ван, он понял, что Марк всё знает, ничего не осталось в сердце, кроме досады. — А что, он не человек для тебя? — уставился Марк в щенячьи глаза. Душу словно в холодный чулан закрыли и ещё свет погасили. — Иен…мне никто кроме тебя не нужен, — сказал Джексон, а Джинён поперхнулся бульоном. Югём постучал ему по спине и грозно посмотрел на Вана. — Ты это им скажи… — Марк ткнул палочками в непонятном направлении. — Кому это? — удивился Джексон. — Всем остальным людям…которые принадлежат теперь тебе…я не знаю сколько их, тебе же виднее. — спокойно ответил Марк. — У меня никого, кроме тебя нет, — Ван прямо посмотрел в глаза Туана и тот почти поверил этим честным глазам. Почти. Вспомнился вдруг взгляд Бэма, такой уставший, измученный. — Гага…не надо…прошу тебя… — прошептал Марк, а Джинён с Югёмом посмотрели на него и опустили глаза синхронно, словно боясь проникнуться и никогда не выбраться из этой открытой раны. Марк не выдержал и поднялся из-за стола, прикрывая лицо. Он вышел из кухни под молчаливое переглядывание парней. — Марк-хён, ты должен поесть, — этот голос, что рождает целую бурю в его душе. Он тягучий, ласковый и холодный одновременно. Туан открыл глаза и понял, что лежит на своей, то есть, Югёмовой кровати, которую он теперь оприходовал. Глаза Джинёна были очень глубокими, как омуты, как водовороты. — А где Югём? — не думая спросил Туан. — Он с БэмБэмом ушёл в «тренажёрку»…Джексон спит… Ёнджэ с ДжеБомом ещё не возвращались, — отчитался Пак. — Что ты на меня так жалостливо смотришь? — разозлился вдруг Марк, — Мне плевать на Джексона! — Я знаю…я не жалею тебя, я…считаю, что ты тоже виноват, — тихо сказал Джинён и потёр глаза, потом вздохнул, — Ты его игноришь, а с ним нужно разговаривать. — Не защищай его, ты ничего не знаешь! — Марк сел на кровати и сжал ладонями щёки. — Я сварил суп, — попробовал Пак направить мысли Туана в более мирное русло, — Такой, как ты любишь…с кимчхи. — Хорошо, я и правда хочу есть, — благодарно сказал Марк, — Ты же поешь со мной? Джинён кивнул и отвернулся. Встал с кровати, пошёл из комнаты. Потом обернулся. Посмотрел внимательно, напряжённо, словно решая какой-то кроссворд… Вернулся, снова сел рядом. Заглянул в самую душу. Растерялся, заметив на дне глаз Туана какую-то застарелую боль и быстро сказал: — Прежде чем что-то рушить, семь раз отмерь. — Я знаю, — сказал Марк, — А потом уже резать. — Нет, просто отмерь… А резать вообще не надо. *** В Сеул приехала съёмочная группа из Таиланда. Намечался грандиозный план снимать рекламу линз. Агентство JYP подписало контракт с дружественной страной, тем более, один из участников был задействован в главной роли и являлся гражданином этой страны. БэмБэм был на седьмом небе. Особенно его радовало, что рядом с ним будет сниматься Туан и Джинён. Остальные участники тоже торчали на съёмках, потому что были вовлечены в рекламную фотосессию. — Марк-щи, сделай свою улыбку более счастливой, — сказал режиссёр, — У тебя лицо задеревенело. Туан постарался расслабить губы, но у него ничего не получалось. Джексон обнял его за плечо и посмотрел ласково. Марк неуловимым движением сбросил руку и улыбнулся неосознанно. Режиссёр довольно кивнул и дал команду оператору начинать съёмку. В этот раз на съёмочной площадке присутствовали и трое тайских актёров. Марк знал их, они уже пересекались в прошлом. Один раз как-то давали совместный концерт с этими ребятами. — Банк, ты переигрываешь. — закричал режиссёр и приостановил съёмку. Молодой и очень красивый парень улыбнулся смущённо и почему-то посмотрел на Туана. Его глаза вдруг сделались такими нежными, чувственными, что Марк засмотрелся и не услышал команду режиссёра, когда съёмки возобновились. — Марк-щи, вернитесь к нам. — громко крикнул главный в мегафон, Туан вздрогнул и понял, что всё ещё смотрит на этого парня, как его там… Банка. Джинён заметил этот любопытный взгляд. Сразу будто осунулся, задумался… В сердце кольнуло, как тогда, при первом упоминании Джексона. Ван тоже не прошёл мимо, почувствовал, что Марк не в себе, гневно глянул, пытаясь поймать взгляд Иена, не смог его перехватить, засопел обиженно. Только в душе Марка шевельнулось что-то, похожее на радость, словно он проснулся от долгой спячки. Глаза этого парня, из Таиланда, успокаивали, дарили какое-то волнующее чувство то ли весны, то ли ласкового ветра, который сумел раздуть тяжёлые свинцовые тучи из его больной души. Это было замечательное чувство. И Туан постарался его запомнить. Жутко захотелось подойти поближе и рассмотреть такую красоту более пристально, наслаждаясь этим тёплым чувством… Белуха* — разновидность кита. Называют этого зверя также «морская корова». Это название дано зверю, несомненно, за его способность издавать очень характерные звуки, реветь.