34 часть. Когда твой мир приобретает прочность - где-то рушится целая вселенная...
12 февраля 2017 г., 14:31
***
Джинён собирался на съёмки. Он всю ночь писал тексты к своим песням и совершенно не выспался. А теперь на сутки выбывает из обычного своего графика и времени восстановиться уже не будет. Да ещё появился страх просыпаться утром. Это было самое неприятное время. Даже не неприятное, а ужасное! Если ночью удавалось поспать и во сне он забывался, то утром всё начиналось с начала… Мысли приходили одни и те же: Туан! В сердце вонзалась стрела. И оставалась там острой занозой. До следующего утра, а потом врезалась следующая и так продолжалось уже нескончаемое количество времени. К этому нужно было либо привыкнуть, либо изменить свои чувства. Джинён решился на самые крайние меры. Нужно было срочно забыть Ангела… Пак не успевал позавтракать. Внизу уже ждала машина. Но перекинуться парой фраз всё же удалось. Джексон всегда поджидал его в коридоре. Это превратилось в какой-то ритуал. Когда бы Джинён не отправлялся на съёмки: рано утром или поздно ночью, Ван был наготове… — Когда вернёшься? — Джексон был немного заспанным, но от этого его лицо казалось совсем детским. — Ночью, возможно… — ответил Пак и ухмыльнулся. — Я дождусь тебя. Всех уложу и дождусь… — сказал Ван, зевая. — Как хочешь… — Я всегда поступаю так, как хочу. Когда у тебя будет свободный день? — Джексон заглянул в глубокие глаза, пытаясь найти там хотя бы небольшой интерес к собственной персоне. Нашёл и улыбнулся. Они с Паком стали понимать друг друга лучше. Словно мостик появился. — Никогда… — улыбнулся Пак, — Но поесть с тобой мяска я бы не отказался… — Замётано. Тогда завтра? Давай сходим куда-нибудь? Без Бэмчика. — Свидание? — Джинён внимательно осмотрел свою обувь, прежде чем надевать. У КоКо была вздорная привычка гадить куда попало. И никто не мог её от этого отучить. — Ты сам предложил… И потом, я никогда не забываю о том, что ты мне говоришь. Конфетно-букетный период? Пожалуйста! — Ладно, Джексон. Ты ухаживаешь за мной? — снова улыбнулся Пак. — Да. Я ухаживаю. — А как же Бэм? — Он мне нисколько не мешает… А тебе? — Ван принялся играть и даже голос его изменился, стал более высоким. — Нет, Джексон, так не годится. Или — я, или — он… — издеваясь сказал Пак. — Ты же знаешь, что значишь для меня больше, чем кто-либо. — снизил голос Ван. — А Бэм знает? — Пак посмотрел серьёзными глазами прямо в самую душу. Он всегда выбивал из Вана какое-то жуткое чувство. Непонятное и волнующее. Дразнящее. И от этого Джексону хотелось рвать и метать! Но ещё сильнее хотелось прижать Джинёна к себе и целовать, целовать его тугие губы. — Достаточно того, что ты знаешь. — мудро вывернулся Ван. — Значит, мы друзья, Джексон? — улыбаясь проговорил Пак. — Давай, мы пока не будем задаваться таким вопросом? У меня несколько иная точка зрения… — Хорошо, — сразу оборвал его Джинён, — Только не говори мне потом, что я тебе не предлагал роль лучшего друга. А ты отказался. Возможно, что это для тебя было бы самым идеальным. — Самым идеальным для меня будет роль любимого. Тобой любимого… — прошептал Ван вдогонку, а Пак захлопнул входную дверь. Джексон постоял немного, прислушиваясь к себе. Зевнул ещё раз и побрёл в комнату, на ходу потягиваясь и играя мускулами. *** — Почему бы не Таиланд? — спросил Марк и сел на стул, напротив директора. Тот, наоборот, поднялся и принялся ходить кругами по своему кабинету. О чём-то глубоко задумавшись. Потом сел, посмотрел на парня. — Туан…ты вообще в курсе, что никогда и никто не диктует мне свои условия? — спокойно сказал директор, пытаясь не разозлиться из последних сил. — В курсе. Но есть же исключения? Разве я предложил что-то плохое? Если подсчитать прибыль, то всё встанет на свои места. Можно же провести целую системную кампанию… Сперва концерт…через неделю съёмки рекламы…например, «Кока — колы»…дальше — фанмитинги и конференции, посвящённые сотрудничеству. А параллельно можно снять фильм, как это всё происходило. Также, как это было с линзами… — Тебе впору командовать армией. Откуда такие замашки, Марк-щи? — удивился старший Пак. — Я тут всё в тетради расписал…подробно… — улыбнулся Туан, — Посмотрите? — Слушай, может, мне сделать тебя своим помощником? Зачем тебе быть айдолом? — начал иронизировать директор. — Я могу и совмещать. — серьёзно посмотрел на него Марк. -То есть, мне доплачивать тебе? — ухмыльнулся главный. — Если можно… Если — нет, обойдусь… — цинично сказал Туан, — Просто Таиланд — это же такая ниша! Словно копи царя Соломона*…Мы можем провести ряд таких мероприятий, которые помогут нам убить сразу двух зайцев… А то и трёх… — Это каких же? — засмеялся директор. Он не мог воспринимать Марка несерьёзно, потому что знал, голова этого мальчишки устроена не так, как у всех. Мозги — было самым важным в этом айдоле. Мозги и предусмотрительность. Логические умозаключения со всеми вытекающими из этого последствиями. — Мы зарабатываем деньги на концертах, они — на нашей популярности — раз! Сотрудничество переходит на более развитую ступень, более высокую. Всегда будет чем заткнуть тонкие места, если они вдруг появятся в нашем агентстве — два! А последнее — мы сможем устроить мировой тур… Деньги дают власть… Туристическая страна Таиланд… Это гнездо для всех слоёв земного шара, иностранные инвестиции… — Туан, ты думаешь, без тебя я не додумаюсь? — директор сделал вид, что разозлился. — Так я же и говорю…это ваше решение… Я всего лишь напомнил… — Марк улыбнулся и посмотрел прямо в глаза своему главному работодателю. Тот поймал взгляд. Окунулся на секунду в мир этого парня. Очень сильно проникся. — Ладно…иди, Туан…думаешь, у меня время неограниченно? Если я каждого буду принимать так долго, то состарюсь прямо на работе… — Спасибо… — Марк поднялся и пошёл к двери. — Эй, а тетрадку свою умную чего потащил? Туан вернулся, положил тонкую книжицу на край стола и поклонился. *** Пак вылез из машины и посмотрел в небо. Как-то так получалось. Если только он выходил на улицу, взгляд сразу притягивало это воздушное пространство. Словно напоминало ему о том, что бесконечность существует. И где бы ты не находился, о чём бы не думал, есть что-то вечное. Неизменное. Усталость растекалась по жилам. Хотелось есть и спать, Джинён даже не знал, что сделать первым, чтобы не рассыпаться, не перестать существовать… Дверь он старался открывать неслышно, чтобы не потревожить сон своих мемберов. Взглянул на часы и вздохнул. Четыре пятнадцать… Самый рассвет… Скоро взойдёт солнце. Он вполне сможет поесть, если не заснёт прямо за столом, уткнувшись в тарелку. Голову ломило от недосыпания. Ныли мышцы. Он чувствовал себя отвратительно физически, но мысли не могли пробиться к его мозговому центру. И это было хорошо. Чувства притупились. Стали далёкими и ничтожными. Тусклый свет пробивался в коридор, Джинён разулся, прислушиваясь и принюхиваясь. Секунду раздумывая — пройти ли сразу в кухню или переодеться? Голод переборол. Он поплёлся на вкусный запах (?). Откуда ему взяться в четыре утра? Свет не горел и здесь. Пак нажал на кнопку выключателя и усмехнулся. Джексон спал прямо за столом, вместо подушки используя свои руки. Его голые плечи торчали из открытой майки. Он смотрелся очень мило и сексуально. Словно сошедший с полотен Рафаэля. Джинён подошёл и подул в розовое ушко. Ван дёрнулся и проснулся. Осоловело посмотрел в тёмные, улыбчивые глаза, постепенно осознавая где он? И что с ним? — Джинёна, ты вернулся… Я что, заснул? — потёр глаза ладошками. Пак неосознанно запал на эти красивые кисти с выпирающими сухожилиями и овальными ногтями. Ван всё же был очень красив и с этим ничего нельзя было поделать. — У тебя что, своего места в доме нет? Какая необходимость в том, чтобы так мучиться? — вместо ответа наехал Джинён. — Я не знал, когда ты вернёшься… Хотел ужин приготовить или завтрак… — расслабленным, низким голосом прошелестел Ван. — А пахнет вкусно…что ты сварил? — Пак осмотрелся и побрёл к плите, заметив на ней небольшую кастрюльку. — Я ничего не варил, — удивился Джексон, — То есть, я хотел…но, уснул… Там что, есть еда? Пак поднял крышку и заглянул в кастрюлю. Понюхал содержимое и улыбнулся. — Это суп…кажется с кимчхи… С домашним кимчхи… И он ещё горячий… Кому ещё не спалось в эту нежнейшую ночь? — прошептал Джинён и повернулся к Джексону. — Я не знаю. Я здесь никого не видел, — вздохнул Ван, — Но, если горячее, может, положишь мне немного? Я поем с тобой… Пак принялся расставлять на столе тарелки и ложки, облизываясь на ходу и улыбаясь своим мыслям. Усталость куда-то подевалась. В сердце стало тепло. — Джинёна, чем ты занимался сегодня? — спросил Ван, когда они оба принялись за еду. Пак торопливо подул на ложку и раскрыл рот во всю ширину. Кайе невольно засмотрелся. Пасть Пака — это было произведение искусства. Хоть и напоминал он своим оскалом «рac-мan», но всё же, смотрелось это очень мило. — Тебе всё подробно рассказать или достаточно отделаться общими фразами? — посмотрел на него Джинён. — Можешь вообще ответить лишь одним словом, — улыбнулся Ван и принялся есть, смачно втягивая в себя бульон, — О! Это вкусно! — не выдержал он. — Остро… — улыбнулся Пак. Джексон проглотил пищу и замер, прислушиваясь к себе. Потом вытер слёзы и пошёл за полотенцем. — Явно, готовили не для меня, — прошептал, — Кто у нас добрый-то такой? — Ешь, Джексон, не ропщи! — прикрикнул шёпотом Пак, наслаждаясь каждым глотком. — Ты способен будешь общаться после еды? — заговорил Ван. Джинён поднял глаза и засмеялся комичному виду Вана. Тот подвязал полотенце на лоб, чтобы пот не мешал ему есть, — Не голоси, всех разбудишь, — добавил. -А что, ты хочешь пообщаться? — Джинён сверкнул на него хитрыми глазами. — Вообще-то, я хотел бы поцеловать твои губы. Но ведь это против правил, — сказал честно Ван, — Твой конфетно-букетный период меня порядком измотал… — А ты не ищи лёгких путей. Ныряй глубже. — усмехнулся Джинён, облизывая ложку, — Но если всё так сложно, ты всегда можешь отказаться…никто же тебя не заставляет… — Я никогда от тебя не откажусь. Но ведь должен же быть хоть какой-нибудь стимул. Ты понимаешь, о чём я тебе говорю? — басовито заворчал Джексон. Он поставил перед собой стакан с водой и периодически прикладывался к нему, смешно морщась. — Понимаю, но, ничего не могу сделать. Я — заноза в твоей заднице. Самая безжалостная и стервозная натура. Меня таким мама родила. — Пак встал и положил себе ещё порцию, облизывая губы и поглядывая в сторону Джексона усталыми глазами. Вдруг резко разморило и очень сильно захотелось уйти в свою комнату и упасть в тёплую берлогу постели. — Ты очень интересная личность. Загадочная. Никак не могу тебя раскусить. — Ван задумался, решая, хочет ли он ещё добавки или одной порции хватит, чтобы заработать язву желудка. — Не надо меня раскусывать, — засмеялся Пак своим наигранным смехом, — «Такой орешек тебе явно не по зубам, Джексон!» — подумал злорадно про себя, а вслух проговорил, — Вполне может оказаться так, что там пусто…и это тебя расстроит на все оставшиеся годы… — Просто поцелуй меня и я пойду спать, — попросил вдруг Ван. И Джинён понял, что этот смешной и красивый китаец очень сильно устал, но из последних сил хорохорится и бравирует. Пак подошёл и обнял Джексона за плечи. Похлопал его по мускулам, восхищённо поглаживая и ощупывая их. — Иди, иди, я всё тут вымою и тоже лягу, — добродушно сказал, показывая невольно свою настоящую сущность. — Поцелуй! — оборвал его Ван. — У меня губы жирные, — вывернулся Пак. А Ван понял, что не получит желаемого, даже если очень сильно захочет. По крайней мере, сегодня не получит. Поднялся из-за стола, обходя парня и пошёл в коридор, помахав рукой в воздухе, не оборачиваясь и вздыхая. Джинён уселся на место и очень быстро доел вторую порцию. Торопясь, вымыл посуду и тоже поспешил в свою комнату… Прошёл через тёмную спальню макнэ и Марка, и отодвинул тяжёлые створки. В комнате горела настольная лампа. И первое, что бросилось в глаза, это скомканное и брошенное на его постели тело Туана. Потом из-под его руки выползла КоКо и смешно завертела хвостом, тихо скуля и радуясь… — Марк, почему ты тут? — удивился Джинён. Его мозг совершенно перестал соображать. Ничего и не осталось, кроме сонного, милого Туана, что сейчас выпучился испуганно, пытаясь сообразить, что сказать, — Тебя Югём прогнал? Вы поссорились? Подрались? — Я нечаянно… — пролепетал Марк, — Не заметил, как уснул… — Как ты вообще оказался в моей комнате?.. В моей кровати? — Пак начал заикаться, хотя, такого с ним никогда не случалось. — Я пришёл за книгой… Я просто очень устал… — невнятно заговорил Туан. И выполз из-под одеяла. Смятая пижама и растрёпанные волосы заставили Пака растянуть губы. Он вбирал в себя облик ТАКОГО Марка и в душе всё переворачивалось от нежности. — А суп тоже сварил случайно? Просто скучно было? В четвёртом часу утра? — ухмыльнулся довольно Джинён. — Какой суп? — наигранно изумился Марк и распахнул свои глаза ещё сильнее. — Мне Джексон сказал, он тебя видел. — придумал Пак. — Ох, уж этот Джексон… — тихим голосом проронил Марк и попытался просочиться из комнаты. КоКо при этом ласкалась к рукам Джинёна и не давала ему кинуться за Туаном. — Стой! — резко окликнул он старшего. Туан замер, наполовину выскользнув из приоткрытых дверей, — Иди сюда… — продолжал командовать Пак. Марк вздохнул и прикрыл створки, вернулся на своё место и выжидательно уставился в лицо Джинёна. — Я спать хочу… — сказал расслабленно, пугаясь проникновенного взгляда. — Я тоже хотел…но сейчас, весь сон прошёл… — дрожащим голосом сказал младший, — Почему ты обо мне заботишься? Ведь это уже не в первый раз, Марк… — Я обо всех забочусь… — попробовал схитрить Туан. — Неправда! Ты ленивое создание… Готовить не любишь! — Я сварил этот суп для себя! Чтобы утром поесть… — сообщил Марк. — Тогда, почему сразу не признался? И почему спишь в моей постели? Не сможешь ответить? — допрашивал Пак. — Может, мне ещё адвоката позвать? — начал злиться Марк, он ничего не мог объяснить, — Можно подумать, я преступление какое-то совершил… — Ты внушаешь мне надежду, Туан! Может, это просто твоё изощрённое издевательство? — Пак побледнел. Чёрные волосы свешивались на один бок, он сам не замечал, как красив в эту минуту. — Я только хотел, чтобы ты поел! Поел и лёг спать…ведь ты устаёшь… — голос дрогнул и последние слова Марк сказал шёпотом. — Мне не нужна твоя грёбаная жалость! — воскликнул Пак, — Твои угрызения совести! Твоё иудовское чувство вины! Понял? Можешь приберечь всё для своего милого тайца! А на меня твоя умильная улыбка и хлопанье ресницами давно уже не действуют! — Хорошо… Только не ори так… Югёма разбудишь… — потерянно сказал Марк и, сграбастав собаку, пошёл из комнаты. Джинён выключил свет и упал в свою постель. Сразу окунулся в неуловимо — тонкий запах Марка. Его подушка предала его слишком легко, впитывая чужие феромоны. Пак скинул её на пол и уткнулся в простыню. Всхлипнул от ярости, переходящую в жалость к самому себе. Сна теперь ждать было глупо. Джинён даже подумал о том, можно ли как-то себя вырубить безболезненно, чтобы не просыпаться до скончания света! «Глупый Пак! — думал Марк, пытаясь согреться в собственной кровати, — Это всего лишь забота!» КоКо лизала ему холодные щёки и поскуливала тихонько. Туан прижал к себе мягкое тельце и расстроенно вздохнул. Шумно, со стоном. Сразу над ним склонилась голова Югёма. Он взволнованно прошептал что-то, наклоняясь как можно ниже. Рассвет уже проник в спальню. Проявились предметы, что заполняли комнату. Ещё нечётко, но блеск глаз макнэ был виден. Этот взгляд выбил последнюю почву из-под ног Туана. — Спи, Гёмдуна! — закричал глухо Марк, — Без тебя тошно! *Царь Соломон был баснословно богат и могущественен. Большая часть сокровищ Соломона, если верить перечням, была сделана не из золота, а… из меди или бронзы. И мифические копи — источник Соломоновых богатств — не золотые. Эти копи — медные. Однако загадка от этого вовсе не становится менее интересной, так как местоположение рудников, в которых добывалась медь для царя Соломона, до сих пор окутано тайной.
