Жить или умереть

В половине десятого я уже стоял у двери номера Тома, одетый, причесанный и накрашенный. До этого я успел попасться на глаза Джею, который наивно поинтересовался, "не для кое-кого ли я так накрасился", за что получил оплеуху и пролил на себя кофе. Когда я уходил, он как раз матерился и переодевался. В целом, день начинался хорошо, что давало мне основания рассчитывать на плодотворную репетицию и таланты новичка, хоть я и старался не обольщаться, потому что душить Джея проводом как-то не хотелось; Тому палец в рот не клади, потом еще ему за провод от его гитары отчитываться... Я постучал и почувствовал, как собственный желудок свернулся в тугой узел и, кажется, проглотил мое же сердце, камнем упавшее вниз, когда Том открыл дверь. Окна его номера выходили на восток, и сейчас их заливал яркий солнечный свет. Том стоял передо мной: растрепанные волосы, немного сонный вид, темные глаза смотрят на меня безо всякой неприязни. Одет он был в майку и шорты. За его спиной я увидел неубранную кровать, и к своему смущению, мои мысли вдруг галопом поскакали не в том направлении. -Доброе утро, Адам, - после минутной паузы произнес Том, возвращая меня к теме моего появления здесь. -Д-доброе, - запнулся я. -Ты, должно быть, хочешь назвать мне место репетиции, - подсказал Том, явно забавляясь происходящим. -Да-а... - я отвел взгляд, собираясь с мыслями и стараясь не смотреть в сторону его кровати и на него самого. - Через полчаса группа собирается в холле отеля на первом этаже, вместе поедем. Такси заказано. -Когда Джей вчера говорил про место, я думал, что мне нужно будет куда-то подъехать, - произнес Том. - Я не предполагал, что нужно просто спуститься в холл. -Я тоже, - пробормотал я, разглядывая пальму в кадке в паре метров от меня. - Но Джей подумал, что город незнакомый, и чтобы никто не потер... -Ладно, - перебил меня Том. Я наконец осмелился взглянуть на него и заметил, что он смотрит на меня со странной задумчивостью. Не дав мне ничего добавить, он кивнул. -Через полчаса в холле. Хорошо. Я отвернулся и услышал, как за моей спиной, чуть помедлив, закрылась дверь. Я чувствовал себя растерянным и не понимал причины этой несвойственной мне несобранности, о которой, впрочем, не очень-то хотел задумываться, потому что перед моими глазами еще стояли яркие картинки... Я побрел к себе, чтобы забрать телефон, и почти физически чувствовал, как цепочка моих мыслей тянется к номеру Тома. В холле шла оживленная беседа в несколько голосов; такая жаркая, что терялась сама нить обсуждения, и гомон оглушал. Веселый смех девушек, шутки парней, а я безразлично стою рядом, впервые утратив интерес к позиции лидера. На сцене, - думал я, - все изменится, но сейчас... Я едва удержался, чтобы не уплыть навстречу мечтательным кадрам, которые возникали в моей голове при упоминании слова "сцена". Сцена была для меня вторым домом, на ней я жил, был заодно с публикой, как единое целое... Но это будет только завтра вечером. Музыка и сцена для меня как наркотики. Каждый день ломка... Джей тоже не встревал, что было особенно странно, хотя и было понятно, что он намеренно игнорирует мое настроение, чувствуя, что если мы не начнем репетицию в ближайший час, то всех окружающих меня людей в радиусе километра ждет мучительная смерть. Он играл мою вчерашнюю роль: косился на часы, с подозрением смотрел на меня и время от времени принимался барабанить пальцами по своему колену. Стоило мне кинуть на него пристальный взгляд, как он пожал плечами с виноватым лицом, мол "опаздывает, что поделаешь". Но мы бы ничего и не успели сделать, потому что Том появился в холле спустя двадцать секунд после этого жеста Джея. Он был одет в черную майку, похожую на ту, в которой я видел его в камере, только с длинными рукавами, и черные джинсы до щиколоток. На ногах кроссовки. Я бросил скептический взгляд на Джея, на который он ответил легким недоумением с примесью его привычного "ну что тебе опять не нравится, Адам?!". Разговоры при появлении Тома смолкли; чтобы сгладить эту неловкость, я первым поднялся с дивана и кивнул в сторону дверей. -Такси ждет, - озвучил мой жест Джей. Том молча проследовал за мной; подловив момент, когда группа не сможет нас услышать, я схватил его за руку и притянул к себе. -У тебя есть хоть что-то не черное? Вместо ответа он ангельски улыбнулся. Через полчаса часть моей мечты исполняется: я на сцене. Группа сзади разбрелась по инструментам. Теперь нужно пять-десять минут, пока руки и пальцы музыкантов узнают инструменты и свыкнутся с ними. Меня переполняет энергия, но я знаю, что по-настоящему дать ей выход я смогу только завтра вечером, а сейчас просто нужно показать новичку в группе, как нужно... как нужно направлять музыку вместо крови по венам. Я стою, держась за микрофонную стойку, и смотрю, как настраивают инструменты, пока ребята обмениваются шуточками. Единственные, кто не участвуют - все тот же утренний треугольник из меня, Джея и Тома. Том уже прочертил грань между собой и группой; я мрачно размышляю, что если он провалится, весь график слетит к чертям, пока мы найдем замену; Джей с опаской посматривает на шнур и на меня, высчитывая расстояние между мной, опасным орудием и самим Джеем, над чьей пошлой тушкой сейчас повисла угроза в виде моего недовольства. Я отдал Тому ноты и повернулся к группе. -Начнем. Давайте по порядку. Группа в предвкушении зашумела. -Раз, два... раз-два-три. В начале Trespassing гитара не нужна, поэтому я спокойно спел только положенный первый припев, пока группа хлопала в ладоши, придерживаясь ритма. Чувствовать вибрацию собственного голоса, петь - это величайшее наслаждение, хоть я и удерживал себя, напоминая про завтрашний вечер, когда я по-настоящему разгонюсь. Точнее, даже не припев, а половину, потому что следом Монти и Том заиграли одновременно, и я застыл, забыв текст собственной песни. Несколько секунд я смотрел перед собой, ничего не соображая, и в поле моего зрения попало напряженное лицо Джея, но я не смог сказать ему, что он идиот и ему не из-за чего переживать; я повернулся и уставился на Тома; группа, заметив, что я не пою, проследила за моим взглядом. Пробежал шепоток и один за другим музыканты перестали играть; Монти закончил играть предпоследним и неожиданная тишина вынудила Тома остановиться и заметить непорядок. Он поднял глаза, осмотрел группу и остановился взглядом на мне. -Я ошибся? - спокойно спросил он. Гробовое молчание не могло послужить ему ответом; я отошел от микрофонной стойки и спустился со сцены. -Джей, - хрипло позвал я и откашлялся. - На минуточку. Джей вытаращил глаза и мне показалось, что он прошептал кому-то: "спрячьте провод!". Он вышел за мной из зала, где мы оставили Тома наедине с молчаливой группой, которая могла только догадываться, что не так. Джей прикрыл дверь и с опаской повернулся ко мне. -ОН ЧУДО! - заорал я и повис на Джее. Он остолбенел, даже не пытаясь скинуть меня с себя, а я повис на нем, готовый вопить от радости. -Что-что-ЧТО, ОБЪЯСНИСЬ? -Ты молодец, ты нашел то, что нужно, он же идеален, и-де-а-лен! -Адам... -...ты слышал, как он играет? Это... -Адам! -...почему я тебе сразу не поверил?.. -АДАМ, ТЫ МЕНЯ ЗАДУШИШЬ! На последок чмокнув его в щечку, которую он брезгливо вытер рукой (брезгливо, но добродушно), Джей покосился на меня и не без удовлетворения вздохнул - хотя бы не проводом душили и не по той причине! -Пойдем, - пробурчал он, опережая очередной мой приступ радости. - Не заставляй ребят ждать. Опробуем твое чудо... Я расплылся в широкой улыбке и вернулся в зал. Том стоял в некотором отдалении от группы, положив руки на гитару и молча выражая крайнюю скуку. Группа посматривала на него, но не предпринимала попыток сблизиться. Монти беззастенчиво курил в уголке сцены. -Продолжим, - светясь от счастья, возвестил я. -Адам, - негромко позвал меня Том. -М-м? - я подошел к нему, пока музыканты снова разбредались по инструментам, не осмеливаясь уточнить, что это было десять минут назад. Он держал в руках листок с нотами, один из тех, которые я дал ему. Его взгляд неотрывно бродил по аккордам, словно он читал что-то крайне интересное, если бы не нахмуренность, с которой он смотрел на них. -Вот эта очень красивая, - тихо, чтобы не слышала группа, произнес Том. Я посмотрел на лист, ничего не понимая в аккордах для гитары, но вверху была надпись, сделанная моей рукой: Outlaws Of Love. Несколько секунд я пребывал в состоянии медленного осознания, а потом что-то во мне оборвалось и я посмотрел на него. Том ответил мне спокойным взглядом; в его темных глазах я будто видел отражение того, чем для меня была эта песня, особенная песня. Я уже слышал, что она красивая, но еще никогда эти слова не были мне так важны, как в эту минуту. -Что-то не так? - спросил Джей, обеспокоенный нашими с Томом лицами и желающий прервать странную паузу. -Нет-нет, Джей, все в порядке, - не отрывая взгляда от Тома сказал я, и добавил чуть громче, обращаясь ко всей группе. - Давайте продолжим... Я вернулся к микрофонной стойке, наполненный странным ощущением, которое не мог себе объяснить. Я мог поклясться, что когда я отвернулся, Том улыбнулся, но эта иллюзия быстро развеялась, когда я обернулся, чтобы проверить это: он выпрямился, поправляя гитару, и убрал челку с абсолютно серьезного лица. -Продолжим, - повторил я чуть громче, скорее для себя, потому что ощущение не отступало. Группа согласно зашумела.