Жить или умереть

Публика Монреаля встретила нас оглушительными аплодисментами. Музыканты разбрелись по инструментам, я снял микрофон со стойки, чтобы поприветствовать зал и, по традиции, представить им Тома, хотя новости в интернете распространяются быстро (особенно, если распространяю их я), и большинство уже в курсе. Перед концертом Джей, играя бровями, пообещал мне отличное празднование, потому что он нашел какой-то крутой бар. Я в свою очередь поинтересовался, на месте ли его мозг и управляет ли он его бровями, которые сами по себе выглядят как чудовищный намек, а вместе с баром образовывают что-то невообразимо-страшное; на это Джей попытался пихнуть меня, но я вытянул и поднял одну ногу, показав ему на свой сапог с большой платформой. -Если он контактирует с твоей задницей, то в совокупности они образуют неприятное ощущение боли и насыщенно-фиолетовый синяк. Я гарантирую, - пообещал я весело. Джей решил не влезать. Я обратил внимание, что Том выглядит напряженным, но у меня не было возможности узнать у него, в чем дело втайне от группы. -Волнуешься? - спросил я. Это было единственное, что я мог спросить у него, не вызывая подозрений у Джея и других музыкантов. Он посмотрел на меня и отрицательно покачал головой. Когда он отвел взгляд, вид у него стал еще несчастнее. -На сцену, - скомандовал Джей. Я поднялся и кинул еще один взгляд на Тома, но он не смотрел на меня. Сцена умножила все мои чувства в разы. Я старался как можно меньше смотреть на Тома, но он притягивал мой взгляд как магнит; несколько раз я замечал, что он смотрит на меня, и его темные глаза в обрамлении длинных ресниц и подведенные тушью, сводили меня с ума. Один раз я даже заметил, как он, глядя на меня, откинул челку с глаз, закусил губу и провел пальцами по струнам гитары так, что у меня мурашки по коже побежали: я даже не знал, что можно ТАК играть. "Сделай так еще раз," - подумал я, - "и я наброшусь на тебя прямо здесь, наплевав на людей, группу, Джея и твое последующее заявление об увольнении. Давай, спровоцируй меня...". Но он больше не смотрел на меня, а позже я заметил, что к нему вернулась его напряженность. Энергетика, исходящая от него, когда он играет даже в этом напряженном состоянии, притягивает меня к нему, выбивает из колеи, меняет химический состав моей крови, кружит голову, раскрашивает ауру. Я подхожу к нему на Pop That Lock, пока он играет, и, проходя за его спиной, касаюсь его кончиками пальцев между лопатками. Я чувствую, как он вздрагивает, а меня будто бьет током; обойдя его, я замечаю, что он закрыл глаза, а его губы чуть приоткрыты, и на его лице выражение... легкого удовольствия. Это сводит меня с ума, будит во мне дикое животное; мне хочется выть, когда я смотрю на него, на его губы, и я чувствую непреодолимое желание коснуться его снова... -Ты был на высоте! - восхищенно сказал Джей после концерта, когда мы вышли за кулисы. - Вы все были на высоте! Это невероятно! Ты хоть представляешь, как ты пел Pop That Lock?! Том, услышав название, резко вскинул голову и посмотрел на Джея. -Нет, - ответил я, изображая вежливую заинтересованность. -Публика была в восторге! Ты, извини, конечно, но никогда раньше ты так не пел! Это... неужели ты не слышал, как кричал зал, когда ты исполнял ее? -Это правда, - вставил Крис. - Крики были оглушительные. -Нет, не слышал. Наверное, я слишком сильно отдался этой песне... Я, слегка подняв брови, бросаю взгляд на Тома, чтобы он понял.  Джей продолжает расписывать свой восторг, пока Марк не перебивает его и не напоминает про заманчивую идею с баром. Я замечаю, что Том чуть побледнел и продолжает на меня смотреть; я бросаю на него вопросительный взгляд в ответ. По нему ничего нельзя понять, но напряжение Тома сменяется чем-то похожим на сожаление, и у меня в голове всплывает фраза Джея: "Он не станет терпеть. Он уволится". В баре веселье идет полным ходом. Джей все еще не может отойти от своих впечатлений о Pop That Lock, и я в десятый раз слушаю о том, как я исполнял ее, когда замечаю, что за столиком группа не в полном составе. -Кто-нибудь видел Тома? - спрашиваю я, оглядывая лица музыкантов.  Музыканты переглядываются и пожимают плечами, оглядывая бар. Никто не видел, как он ушел. -Может, отошел в туалет? - предполагает Джей. - Что ты его так контролируешь, он... -Не маленький, знаю, - чуть раздраженно перебиваю я. Что-то поднимается во мне и не дает покоя. Я больше не смогу спокойно слушать болтовню Джея, пока не буду убежден, что с Томом все в порядке. Я пытаюсь удержать себя на месте еще секунд тридцать, потом сдаюсь. -Извините, я на минуточку, - я поднимаюсь из-за стола, игнорируя жалобные просьбы музыкантов остаться. Я иду в туалет, но Тома там нет. Я пытаюсь прокрутить в памяти тот момент, когда он встал из-за стола и почему сделал это незамеченным, но не могу. Он будто исчез, растворился... Ощущение, поднявшееся во мне, уже разрослось до паники. Я боюсь, что это из-за того, что я прикоснулся к нему на концерте... Достав из кармана телефон, я прислоняюсь спиной к холодной плитке, уговаривая себя мыслить здраво и применить банальную логику, чтобы просчитать возможные варианты. Куда он мог пойти? Во-первых, он мог вернуться обратно в отель. Но почему не предупредил тогда? Я бы мог отвезти его, если вдруг ему стало плохо... Меня бросило в дрожь при мысли о том, что ему могло стать плохо, но что-то мне подсказало, что это связано с его напряженностью. Во-вторых, прежде чем принимать поспешные решения, нужно позвонить ему. Я набираю номер и механический голос в трубке говорит мне, что абонент недоступен. Паника разрослась так, что заняла все место в груди, прижав легкие к ребрам. -Пожалуйста, - шепчу я, набирая номер отеля. - Окажись в своем номере, чтобы я мог прямо сейчас примчаться к тебе и узнать, что пошло не так и когда, и почему ты напряжен... - на другом конце трубки отвечает женский голос, прерывая мою мольбу и возвращая моему голосу максимально спокойные, для моего состояния, нотки. - Алло, здравствуйте. Скажите, пожалуйста, номер двести тринадцатый... его владелец вернулся? Я надеялся, что девушка простит мне мою формулировку и поймет, потому что мой мозг напрочь отказывался работать, стоило мне представить, что последует за отрицательным ответом. Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Молчание изводит. -Нет, он не возвращался.  -Вы не ошиблись? У него светлые волосы... -Невысокий рост, темные глаза, худое телосложение, - в голосе девушки звучит легкое смущение. - Нет, он не возвращался. -Хорошо, спасибо... Я кладу трубку и чувствую себя так, будто из меня выкачали все, что поддерживало мою жизнеспособность: кислород, кровь, органы. Куда он мог пойти? Куда? В этом большом городе он мог пойти куда угодно - от другого бара до... Я резко распахнул глаза и невидящим взглядом уставился в противоположную стену. Это самая бредовая идея, которая могла прийти мне в голову! Самая глупая, безосновательная, неправильная! Хотя... почему безосновательная? Нет-нет-нет, безосновательная. Он не мог. Он обещал мне! Я еще раз попытался представить место, куда он мог пойти, но эта маленькая догадка не выходила у меня из головы, а следом за ней появилась еще и навязчивая идея: мне нужно отправиться туда, чтобы просто проверить... но если он не пошел туда, как я потом успокою свою совесть? Если я сейчас поеду проверять, значит я не доверяю ему. Значит я сомневаюсь в нем. Ведь он все объяснил мне.  И все равно это не успокаивало меня. Я убеждал себя, что только поеду и проверю, заперта ли дверь... не больше. И если это так, то я успокоюсь.  Просто проверю. Выходя из туалета, я чувствовал, что не прощу себе две вещи: во-первых, то, что я сбежал от своей группы посреди празднования, ничего не объяснив; во-вторых, что я сомневаюсь в человеке, который меньше всего заслуживает сомнений.